Брайан Бишоп в одиночестве сидел в своей тихой камере, сгорбившись на краешке скамьи, которая одновременно служила ему кроватью. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо в жизни чувствовал себя настолько скверно. Казалось, половину мира у него отняли, а другая половина обернулась против него. Даже милейший Роберт Вернон, с которым они знакомы сто лет, говорил с ним по телефону менее дружелюбно, чем обычно. Почему? Неужели прошел слух, что он изгой, от которого лучше держаться подальше? Аморальный тип, кровавый убийца?

Не отвернутся ли теперь от него Гленн и Барбара? А другая супружеская пара, с которой он и Кэти часто встречались, Иэн и Террина? Да все остальные, кого он прежде считал своими друзьями?

Синий тюремный комбинезон жал ему под мышками, а туфли были такими тесными, что даже пальцами не пошевелить, но Брайан не обращал на это внимания. Происходящее казалось ему дурным сном, ночным кошмаром. Вот сейчас он проснется и увидит рядом Кэти, которая, широко улыбаясь, сидит на соседней кровати с чашкой чая и читает колонку светской хроники в «Дейли мейл».

В руках он держал полученный при регистрации желтый лист бумаги, щурясь на размытые слова и пытаясь прочитать их без очков.

ПОЛИЦИЯ СУССЕКСА. УВЕДОМЛЕНИЕ О ПРАВАХ ЗАДЕРЖАННОГО

ЗНАЙТЕ СВОИ ПРАВА

Дверь камеры внезапно распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати: одутловатое лицо, полное отсутствие шеи и телосложение пухлого ребенка. Похоже, раньше он ходил в спортзал и качался, но потом перестал, вот мускулы и заплыли жиром. На нем были насквозь пропотевшая форменная белая рубашка охранника с монограммой и черными погонами, черный галстук и черные брюки.

Толстяк говорил вежливым, слегка скрипучим голосом, избегая зрительного контакта: наверное, стандартная практика обращения к негодяям, которых упрятали за решетку.

– Мистер Бишоп, ваш адвокат здесь. Я проведу вас к нему. Пожалуйста, идите передо мной.

Миновав несколько пустых коридоров со стенами кремового цвета, которые оживляла только красная полоса тревожной сигнализации в металлической оправе, Бишоп вошел в комнату для допросов. Брэнсон и Николл временно покинули помещение, чтобы позволить арестованному поговорить со своим адвокатом наедине.

Лейтон Ллойд пожал клиенту руку и усадил его на место. Затем он проверил, действительно ли все записывающее и отслеживающее оборудование выключено, после чего сел сам.

– Спасибо, что пришли, – поблагодарил Бишоп.

Адвокат сочувственно улыбнулся ему, и Брайан мгновенно почувствовал расположение к этому человеку – хотя, наверное, в этот момент он проникся бы симпатией и к вождю гуннов Аттиле, если бы тот сказал, что пришел ему помочь.

– Это моя работа, – ответил Ллойд. – Ну как, с вами хорошо обращаются?

– Мне не с чем сравнивать, – проговорил Бишоп, пытаясь пошутить, однако адвокат этого не оценил. – Вообще-то, есть кое-что, что меня сильно разозлило: у меня отобрали очки для чтения.

– Боюсь, это нормально.

– Логика просто железная! То есть, если бы у меня были контактные линзы, мне бы их оставили, но поскольку я предпочитаю очки, то теперь не смогу читать.

– Я приложу все усилия, чтобы вернуть их вам как можно скорее. – Ллойд сделал пометку в своем блокноте. – Итак, мистер Бишоп, я понимаю, что уже поздно и вы устали. Полиция хочет провести один допрос сегодня вечером – мы постараемся сделать его максимально кратким, – а следующий завтра утром.

– Как долго я пробуду здесь? Вы можете вытащить меня отсюда под залог?

– Я могу подать ходатайство об освобождении под залог только в том случае, если вам предъявлено обвинение. Полиция имеет право задержать вас на двадцать четыре часа, с возможностью продления срока содержания под стражей еще на двенадцать часов. После этого они должны либо освободить вас, либо выдвинуть против вас официальное обвинение.

– Значит, я могу пробыть здесь до утра среды?

– Да, боюсь, что так.

Бишоп замолчал.

Ллойд продемонстрировал ему лист бумаги.

– В этом документе содержится краткая информация, которую полиция готова предоставить нам на данном этапе. Если вы плохо видите без очков, может быть, я прочитаю вам это вслух?

Бишоп кивнул. Он чувствовал себя настолько опустошенным, что у него даже не было желания говорить.

Адвокат зачитал документ, добавив от себя то немногое, что ему удалось почерпнуть от сержанта Брэнсона.

– Вам все ясно? – спросил он у клиента.

Бишоп снова кивнул. Все это расстроило его еще больше. Слова, как темные камни, падали куда-то глубоко в его душу. И в результате уныние лишь усилилось. Ему казалось, что он сидит на дне самой глубокой в мире шахты.

В течение нескольких следующих минут Ллойд рассказал Бишопу, какие вопросы ему, вероятно, зададут на первом допросе и как на них следует отвечать. Адвокат посоветовал ему держаться предельно вежливо, но говорить кратко и по существу. И пообещал, что тут же вмешается, если у полицейских вдруг возникнут какие-либо вопросы, которые он сочтет неуместными. Ллойд также поинтересовался состоянием здоровья клиента, спросил, готов ли тот к предстоящим испытаниям, не чувствует ли необходимости обратиться к врачу или принять какие-либо лекарства. Брайан заверил, что с ним все в порядке.

– И наконец, последний вопрос, который я непременно должен задать, – сказал Лейтон Ллойд. – Вы убили свою жену, мистер Бишоп?

– Ну что вы. Разумеется, нет. Это полный вздор. Я любил Кэти. С какой стати мне ее вдруг убивать? Клянусь вам, я этого не делал. Вы должны мне поверить. Я вообще не понимаю, что происходит.

Адвокат улыбнулся:

– Хорошо. Для меня этого достаточно.