Туда на закате направилась головная часть колонны и пушечная батарея «Круппов», за ними последовали остаток второй и третьей бригад; первая бригада и основная масса войска задерживались в тылу. Но далеко не продвинулись. Слабая стрельба, сопровождавшая экспедиционный корпус, по мере восхождения всё росла и росла, пока в конце концов не превратилась на вершине в яростный обстрел.

И началась необычайная и кровожадная схватка.

Врага не было видно – он забился во все складки поверхности, нырнул в спасительные траншеи, что усеивали боковые склоны, его прятали первые ночные тени.

Обе роты 25-го батальона отважно перенесли столкновение. Превратившись в стрелков авангарда, они пошли вперед, стреляя без оглядки, – а шедшие впереди них две бригады расступились, чтобы дать пройти батарее. Ту усиленно тянули вперед, но приводилась она в движение в большей степени усилиями солдат, чем изможденными и испуганными мулами; батарея шумно проехала между бригадами ускоренным темпом. Затем она поднялась на возвышенность. На ее вершине она встала в боевое построение. Водрузила государственный флаг, который стал развеваться в воздухе. Залп из 21 выстрела, будто орудийный салют, загрохотал над Канудусом…

Генерал Артур Оскар, верхом подле пушек, впервые увидел таинственный город сертанов, выхваченный из темноты ослепительной вспышкой; то был самый недолговечный из триумфов на обстреливаемом ураганным огнем уступе, где он так бесстрашно открыл себя.

Ибо положение было отчаянным. Его войско, находящееся под огнем со всех сторон и атакуемое врагом, который располагался выше него, вытянулось узким рядом, исключавшим маневрирование.

Если бы оно всё целиком находилось в одном месте, был бы выход: идти дальше, преодолеть опасный перевал и соединиться с генералом Саважетом, который после прерывавшегося сражениями похода остановился в трех километрах. Однако еще не пришла первая бригада, оберегавшая батарею скорострельных орудий и 32-фунтовку, а еще более медлительный обоз с провиантом стоял в Анжику, в двух лигах отсюда.