К тому же не хватало и уверенного командира. Новому военачальнику не под силу были новые обязательства, они его угнетали. Быть может, он проклинал про себя непредсказуемую судьбу, сделавшую его невольным наследником катастрофы. Он не отдавал приказов. Одному офицеру, который настойчиво требовал его распоряжений относительно произошедшего разгрома, он ответил с грустным юмором рифмованной поговоркой нашего севера: «Поспел муриси́* – сам себя и спаси».

Это был его единственный приказ за весь день. Сидя на барабане, посасывая длинную трубку и не пытаясь перебороть собственный упадок духа, полковник Тамаринду на все вопросы и обращения отвечал или так, или односложными репликами. Он совершенно отрекался от высокой миссии по перестроению распадающегося войска и отказывался совершать чудо, выделяя новые боевые единицы.

Там были, конечно, бравые солдаты и готовые пожертвовать собой офицеры. Но старый командир интуитивно понял, что в таких условиях боевое соединение не равняется сумме отдельно взятых сил, и взвесил все факторы, которые в охваченном бурными эмоциями коллективе всегда снижают даже самые блистательные личные качества. Невозмутимый, чуждый всеобщему возбуждению, он, по сути, передавал командование всем своим людям. И неутомимые офицеры самостоятельно отдавали самые срочные распоряжения: выправляли строй в том подобии каре, в котором беспорядочно смешались рядовые из всех подразделений; организовывали передвижную медицинскую помощь и передавали носилки; сами поднимали подавленный дух солдат. Многие оживились желанием ответного удара, новой атаки, чтобы, едва забрезжит свет, всем войском обрушиться на фанатиков, предварительно разбомбив их еще сильней, чем до этого. Ибо победа должна быть достигнута ценою любых жертв. Они думали, что на четырех сторонах их ломаного каре держится судьба Республики. Нужна была одна победа. Им было противно, отвратительно, унизительно это нелепое и тяжелое положение, когда они, при наличии современных пушек, держа в руках отменное оружие, сидя на полных ящиках патронов – оказались в безвыходном положении из-за кучки буйных деревенщин…

Большинство, однако, трезво смотрело на вещи и не питало иллюзий. Быстрое сравнение того войска, что пришло сюда несколько часов назад, полное энтузиазма и уверенности в своей победе, и того, что теперь сидело здесь, побежденное, делало возможным только одно решение – отступление.