Это был последний толчок к общему смятению. Тогда в неописуемой суматохе начались спешные приготовления к отходу. И когда к первым лучам рассвета войско, в котором смешались солдаты из всех батальонов и подразделений всех родов войск, устремилось прочь, составляя авангард, за которым по пятам следовали повозки полевого госпиталя, транспорт с тюками и амуницией, раненые и носилки, на которых в том числе лежало тело неудачливого командира, ничто уже не напоминало о серьезной военной операции, которая должна была тут совершиться.

Отступление было бегством. Двигаясь по склону холма в направлении Фавелы и оттуда сворачивая вслед за дорогой по линии хребта, экспедиция растянулась по склонам длинной линией, беспорядочно рассеявшись и не соблюдая никакого строя.

Повернувшись спиной к неприятелю, который внизу не спал, но еще не тревожил ее, она полагалась, казалось, только на скорость своего побега к свободе. Не было никакого эшелонирования войск[254], характерного для организации наступления и обороны, этих критических моментов войны. Экспедиция стремглав мчалась по дороге. Она не отступала, она бежала с поля боя. Только дивизион из двух пушек Круппа под командованием отважного младшего офицера и при́данный отряд пехоты некоторое время оставались стоять на вершине Алту-ду-Мариу, точно заграждение, выставленное перед неизбежной погоней.