Извинившись перед Марселем Кулленом, Рой поднес телефон к уху и нажал зеленую кнопку:

– Суперинтендант Грейс.

И, услышав язвительный голос, тут же пожалел, что не оставил этот проклятый телефон трезвонить.

– Где вы, Рой? За границей, что ли? – Похоже, его непосредственная начальница, помощник главного констебля Элисон Воспер, была несколько удивлена. – Гудок какой-то странный.

Этого звонка Рой сегодня просто не ожидал, а потому не знал, что ответить. Когда сам он накануне звонил Марселю в Германию, то заметил, что гудок действительно отличается от британского. Так что обманывать начальницу смысла не имело.

Глубоко вздохнув, Грейс признался:

– Я сейчас в Мюнхене.

На том конце послышался звук, похожий на взрыв небольшого ядерного устройства внутри сарая из гофрированного железа, заполненного подшипниками. После этого ненадолго воцарилась тишина. А затем снова раздался голос Воспер, очень резкий:

– Я кофе пролила. Перезвоню позже.

Рой отругал себя за то, что не продумал все как следует. Конечно, в нормальном мире он имел полное право взять выходной, оставив вместо себя заместителя. Но мир, в котором жила Элисон Воспер, не был нормальным. По непонятным причинам она невзлюбила Грейса – хотя, скорее всего, тут сыграло свою роль то, что недавно его методы работы высмеивали в прессе, – и постоянно искала повод затормозить его карьеру, понизить подчиненного в должности либо вообще избавиться от Роя и перевести его куда-нибудь на другой конец страны. Ясно, что выходной, взятый на третий день расследования жестокого убийства, не улучшит мнение начальницы о нем.

– Все в порядке? – спросил Куллен.

– Как нельзя лучше, – заверил его Рой.

И тут телефон снова зазвонил.

– А что именно вы делаете в Германии? – уточнила Элисон Воспер.

Грейс терпеть не мог врать – он знал по своему недавнему опыту, что ложь делает людей уязвимыми, – но и правду он сейчас сказать никак не мог. А потому постарался дать уклончивый ответ:

– Проверяю кое-какую информацию.

– В Германии?

– Да.

– И когда вы будете готовы снова взять на себя руководство расследованием?

– Сегодня вечером. А пока меня замещает инспектор Мёрфи.

– Отлично, – проговорила начальница. – Значит, вы сможете встретиться со мной сразу после завтрашнего утреннего совещания?

– Да. Зайду к вам примерно в половине десятого.

– А прямо сейчас вы уже можете что-нибудь сообщить мне по этому делу? Есть результаты?

– Да, я готовлюсь к аресту подозреваемого. Сейчас жду из Хантингдона результаты анализов ДНК, надеюсь получить их завтра.

– Хорошо. – Воспер немного помолчала, а затем добавила, все таким же официальным тоном: – Говорят, что в Германии великолепное пиво.

– Не знаю, не пробовал.

– Я в свое время провела медовый месяц в Гамбурге. Поверьте, это и впрямь так. Вам стоит попробовать. Итак, завтра в полдесятого. – И она отсоединилась.

«Черт побери! – подумал Рой, злясь на себя за то, что так плохо подготовился. – Здорово же я лоханулся! А завтра утром она обязательно попросит рассказать, какой же именно след привел меня сюда. Нужно срочно придумать что-нибудь эдакое».

Они проехали мимо высотного многоквартирного дома, украшенного сверху логотипом «БМВ». Потом мимо отеля «Марриотт».

Грейс быстро проверил свой коммуникатор. После того как он приземлился в Германии, ему уже пришла дюжина сообщений, почти все они касались операции «Хамелеон».

– Старый олимпийский стадион! – объявил Куллен.

Грейс посмотрел налево и увидел весьма причудливой формы здание. Они свернули направо, проехали через туннель, а затем налево, миновали трамвайные пути. Рой расстелил на коленях карту, пытаясь сориентироваться.

Марсель посмотрел на часы и сказал:

– Знаешь, я сперва хотел зайти к себе на работу, ввести в систему все данные и пробить Сэнди по базе. Но потом подумал, что будет лучше, если мы сначала сходим в Зеехаусгартен. Сейчас там полным-полно посетителей. Вдруг встретим твою жену. А в контору можно и попозже заглянуть, как считаешь?

– Ты мой гид, тебе и решать, – ответил Грейс, разглядывая синий трамвай с огромной рекламой минеральной воды «Адельхольценер» на крыше.

Видимо, неправильно истолковав его слова, Куллен начал перечислять названия галерей, расположенных вдоль широкого проспекта:

– Смотри, вот Музей современного искусства. А это Haus der Kunst[11] – художественная галерея, построенная во времена гитлеровского режима…

Через несколько минут они уже ехали по длинной прямой улице, которая тянулась вдоль обсаженного деревьями берега реки Изар. Справа и слева выстроились многоквартирные дома, высокие и элегантные. Красивый город, но очень уж большой. Ну просто огромный! Как, черт возьми, он будет искать Сэнди здесь, так далеко от дома? Если она не хотела, чтобы ее нашли, то выбрала на редкость подходящее место.

Марсель продолжал старательно называть районы города и перечислять достопримечательности, мимо которых они проезжали. Рой слушал, постоянно глядя на раскрытую на коленях карту, пытаясь запечатлеть в уме географию этого места и думая про себя: «Если Сэнди и впрямь тут, то в какой части Мюнхена она поселилась? В центре? На окраине? А может, и вовсе в пригороде?»

Каждый раз, поднимая глаза, он внимательно рассматривал прохожих на тротуаре и людей в машинах, хотя и понимал, что шанс случайно увидеть Сэнди был призрачным. Несколько мгновений он наблюдал за худощавым мужчиной в шортах и мешковатой футболке, с газетой под мышкой, который с сосредоточенным видом жевал крендель, завернутый в синюю бумажную салфетку.

«Ах, Сэнди, Сэнди. Может, в твоей жизни появился новый мужчина? И он выглядит вот так?» – размышлял Рой.

– Мы сейчас едем в Остервальдгартен. Это еще один ресторан и пивной сад рядом с Английским садом, – объявил Куллен. – Там намного легче припарковаться, а оттуда пройдемся до Зеехауса пешком.

Через несколько минут они свернули в жилой район и поехали по узкой улице с небольшими красивыми домиками по обе стороны. Затем миновали увитое плющом здание с розовыми и белыми колоннами.

– Это бюро регистрации браков. Здесь можно пожениться, – пояснил Куллен.

Сердце Грейса словно бы сжала чья-то ледяная рука. Возможно ли, чтобы Сэнди, предварительно сменив имя, снова вышла замуж?

Миновав зеленую улицу с живой изгородью справа и деревьями слева, они оказались на небольшой, мощенной булыжником площади, где тоже стояли увитые плющом дома.

«Если бы не правостороннее движение и не надписи на немецком, все вполне могло бы происходить где-нибудь в Англии», – подумал Грейс.

Kriminalhauptkommissar заехал на парковку и заглушил двигатель.

– Ну что, – осведомился он, – начнем отсюда?

Грейс кивнул, чувствуя себя слегка беспомощным. Он не мог сориентироваться по карте, где именно сейчас находится, и, когда немец услужливо ткнул пальцем, понял, что смотрел совершенно не туда.

Затем Рой вытащил из кармана распечатанную из Интернета одностраничную карту, которую Дик Поуп прислал ему по факсу, обозначив кружком место, где они с женой, по их словам, видели Сэнди в Мюнхене. Он передал лист бумаги Марселю, который некоторое время изучал его.

– Ja![12] О’кей, супер! – воскликнул Куллен и открыл дверь.

Некоторое время они шли по пыльной улице под палящим утренним зноем, а потом солнце скрылось в облаках. Сняв пиджак и перекинув его через плечо, Грейс огляделся в поисках бара или кафе. Несмотря на выброс адреналина, он чувствовал усталость и жажду: ему сейчас не помешало бы выпить немного воды и получить дозу кофеина. Но затем Рой решил, что не стоит понапрасну терять драгоценные минуты. Ему не терпелось добраться до того места, где Дик якобы встретил Сэнди.

Ведь это был единственный за девять лет след женщины, которую он когда-то очень любил.

Ускорив шаг, они с Кулленом направились к большому озеру. Марсель повел Роя через мост и налево по тропинке: справа от них плескалось озеро, а слева густо росли деревья. Грейс вдыхал сладкие ароматы травы и листьев, наслаждаясь внезапной тенистой прохладой и легким ветерком с воды, – это было просто восхитительно.

Мимо пронеслись два велосипедиста; затем, оживленно переговариваясь, проехали на роликах юноша и девушка. Промчался большой французский пудель, а за ним – разгневанный мужчина, с прямым пробором и в черепаховых очках, громко вопивший: «Адини! Адини! Адини!» Потом, стиснув зубы и стуча палками по асфальтированной дорожке, проследовала одетая в ярко-красную лайкру очень энергичная женщина лет шестидесяти, занимающаяся скандинавской ходьбой.

За поворотом их глазам открылся новый пейзаж.

Грейс увидел огромный парк, кишащий людьми, а озеро на самом деле оказалось гораздо больше, чем он изначально предполагал: добрых полмили в длину и несколько сотен ярдов в ширину. По воде плавали десятки элегантных деревянных гребных лодок и бело-синих водных велосипедов, а также целые флотилии уток.

Все скамейки вдоль кромки воды заняты. На каждом дюйме травы загорают люди. Многие слушают музыку: у одних плееры с наушниками, у других – радиоприемники. Возможно, подумал Грейс, стараются таким образом заглушить нескончаемые визги детей.

И повсюду блондинки. Десятки, сотни светловолосых женщин. Его глаза перемещались с одного лица на другое, внимательно рассматривая и отвергая их одно за другим. Две маленькие девочки с радостными воплями перебежали им дорогу, одна держала в руке рожок мороженого. На земле, тяжело дыша и пуская слюни, сидел мастиф. Куллен остановился возле скамейки, на которой мужчина в полностью расстегнутой рубахе читал книгу, неудобно держа ее на расстоянии вытянутой руки (видно, забыл дома очки), и указал пальцем на противоположный берег озера.

Грейс увидел большой и красивый, хотя и несколько претенциозный павильон, стиль которого можно было интерпретировать как английский коттедж с соломенной крышей. Толпы людей сидели за столиками в пивном саду снаружи, а слева располагались небольшая лодочная станция и деревянный причал, к которому была привязана всего лишь пара лодок. Рядом лежал на боку водный велосипед.

Осознав, на что именно он смотрит, Грейс внезапно почувствовал прилив адреналина. Это ведь то самое место, где Дик Поуп и его жена Лесли, как они считают, видели Сэнди. Супруги катались по озеру на одной из деревянных гребных лодок. И заметили ее в пивном саду.

Грейс взял инициативу на себя, и немцу пришлось поспешить за ним, шагая мимо скамеек по асфальтированной дорожке, опоясывающей озеро. Рой внимательно всматривался в каждого загорающего, велосипедиста, бегуна, пешехода, роллера, попадавшегося ему на глаза. Пару раз он видел развевающиеся длинные светлые волосы, окаймляющие лицо, похожее на Сэнди, и тут же делал стойку. Но затем убеждался, что это не она.

А ведь Сэнди вполне могла сделать короткую стрижку. Или же покрасить волосы в другой цвет.

Они миновали изящный каменный памятник на небольшом холме. Рой читал имена, выгравированные на монументе: «Фон Вернек», «Людвиг I». Подойдя к павильону, Куллен остановился перед меню, прикрепленным к элегантной доске в форме щита под вывеской «Seehaus im Englischen Garten»[13].

– Не пора ли нам перекусить? Можно зайти в ресторан, там прохладнее. Или ты предпочитаешь сесть на улице?

Грейс окинул взглядом бесконечные ряды достаточно плотно составленных столов на ножках-козлах: в тени деревьев, под большим зеленым навесом, просто на открытом воздухе.

– Давай лучше снаружи, чтобы осмотреться.

– Да, конечно. Сначала мы выпьем – что тебе взять?

– Мне какое-нибудь немецкое пиво, – сказал Рой с усмешкой. – И кофе.

– Weissbier или Helles? Пшеничное или светлое баварское? Или хочешь Radler – смесь обычного пива с лимонным соком? Или, может быть, Russn – коктейль из пшеничного пива и лимонада?

– Просто большую кружку холодного пива.

– Mass?

– А что это?

Куллен указал на двух мужчин за столом, пьющих из кружек размером с печную трубу.

– Мне что-нибудь поменьше.

– Можно половину такой порции.

– Прекрасно. А ты что возьмешь? Я угощаю.

– Ну уж нет, в Германии угощаю я! – категорично заявил Куллен.

Приятное местечко, подумал Грейс. На берегу элегантные фонари; павильоны, где располагаются бар и обеденный зал, недавно выкрашены в темно-зеленый и белый цвета; на мраморном постаменте забавная бронзовая скульптура лысого мужчины, обнаженного, со скрещенными руками и крохотным пенисом. Аккуратные стопки пластиковых ящиков, зеленые баки для мусора, симпатичные пивные бокалы и вежливые вывески на немецком и английском языках.

Кассир сидел под деревянным навесом и обслуживал длинную очередь. Официанты и официантки в красных брюках и желтых рубашках убирали со столов грязную посуду. Оставив немецкого коллегу в очереди у бара, Грейс отошел, внимательно изучая карту и пытаясь определить по ней, за каким из сотни или около того восьмиместных столиков на ножках-козлах могла сидеть Сэнди.

Сейчас здесь, по его прикидкам, было примерно человек пятьсот, а то и больше, и почти перед каждым из них стоял высокий пивной бокал. Запах пива в воздухе смешивался с клубами сигаретного и сигарного дыма и соблазнительными ароматами картофеля фри и приготовленного на гриле мяса.

Летом Сэнди время от времени пила холодное пиво и частенько при этом шутила насчет своего происхождения: дескать, сказывается примесь немецкой крови. Теперь Грейс начал это понимать. У него возникло – то ли от усталости, то ли от жары, то ли просто потому, что он оказался в чужой стране, – довольно странное, нелепое ощущение, будто бы он вторгся на территорию Сэнди и ему здесь не рады.

Внезапно Рой увидел прямо перед собой строгое властное лицо, которое, казалось, соглашалось с ним, однако одновременно и укоряло его. Это был серый каменный бюст какого-то бородатого мужчины, напоминавший ему скульптуры древних философов, которые частенько можно встретить на барахолках и распродажах. Рой еще только начал изучать философию, но этот человек определенно выглядел как один из мыслителей.

Затем он заметил фамилию «Пауланер», горделиво выбитую на постаменте. Как раз в этот момент к нему подошел Куллен, неся на подносе два пива и два кофе.

– Ну что, ты уже решил, где хочешь сесть?

– А этот мужик, Пауланер, – он какой-то немецкий философ?

Марсель ухмыльнулся:

– Философ? Вряд ли. «Пауланер» – это название крупнейшего пивоваренного завода в Мюнхене.

– А, ясно. – Грейс почувствовал себя безнадежно тупым. – Точно.

Куллен показал на стол у кромки воды, где компания молодежи как раз освобождала места, собирая свои вещи:

– Предлагаю сесть вон там.

– Отлично.

По дороге к столику Грейс внимательно вглядывался в лица посетителей. Ресторан был заполнен мужчинами и женщинами самого разного возраста – от подростков до стариков – в повседневной одежде, в основном в футболках, мешковатых рубашках или с голым торсом, шортах или джинсах; почти все в солнцезащитных очках, бейсболках, панамах и соломенных шляпах. Люди пили пиво из больших кружек, ели колбаски с картофелем фри, или жареные ребрышки, или сыр размером с теннисный мяч, или что-то вроде мясного рулета с кислой капустой.

Действительно ли Сэнди была здесь на этой неделе? А может, она регулярно сюда приходила и видела обнаженную бронзовую статую на постаменте и этого бородача возле фонтана, рекламировавшего «Пауланер», – сидела тут, пила пиво и смотрела на озеро?

С кем?

С новым мужчиной? С новыми друзьями?

И если Сэнди жива, то что, интересно, она думает о прошлом? Вспоминает ли о нем, об их совместной жизни, обо всех былых мечтах и обещаниях, о годах, проведенных вместе?

Рой достал карту, которую ему прислал Дик Поуп, и снова посмотрел на размытый кружок, пытаясь сориентироваться.

– До дна! – Куллен, на котором теперь были солнцезащитные очки-авиаторы, поднял свой бокал.

Грейс в ответ поднял свой:

– Ну, будем!

Дружески покачав головой, немец поправил его:

– Нет, Рой, у нас полагается говорить: «Прозит».

– Прозит! – послушно повторил Грейс, и они чокнулись.

– За успех нашего дела, – провозгласил Куллен. – Или, может быть, это не то, чего ты хочешь?

Грейс коротко и саркастически рассмеялся, подумав, что Марсель даже и не догадывается, насколько он на самом деле близок к истине. И тут, словно бы в ответ на реплику Куллена, телефон Роя дважды пропищал.

Пришло сообщение от Клио.