19-го числа после тяжелейшей дороги измученный отряд добрался до Уауа́.

Этот поселок – две улицы, сливающиеся в неправильной формы площадь, – самое оживленное место в той части сертана. Как и большинство помпезно обозначенных на наших картах населенных пунктов, он представляет собой нечто среднее между индейским общинным домом на полдеревни и устроенным иезуитами поселением – около сотни кое-как сделанных домов и бедных хижин являет печальный и угнетающий вид.

В поселке сходятся четыре дороги: из Жеремоабу через Канудус, из Монти-Санту, из Жуазейру и из Патамуте́ сюда на субботний рынок стекаются местные жители, которым не хватает денег на поездку в более процветающие места. На праздники сюда приходят, как в великолепную столицу «больших земель»[204], надевают лучшую одежду или обновляют старую кожаную; восхищаются товарами двух-трех лавок и подолгу рассматривают в ярмарочном шатре продукты бедного ремесла, ценнейшими образчиками которого являются кнуты из дубленой кожи и гамаки из волокон бромелии. В остальные дни Уауа становится заброшенным городом: площадь пустеет, открыты только одна-две лавки. И как раз в один из таких дней собравшихся здесь жителей, ожидавших, когда пройдут наиболее знойные часы, внезапно разбудил зов горна.

Это было войско.

Отряд вошел в город по улице, продолжавшей дорогу, и остановился на площади. Успех! То с любопытством, то с робостью народ внимательно приглядывался к солдатам: пыльные, на ногах едва держатся, на спине винтовки с поблескивающими штыками – они казались им блистающим воинством.

Поставив ружья в козлы, солдаты разбили лагерь.

Вокруг него организовали охрану – поставили часовых на выходе с четырех дорог, назначили солдат в караулы.

Впрочем, даже будучи превращенным в плацдарм, захудалый городишко должен был стать всего лишь временным привалом. Отряд намеревался немного отдохнуть и немедленно, на рассвете следующего дня – 20-го числа, выдвинуться в направлении Канудуса. Но не выдвинулся. Слухи и обрывки информации то и дело менялись, вынести верное суждение о положении вещей было непросто.

Весь тот день был потрачен на пустые обсуждения, и продолжение экспедиции было отложено. Но промедление помешало ему. Когда настала ночь, случилось нечто, объяснение чему нашлось только наутро – население почти в полном составе покинуло город. Люди выходили из жилищ, незаметно, маленькими группами проскальзывали между часовыми. Бежали и больные, и целые семьи, в ужасе, куда глаза глядят, сквозь темную ночь по бездорожью.

Всё это должно было служить предупреждением. Уауа, как все соседние поселения, находился под контролем Канудуса. Городок населяли преданные адепты Антониу Консельейру, и как только отряд появился на площади, они помчались в его столицу, на которую готовилось нападение, чтобы ночью на 20-й день месяца сообщить тревожную весть…

Массовое бегство населения свидетельствует о том, что эмиссары успели вернуться и предупредить жителей о задуманной Канудусом контратаке. Таким образом, поле битвы было полностью предоставлено сражающимся сторонам.

Экспедиционный отряд, однако, не придал этому событию большой важности. Солдаты не отказались от намерения продолжить свой путь на следующее утро и, не ведая о тяжести своего положения, спокойно отдыхали в своем лагере.