Случай, как мы уже видели, был сложнее и интереснее. Он затрагивал такие явления, по сравнению с которыми блуждающие сомнамбулы, погруженные в сон и в мечты об имперской реставрации, не заслуживали ни малейшего внимания. И это незнание вызвало катастрофу гораздо большую, чем все разбитые экспедиции. Оно показало, что мы мало превосходили своих отсталых и диких соотечественников. Те хотя бы действовали логически. Будучи изолированным в пространстве и во времени, жагунсу, этот этнический анахронизм, мог поступить только так, как поступил, – биться страшным боем против нации, которая сначала три столетия его отвергала, а теперь захотела повести его к блистательным достижениям нашего века, выстроившись в ощетинившееся штыками каре и являя ему сияние цивилизации всполохами артиллерийских выстрелов.

Он отреагировал. Это была естественная реакция. Удивляет то, что это вызвало удивление. Канудус был нищей деревушкой, затерянной в пустыне, его даже на картах не было, он казался затертой, неразборчивой, непронумерованной страницей в летописи наших традиций. Трактовать это явление возможно было лишь в одном смысле: подобно тому как геологические слои, которые нередко приходят в движение и меняются местами, так что более новая формация оказывается под более старой, так и уровни нравственного развития в обществе тоже перемешиваются и меняются местами, и идут волнами, и вздымаются складками, и раскрываются разломами, откуда показываются старые, давно пройденные этапы.

Если смотреть под этим углом, он был прежде всего уроком, способным пробудить большое любопытство. Любопытство, с каким археолог находит сваи деревни на берегу озера недалеко от промышленного города где-нибудь в Швейцарии…

У нас же он пробудил, в общем и целом, тревогу. Мы не увидели высшего значения тех событий. То оригинальнейшее явление прошлого, обнажившее все пороки нашего развития, было отличным поводом к их изучению, исправлению или уничтожению. Мы не поняли наглядного урока.

В главном городе Республики, Рио-де-Жанейро, патриоты удовольствовались показательным наказанием неугодных газет, а правительство начало действовать. Действовать – означало собирать батальоны.