Приняв сделанное ему предложение, полковник Морейра Сезар 3 февраля выдвинулся в Баию, забрав с собой свой 7-й пехотный батальон, вверенный майору Рафаэлу Аугусту да Кунье Ма́тусу; батарею 2-го артиллерийского полка под командованием капитана Жозе Агостинью Салома́на да Ро́ши; и эскадрон 9-го кавалерийского полка капитана Педре́йры Фра́нку.

Таким было ядро бригады из трех родов войск, которая собралась со всей требовавшейся в данных обстоятельствах быстротою; к ней присоединили еще три корпуса, все не в полном составе: 16-й, находившийся в Сан-Жуан-д`Эл-Рее, откуда примчался во главе с полковником Соузой Менезесом, в составе 28 офицеров и 290 пехотинцев, примерно 140 солдат 33-го батальона и 9-й пехотный батальон полковника Педру Нунеса Тамаринду с небольшим контингентом сил штата Баия.

Командир экспедиционного корпуса в Баии не задержался. Собрав все имевшиеся силы, он немедленно выдвинулся к Кеймадасу, где через пять дней после отъезда из Рио-де-Жанейро, 8 февраля, собралась экспедиция в полном составе – почти 1300 хорошо вооруженных бойцов с 15 миллионами патронов и 70 артиллерийскими боекомплектами.

Как видно, мобилизация была чудом скорости. Скоро она и продолжилась. Оставив в Кеймадасе, «первой оперативной базе», чисто умозрительный гарнизон из 80 больных и 70 детей, которым не под силу было тащить тяжелые ранцы (гарнизоном командовал лейтенант), костяк отряда отправился ко «второй оперативной базе», Монти-Санту, где 20-го числа всё было готово к походу.

Ему, однако, предшествовали недобрые знамения. За день до него болезненная нервозность командира нашла себе выход в конвульсии, схожей с эпилептической, прямо посреди дороги, на подступах к Киринкуинкуа; приступ был такой, что все пять полевых медиков предвидели повторение ситуации с плачевными последствиями. Однако военачальники основных подразделений, зная о диагнозе, который серьезно ограничивал меру стойкости и ответственности верховного командования в суровых условиях кампании, осмотрительно и боязливо уклонялись от каких-либо решений в данном отношении.

Полковник Морейра Сезар подходил к цели похода, приговоренный своими же врачами.

Естественно, что план действий не был составлен с надлежащей ясностью и что его с самого начала похода загваздали ошибки, страннейшая халатность и необъяснимое несоблюдение первейших правил – всё то, что было жестоким образом исправлено или со всею наглядностью продемонстрировано в предыдущих катастрофах. Не было принято никаких решений, сообразных особым обстоятельствам данного предприятия. Все решения были подчинены единственному плану, плану энергичного полицейского начальника – отправить ускоренным маршем в Канудус тысячу с лишним штыков.

Да еще в кратчайшее время. При́данным бригаде военным инженерам Домингусу Áлвесу Ле́йти и Алфреду ду Насименту, лейтенантам генерального штаба первого класса, дали неделю на разведку незнакомых и негостеприимных земель. В столь краткие сроки у них не было никакой возможности выбрать стратегические пункты для обеспечения последовательности необходимых действий. Даже головокружительный ритм военно-инженерных обследований местности не поспевал за этой молниеносной миссией, принужденной довольствоваться весьма вольной триангуляцией[238]: замеры делаются на глаз, взоры скользят по едва различимым верхушкам горных хребтов, не зная, что искать, расстояния определяются острием подометров, привязанных к сапогам спешащих операторов[239]. Те расспрашивали редкое население встреченных на своем пути местечек: так собирались сведения о расстояниях (здесь оперировали длинами, рассчитанными в коварных единицах – лигах, чье среднее значение преувеличено самолюбием местного жителя, привыкшего к долгой ходьбе); информация об отчаянно перепутанных направлениях или линиях пристреливания орудий, где отклонение на пять градусов могло быть сочтено точнейшим попаданием; сообщения о рельефе, составе почвы и источниках воды, чье существование в реальности было весьма сомнительным.

Составленное таким образом инженерное и геодезическое изыскание передали командиру. Оно было принято без лишней проверки.

Согласно ему был проложен новый маршрут. Он проходил восточнее пути через Камбайю и был на девять-десять лиг длиннее; его преимуществом было то, что он (как казалось на плане) шел в обход гор. Выйдя из Монти-Санту, отряд направился бы к поселку Кумби установленным курсом на востоко-юго-восток, а затем из него повернул бы строго на север, обходя хребет Аракати вдоль его подножия, постепенно поворачивая на северо-северо-запад, чтобы в населенном пункте Розариу достичь старой дороги на Масакара. При выборе этого маршрута никто не подумал, чтобы сделать из него операционную линию[240], выбрав на нем два-три опорных пункта с резервом, который, каким бы малым он ни был, мог оказать сопротивление в случае неуспеха, тактического отхода или полного отступления.