Вооружены жагунсу были нелепо. Солдаты нашли брошенное ими в овраге кремниевое ружье, легкое и тонкоствольное. Ружье было заряжено. Полковник Сезар выстрелил из него, не сходя с коня. Ничего примечательного, из такого только по птичкам стрелять.

– Эти люди безоружны… – сказал он спокойно.

И поход продолжился; шли уже быстрее, скорым шагом, оставив в Питомбасе врачей и раненых под защитой полицейского контингента и остатка кавалерии. Основная часть бойцов вскоре исчезла вдали, быстро удаляясь. Наваждение врага вмиг рассеялось. Стрелки и разведчики в авангарде осматривали дорогу и ныряли в каатинги, разыскивая шпионов, прочесывая все вероятные места засады, пытаясь нагнать направлявшихся к Канудусу беглецов.

Столкновение стало гальваническим разрядом. Войско двигалось теперь быстрым маршем, объятое неудержимой жаждой боя, этим опаснейшим опьянением разума, которое одуряет солдата, мощь которого возрастает вдвое благодаря уверенности в собственной силе и полнейшей дозволенности самой крайней жестокости.