Поначалу, когда перешли Ваза-Баррис, успех, несмотря на незначительные потери, казался неизбежным. Одно звено, ведомое отважными младшими офицерами, смело наступало на новую церковь; его пыл не принес результата, звено потеряло двух офицеров и несколько солдат. Однако другие группы, обходя этот центр сопротивления, бросились в сторону первых домов на берегу реки. Они вошли в них и подожгли; занимавшие их люди бежали в поиске нового убежища. За ними погнались. И в этой стремительной погоне, случившейся в самые первые минуты боя, уже дала о себе знать единственная и серьезнейшая опасность описанного нами чудовищного редута: взводы рассредоточивались. Они вбегали по двое в маленькие узенькие улочки. Поворачивали десятки раз, лавируя между углами домов, следовали беспорядочно, кто опустив оружие, кто наугад стреляя перед собой; и постепенно разделялись на группы, отдалявшиеся друг от друга по всему городу; те, в свою очередь, делились на еще более мелкие группы, становившиеся всё более и более рассредоточенными и редкими, распадаясь, наконец, на отдельных бойцов…

Издалека странно выглядело это зрелище батальонов, которые будто бы проваливались вглубь скопища построек, внезапно погружаясь в неразличимую массу домов, на глиняных крышах которых тлел дым первых пожаров.

Таким образом, с самого начала атака совершенно утратила свой военный характер. Она превратилась в совокупность разрозненных столкновений в подворотнях, в дверях домов и внутри них.

Дома шумно брали приступом. Это было легко. От удара прикладом вылетала дверь или ломалась стена, давая возможность свободно пройти. Многие дома пустовали. В других захватчиков встречали приставленным к груди дулом ружья или выстрелом в упор, так что они падали, ломая своим телом еще стоявшие стены. Находившиеся поблизости товарищи спешили на помощь. Начиналась жестокая кулачная драка, пока более многочисленная группа солдат не входила в узкий проход. Там спрятавшийся в темном углу владелец дома стрелял в них в последний раз и бежал. Или встречал их лицом к лицу, упрямо защищая нищее жилище. И отчаянно сражался – в одиночку – с победоносной вражеской шайкой, неутомимо и изобретательно, прибегая ко всем видам оружия: отражал нападение ножом и ружьем; наносил удары серпом; колол стрекалом; бросал в агрессоров свои пожитки; наконец, сам бросался на них, безоружный, остервенелый, тяжело дыша, готовый задушить первого, кто попадется ему под горячую руку. Вокруг заходились плачем и катались по полу безутешные женщины, пока прошитый штыком, измолоченный ударами приклада бесстрашный воин не валился бессильно на пол, где его пинали подбитыми железом сапогами.

Таких сцен было множество.