Ни какое-либо другое решение, ни промедление в этом было невозможным.

В одиннадцать часов офицеры, собравшись вместе, приняли его единогласно. Одному пехотному капитану было поручено уведомить о резолюции полковника Морейру Сезара. Тот, будучи застигнут подобным решением врасплох, оказался болезненно им уязвлен и немедленно его отверг; сначала он спокойно представил незыблемые доводы воинского долга и показал, что еще есть ресурсы для новой попытки – более двух третей войска готовы к бою, боеприпасов достаточно; затем с нарастающим гневом и горечью он заговорил о том, что в таком случае его имя будет навсегда запятнано. Наконец он взорвался: пусть не смеют делать его жертвой такой беспримерной трусости…

Несмотря на это, резолюция оставалась в силе.