Столкновение началось с громкого крика, в котором привычные восхваления «Иисуса милосердного» и «нашего Консельейру» сопровождались непристойными, бесстыжими возгласами, нахальными замечаниями, а также, среди прочего, дерзким вызовом, который в продолжение кампании не раз возникал в одном и том же неизменном виде, как острое словцо:

«Вперед! Правительственная слабость!»[218]

Всё войско пришло в смущение. Авангард замер и начал было отступать. Однако повелительный голос сдержал отступление. Майор Феброниу прорвался вперед сквозь встревоженные ряды и возглавил сопротивление – стремительный и достойный восхищения ответ врагу, если учесть то, в каких неблагоприятных условиях он был дан. Быстро наведенные пушки обстреляли жителей сертанов с ближнего расстояния, так что те, впервые увидев столь могущественное вооружение, поражающий эффект которого десятикратно усиливался разлетающимися камнями, пришли в изумление и мгновенно отошли с позиций. Воспользовавшись этим замешательством, сотня с лишним солдат 33-го пехотного батальона немедленно начала наступление. Спотыкаясь, скользя по каменным плитам, обходя их или перепрыгивая, устремляясь по изгибам скал, стреляя не прицеливаясь перед собой, они ринулись на крутой подъем; и вот уже выстроилась волнистая, неровная шеренга нападающих, поддерживаемая справа 9-м батальоном, а слева 16-м батальоном и полицией штата Баия.

В считаные минуты всё смешалось, и, как и следовало ожидать, их ряды рассыпались, когда на пути оказались естественные препятствия. Наступление было беспорядочным. Двигаясь порознь, с трудом карабкаясь на скалы, держа карабины зубами за ленту или шаря ими перед собой, как палками, бойцы бросились вперед очертя голову – без малейшего намека на построение, не различая батальонов и полков: словно человеческие волны накатывались на холмы, рокочущим валом тел осыпая их брызгами выстрелов, мерцая блистающей сталью, взрываясь грохотом и треском, над которыми пронзительно звал в атаку горн.

Внизу, где оставалась артиллерия, вьючные животные и носильщики, напуганные выстрелами, бросали упряжь, роняли корзины и вьюки и галопом неслись прочь или падали с крутых обрывов. Вместе с ними бежали остальные участники экспедиции, не реагируя на нацеленные на них револьверы и усугубляя суматоху.

Вверху, вдалеке, на зубцах хребта, вновь появились жители сертанов. Они, казалось, представляли собой два вида бойцов: одни стремительно перемещались между рядами, то пропадая, то вновь возникая, другие не сходили с занятой на возвышении позиции. Оставаясь над полем боя, они хитроумно скрывали нехватку ружей и медленный процесс их перезаряжения. Для этого они собирались группами по три-четыре человека, окружая одного стрелка: тот по очереди брал оружие, заряженное сидящими на дне траншеи невидимыми товарищами. Таким образом, когда пуля поражала стрелка, его сменял один из них. Солдаты видели, как после падения незамедлительно восстает вновь неразличимая среди дыма фигура, направляя на них ружье. Солдаты вновь целились в стрелка. Они снова видели, что он упал навзничь, пораженный пулей. И вновь на их глазах очередной раз встает, точно ужасный призрак, неуязвимый, падающий и поднимающийся фантастический стрелок.