Моллинг-хаус, штаб-квартира полиции Суссекса, находился в пятнадцати минутах езды от офиса Грейса. Это был разношерстный комплекс зданий, расположенный на окраине Льюиса, столицы графства Восточный Суссекс, откуда осуществлялось административное руководство пятью тысячами офицеров и служащих местной полиции.

Доминировали здесь два строения. В одном трехэтажном, футуристического вида доме со стеклянными фасадами размещались штаб управления, бюро регистрации и расследования преступлений, центр обработки вызовов, а также компьютерный центр. Второе здание представляло собой внушительный особняк красного кирпича времен королевы Анны: эта старинная усадьба, теперь внесенная в список важнейших памятников архитектуры и поддерживаемая в прекрасном состоянии, собственно, и дала название штаб-квартире. Моллинг-хаус резко выделялся на фоне своих соседей – хилых одноэтажных домишек, малоэтажных панельных построек и темного здания без окон с высокой дымовой трубой, которое всегда напоминало Грейсу текстильную фабрику в Йоркшире. В особняке располагались кабинеты начальства: главного констебля, заместителя главного констебля и помощников главного констебля, одним из которых была Элисон Воспер. Здесь также размещались вспомогательный персонал и некоторые старшие офицеры, временно или постоянно работавшие в Управлении полиции Льюиса.

Кабинет Элисон Воспер находился на первом этаже, со стороны фасада здания. Через большое створчатое окно открывался вид на подъездную дорожку из гравия и круглую лужайку за ней. Подойдя к столу начальницы, Грейс заметил на дорожке дрозда, купавшегося в струе разбрызгивателя.

Во всех приемных Моллинг-хауса были внушительные потолки с прекрасной лепниной, стены отделаны изящной деревянной резьбой. Несколько лет тому назад пожар чуть не уничтожил здание, однако потом его тщательно отреставрировали. Изначально особняк был построен не только для того, чтобы обеспечить комфортную жизнь владельца, но и с целью произвести впечатление на посетителей богатством и роскошью.

Должно быть, приятно работать в такой комнате, в этом спокойном оазисе, вдали от тесных грязных помещений Суссекс-хауса. Иногда Грейсу казалось, что он с удовольствием принял бы назначение на руководящий пост, получив заодно все блага, связанные с обладанием властью. Но его неизменно останавливала мысль о коварной политкорректности, ведь с начальства в этом отношении спрашивали гораздо больше, чем с рядовых сотрудников. Однако сейчас, что называется, не до жиру, быть бы живу: в данный момент Рой думал не о повышении по службе, а о том, как избежать понижения в должности.

Несколько лет назад какой-то остряк окрестил Элисон Воспер из-за ее вечных перепадов настроения Номером 27, и с тех пор это прозвище пристало к ней намертво. Под номером 27 в меню местного китайского ресторанчика, торговавшего блюдами навынос, значилась свинина в кисло-сладком соусе. Да уж, сегодня эта дамочка может быть твоим лучшим другом, а завтра – злейшим врагом. А вот у стоявшего сейчас перед ее столом Грейса (он уже привык к тому, что помощник главного констебля редко предлагает посетителям сесть, чтобы визиты были короткими и деловыми) отношения с ней не заладились с самого начала.

Поэтому Рой удивился и даже насторожился, когда, не отрываясь от изучения какого-то перевязанного зеленым шнурком документа, хозяйка кабинета указала ему на одно из двух кресел с прямой спинкой, стоящих перед ее огромным письменным столом из лакированного палисандра.

Это была дама лет сорока с небольшим, с коротко подстриженными светлыми волосами, обрамлявшими немного суровое, но вместе с тем довольно привлекательное лицо, одетая в строгую белую блузку, несмотря на жару, застегнутую на шее, и сшитый на заказ темно-синий костюм, к лацкану которого была прикреплена небольшая брошь из бриллиантов.

Как всегда, на столе начальницы была разложена утренняя центральная пресса. Грейс чувствовал привычный запах ее слегка кисловатых духов, смешивавшийся с гораздо более сладким ароматом свежескошенной травы, который ветерок доносил через открытое окно.

Рой ничего не мог с собой поделать: всякий раз, приходя в этот кабинет, он чувствовал себя неуверенно и подавленно, как бывало в детстве, когда его вызывали в кабинет директора школы. И с каждой секундой суперинтендант нервничал все сильнее, поскольку начальница продолжала игнорировать его, внимательно изучая документ. Он слушал, как за окном шипела дождевальная установка. Затем из соседнего кабинета донеслась слабая трель мобильного телефона.

Ясно, что первым делом Элисон Воспер выскажет недовольство поездкой Роя в Мюнхен, поэтому у него была наготове защитная речь, правда не слишком убедительная. Но когда начальница наконец подняла глаза, она, как ни странно, одарила его приветливой улыбкой.

– Извините, Рой, – сказала она. – Читаю эту чертову директиву Евросоюза о стандартизации обращения с совершившими преступления беженцами. Не хотелось терять нить. Ну и ахинея! – продолжила она. – Просто поразительно, сколько денег налогоплательщиков, ваших и моих, тратится на подобные вещи.

– Абсолютно с вами согласен! – произнес в ответ Грейс, возможно, слишком поспешно. Он настороженно следил за выражением ее лица: вдруг сейчас все неожиданно изменится и начнется атомная бомбардировка.

Она взмахнула кулаком в воздухе:

– Вы не поверите, сколько времени мне приходится тратить на чтение всякой ерунды, вместо того чтобы выполнять свои непосредственные обязанности. Я уже начинаю по-настоящему ненавидеть Евросоюз. Между прочим, есть любопытная статистика. Вы знаете, что такое Геттисбергская речь?

– Да. Более того, я, наверное, могу полностью процитировать ее наизусть: выучил еще в школе.

Совершенно не впечатлившись его ответом, Элисон Воспер оперлась руками о стол и принялась рассказывать:

– Когда Авраам Линкольн произнес эту речь, это привело к тому, что священные принципы свободы и демократии – впервые в мировой истории – были закреплены в конституции США. – Она сделала паузу и выпила немного воды. – В Геттисбергской речи меньше трехсот слов. А вы знаете, сколько слов в директиве Евросоюза о стандартном размере кочана капусты?

– Нет, не знаю.

– Шестьдесят пять тысяч!

Грейс ухмыльнулся, покачав головой.

В ответ Элисон улыбнулась намного более тепло, чем когда-либо на его памяти. Рой задавался вопросом, уж не наглоталась ли начальница каких-нибудь таблеток счастья. Затем, резко сменив тему, но все еще добродушно, она поинтересовалась:

– Ну что, удачно съездили в Мюнхен?

Внезапно насторожившись, Рой ответил:

– Не особенно. Честно говоря, это было что-то вроде норвежского лобстера.

Его собеседница изумленно подняла брови:

– Что, простите? А при чем тут норвежский лобстер?

– Я использую это выражение, когда что-либо не оправдывает моих ожиданий.

– Не поняла. – Она нахмурилась.

– Пару лет назад я был в одном ресторане в Лансинге. В меню в числе прочего значился «норвежский лобстер». Я заказал это блюдо в надежде попробовать деликатес. Однако получил трех малюсеньких креветок, размером с мой мизинец.

– Вы пожаловались управляющему?

– Да, однако ничего не добился. Метрдотель в ответ предъявил мне какую-то древнюю кулинарную книгу, в которой говорилось, что именно эти креветки иногда называются «норвежскими лобстерами».

– Да уж, видимо, это один из тех ресторанов, которых стоит избегать.

– Если только не ищешь новых гастрономических разочарований.

– Да, пожалуй. – Элисон Воспер снова улыбнулась, но уже чуть менее тепло, словно бы давая понять, что они с Грейсом всегда будут на разных планетах. – Я так понимаю, вам не удалось найти в Мюнхене свою жену?

Гадая, откуда начальница узнала про истинную цель его поездки, он покачал головой:

– Увы.

– А сколько времени уже прошло после ее исчезновения?

– Девять лет, даже чуть больше.

Казалось, Элисон Воспер собиралась сказать по этому поводу что-то еще, но передумала. Вместо этого она наполнила свой стакан. И предложила:

– Хотите воды? Чаю? Кофе?

– Нет, благодарю. А как вы провели выходные? – спросил Рой, стараясь переключиться с темы Сэнди на любую другую и все еще задаваясь вопросом, зачем его вызвали.

– Я была в Бейзингстоке, на конференции помощников констеблей по вопросам улучшения работы полиции или, скорее, повышения имиджа полиции в глазах общественности. Еще одно потрясающее нововведение Тони Блэра. Группа ловких гуру маркетинга объясняла нам, как правильно подавать результаты своей работы, как разрабатывать стратегию и управлять процессом. – Она пожала плечами.

– И как же это сделать? – поинтересовался Грейс.

– Идти от простого к сложному. – У Элисон зазвонил мобильный телефон. Она взглянула на дисплей и сбросила звонок. – В любом случае на данный момент приоритетом в расследовании по-прежнему являются убийства. У вас есть какой-то прогресс? И кстати, я собираюсь присутствовать на утренней пресс-конференции.

– Вы придете? – Грейс был приятно удивлен и испытал облегчение оттого, что ему не придется в одиночку нести весь груз на своих плечах. Он подозревал, что из-за новости о втором убийстве пресс-конференция, назначенная сегодня на одиннадцать часов, окажется непростой.

– Можете вкратце рассказать, как далеко мы продвинулись? – попросила начальница. – Какую кость бросить СМИ? Есть ли у нас подозреваемые? Что с найденным вчера телом? У вас в команде достаточно сотрудников, Рой? Не нужны ли вам какие-либо дополнительные ресурсы?

Поняв, что тема Мюнхена окончательно закрыта, Грейс испытал огромное облегчение. Он постарался ввести помощника главного констебля в курс дела.

Выслушав сообщение о том, что «бентли» Брайана Бишопа был замечен видеокамерой на пути в Брайтон в четверг вечером, в 23:47, а затем и подробный рассказ о полисе страхования жизни, начальница подняла руку, останавливая его:

– Этого вполне достаточно, Рой.

– Однако алиби Брайана Бишопа подтвердили два свидетеля. Во-первых, его финансовый консультант, с которым Бишоп ужинал и который утверждает, что точно помнит, когда они вышли из ресторана. Если этот человек говорит правду, то Бишоп к 23:47 просто не успел бы доехать до того места, где находится видеокамера. И во-вторых, консьерж дома, где располагается его лондонская квартира, некий Оливер Даулер, заявил, что в то утро он встал рано и около половины седьмого помог Бишопу загрузить в машину снаряжение для гольфа. Так что показания свидетелей противоречат нашей версии о виновности Бишопа.

Воспер несколько мгновений молчала, размышляя и переваривая все это. А затем сказала:

– Да уж, просто какие-то чудеса в решете.

Грейс мрачно улыбнулся.

Внезапно у нее зазвонил телефон. Она сделала рукой извиняющийся жест и ответила.

Через несколько мгновений и его мобильный тоже ожил. На дисплее высветилась надпись «Номер скрыт»: скорее всего, звонили с работы. Он встал и отошел от стола, чтобы ответить.

– Суперинтендант Грейс, слушаю.

Это оказался сержант Гай Бэтчелор.

– Рой, кажется, мы обнаружили кое-что существенное. Я только что разговаривал с Сандрой Тейлор из аналитического подразделения, которой поручено заниматься этим делом. Ты знал, что Брайан Бишоп имеет две судимости?