Грейс весь извелся, пока шел мимо ряда мусорных баков по асфальтированной дорожке, отделяющей основное здание Суссекс-хауса от центра временного содержания. Он прижимал к уху телефон, а узел беспокойства в желудке затягивался все сильнее и сильнее. Во рту у него пересохло от страха. Прошло уже больше двадцати минут. Почему Клио до сих пор так и не перезвонила? Услышав, как на ее мобильном снова включилась голосовая почта, он в очередной раз набрал телефон морга. Как и раньше, на четвертом гудке врубился автоответчик. Рой уже подумывал, может, просто прыгнуть в машину и поехать туда самому. Но это было бы безответственно с его стороны. Он должен находиться здесь и внимательно следить за допросом от начала до конца.

Поэтому он позвонил в патрульную службу, представился и объяснил дежурному, в чем проблема. К его облегчению, выяснилось, что в данный момент в этой части города как раз есть бригада, и диспетчер пообещал немедленно отправить ее прямо в морг. Грейс попросил, чтобы с ним сразу же связались, как только ситуация прояснится.

У него было плохое предчувствие. Просто скверное. Хотя он знал, что Клио всегда держит двери запертыми и в морге есть камеры видеонаблюдения, ему не нравилось, что она остается там одна на ночь глядя. Особенно после того, что произошло вчера.

Затем, поднеся электронный пропуск к серому глазку системы «Интерфлекс» рядом с дверью, Рой вошел в здание следственного изолятора, прошел мимо центральной камеры, где, как обычно, оформляли очередного постояльца, какого-то несчастного представителя городского дна – на этот раз тощего юношу-растамана в поношенной жилетке, камуфляжных штанах и сандалиях, – и поднялся по лестнице на второй этаж.

Джейн Пакстон уже сидела в маленьком помещении для наблюдения перед цветным монитором, который был включен, но пока что ничего не показывал. Им пришлось отключить системы видео- и аудиозаписи, чтобы обеспечить конфиденциальность общения Брайана Бишопа с его адвокатом до официального начала допроса. Джейн предусмотрительно принесла для них две бутылки воды. Положив блокнот на рабочую поверхность перед пустым стулом, Грейс направился на небольшую кухоньку в конце коридора и сделал себе кружку крепкого кофе. От дешевого растворимого напитка в большой банке исходил затхлый запах. Какой-то придурок не убрал молоко в холодильник, оно прокисло, и ему пришлось пить черный кофе.

– Хочешь, я и тебе принесу чай или кофе? – обратился Рой к Джейн.

– Спасибо, я не употребляю ни то ни другое, – ответила она чопорно, с легким упреком в голосе, как будто суперинтендант предложил ей тяжелые наркотики.

Едва лишь Грейс поставил кружку, как динамик вдруг затрещал и монитор ожил. Теперь в комнате для допросов можно было видеть четверых мужчин: Брэнсона, Николла, Бишопа и Ллойда. Все без пиджаков, оба детектива при галстуках, но в рубашках с закатанными рукавами.

В комнате наблюдения стояли два монитора, и Грейс выбрал тот, на котором лучше видно лицо Бишопа.

Обращаясь к подозреваемому и время от времени почтительно поглядывая на его адвоката, Брэнсон официально открыл допрос стандартной фразой:

– Ведется аудио- и видеозапись настоящего допроса, возможен его удаленный просмотр.

Грейс поймал его направленный вверх мимолетный дерзкий взгляд.

Выслушав предупреждение полицейского, Бишоп кивнул.

– Понедельник, седьмое августа, 22:15, – продолжил Гленн. – Я детектив-сержант Брэнсон. Попрошу каждого из присутствующих назвать себя для записи.

Брайан Бишоп, Лейтон Ллойд и констебль Ник Николл поочередно представились.

Когда эта процедура была закончена, Гленн сказал:

– Мистер Бишоп, попрошу вас как можно более подробно рассказать о ваших передвижениях в течение двадцати четырех часов, предшествовавших тому моменту, когда сержант Николл и я приехали в гольф-клуб «Северный Брайтон» в пятницу утром.

Грейс внимательно следил за рассказом Брайана Бишопа. Тот сначала заявил, что обычно рано утром в понедельник отправляется поездом в Лондон, где всю неделю живет один в своей квартире в Ноттинг-Хилле, работает допоздна, часто проводит по вечерам совещания и встречи с партнерами, а в пятницу вечером возвращается в Брайтон на выходные. Однако на прошлой неделе, по его словам, у них в «Северном Брайтоне» был турнир по гольфу в честь столетия клуба. Поскольку означенное мероприятие начиналось утром в пятницу, на этот раз он поехал в Лондон поздно вечером в воскресенье, чтобы при нем была машина, на которой можно было в пятницу утром приехать прямо в гольф-клуб.

Грейс отметил в своем блокноте эту деталь, о которой Бишоп прежде не упоминал.

Бишоп рассказал о том, как прошел его рабочий день в офисе компании «Интернэшнл ростеринг солюшнз» на Ганновер-сквер, а также о том, что вечером он отправился пешком на Пикадилли, чтобы поужинать вместе со своим финансовым консультантом Филом Тейлором в ресторане «Уолсли».

Фил Тейлор, как он объяснил, специализируется на налогах. После ужина, который закончился достаточно поздно и за которым Бишоп выпил гораздо больше, чем собирался, он вернулся из ресторана домой в свою квартиру и покинул ее только на следующее утро. Он объяснил, что спал в ту ночь плохо, отчасти из-за того, что выпил две большие порции кофе с бренди, а отчасти потому, что боялся проспать и опоздать в гольф-клуб к началу турнира.

Подробно записав показания подозреваемого, Брэнсон стал задавать конкретные вопросы. Его, в частности, интересовало, с кем именно Бишоп общался в течение дня. Сержант спросил его, говорил ли он в четверг со своей женой, и Бишоп ответил утвердительно. Это было около двух часов дня, когда Кэти позвонила ему, чтобы обсудить покупку некоторых растений для сада, поскольку Бишоп планировал устроить в начале сентября воскресный обед в саду для руководителей своей компании.

Он также добавил, что, вернувшись домой после ужина с Филом Тейлором, позвонил в «Бритиш телеком», попросив разбудить его на следующий день в полшестого утра.

Пока Грейс все это записывал, у него зазвонил мобильный телефон. Молодой офицер, представившийся констеблем Дэвидом Кёртисом, сообщил, что они с напарником находятся возле морга Брайтон-энд-Хова: освещение в здании выключено, и все выглядит тихо-мирно.

Суперинтендант вышел из комнаты и спросил констебля, стоит ли снаружи синяя спортивная машина «эм-джи». Кёртис ответил, что парковка пуста.

Грейс поблагодарил его и повесил трубку. После чего тут же набрал домашний номер Клио. Она ответила после второго гудка.

– Привет! – весело сказала она. – Как дела?

– С тобой все в порядке? – осведомился Рой, невероятно обрадованный тем, что слышит ее голос.

– Все просто отлично! У меня в руке бокал вина, и я собираюсь нырнуть в ванну! – Она зевнула. – А ты как?

– Я безумно волновался.

– Почему?

– И она еще спрашивает – почему! О господи! Ты же сказала, что возле морга кто-то бродит! Собиралась сразу же перезвонить мне! Я ждал звонка, не знал уже, что и подумать…

– Просто парочка пьяниц, – пояснила Клио. – Они искали кладбище Вудвейл и бормотали что-то насчет того, что хотят отдать дань уважения своей матери.

– Я уже весь извелся. Никогда больше так со мной не поступай! – взмолился он.

– Как? – спросила Клио совершенно невинно.

Он покачал головой, облегченно улыбнувшись.

– Ладно, мне надо работать.

– Ну конечно, милый. Ты ведь у нас важная шишка, занимаешься серьезным делом.

– Да ладно тебе издеваться.

– Ну что ты, я вовсе даже не издеваюсь. До завтра, Рой, я собираюсь принять ванну. Спокойной ночи!

Он вернулся в комнату наблюдения, немного сердитый на Клио, но с чувством невероятного облегчения.

– Я пропустил что-нибудь важное? – спросил он у Джейн Пакстон.

Она покачала головой и заметила:

– Сержант Брэнсон молодец.

– Непременно скажи ему это позже. Гленн сейчас очень нуждается в поддержке, у него в жизни непростой период.

– Вечно вам, мужикам, требуется тешить свое эго, – хмыкнула Пакстон.

Грейс посмотрел на ее голову, выглядывающую из-под блузки-палатки, на двойной подбородок и гладко причесанные волосы, а затем перевел взгляд на обручальное кольцо на пухлом пальце.

– А ты разве не помогаешь своему мужу повысить самооценку?

– Еще чего не хватало.