Он стал спускаться. Однако на полпути остановил коня и склонился на переднюю луку седла, выпустив поводья из рук. Он получил пулю в живот.

Его тут же окружил штаб.

– Ничего страшного, легкое ранение, – сказал он, успокаивая преданных товарищей. Командующий был смертельно ранен.

Он не сошел с коня. Лейтенант Áвила повел его обратно, на оставленную им позицию, и на этом пути его поразила еще одна пуля. Командующий был выведен из строя.

Его должен был заменить полковник Тамаринду, которому немедленно донесли об ужасном происшествии. Но новый командир был не в силах отдавать никаких приказов, поскольку отчаянно пытался спасти свой собственный батальон на другом берегу реки.

Он был человек простой, добрый и жизнерадостный, совершенно не склонный к сумасбродным подвигам. Он дожил до шестидесяти лет, уже готовясь к спокойной отставке. К тому же в этом предприятии он участвовал против своей воли. И даже если бы он обладал достаточной мощью, чтобы что-то сделать ввиду этого кризиса, ситуацию уже ничто бы не спасло.

Атакующая полиция в конце концов переняла тактику прочих нападающих – принялась опустошать дома и устраивать пожары.

В беспорядке нельзя было различить ни малейшего следа тактического маневра; быть может, его нельзя было даже себе представить.

Это была не атака. Это была отчаянная драка с чудовищной баррикадой в качестве противника: она становилась всё более неприступной, по мере того как ее разрушали и поджигали, так как под устилавшими улицы обломками, под обрушенными крышами и между дымившихся балок оборонявшиеся жители сертанов находили более удобное пространство для безопасного передвижения и более неуязвимые укрытия.

Кроме того, недалеко маячило несравненно более серьезное препятствие – ночь, готовая совершенно поглотить бойцов, измученных пятичасовой схваткой.