В четверть восьмого солнце наконец начало покидать побережье Суссекса. Миллиардер-в-пересчете-на-время сидел за столиком в переполненном пляжном кафе, потягивая уже третью порцию диетической кока-колы и время от времени выскребая из стоявшего перед ним стаканчика остатки орехового мороженого. Надо же как-то скоротать время. Израсходовать часть запасов своего времени в долларах, фунтах и евро. Почему бы и не потратить их, если с собой все равно взять не получится.

Поднеся правую кисть ко рту, он несколько мгновений посасывал ее. Жгучая боль не проходила, и, похоже, ряд крошечных красных пятнышек, окруженных слабыми синяками никотинового цвета, становился все более ярким. Хотя, может, это ему только кажется.

Неподалеку оркестр играл «Остров под солнцем».

Однажды он тоже собирался отправиться на солнечный остров. Все было уже готово, и тут случилось то, что случилось. Жизнь нагадила на него с огромной высоты. Хотя нет, обобщать, пожалуй, не стоит.

Не жизнь, а всего лишь один из обитателей планеты Земля.

Воздух был соленым на вкус. Пахло канатами, ржавчиной, лодочной смолой, и еще каждые несколько минут внезапно ощущалась слабая, но отчетливая вонь мочи. Солнце уже клонится к горизонту. Через несколько часов наступит ночь и взойдет луна. Но людям на это плевать.

Он заранее оплатил счет, и сейчас чек лежал под пепельницей и трепетал на легком ветру, словно умирающая бабочка. Он всегда был готов к следующему шагу. Никогда не знаешь, куда двинешься дальше. В отличие от солнца.

Интересно, куда сейчас направляется этот глупый оранжевый диск кипящих газов? Он попробовал прикинуть в уме, что происходит сейчас в различных часовых поясах мира. В Сиднее, в тринадцати с половиной тысячах миль отсюда, малиновый шар медленно поднимается над горизонтом. И по-прежнему ослепительно-ярко сияет в дневном небе над Рио-де-Жанейро. Но где бы солнце ни находилось, оно не понимает своей силы и власти над людьми. В отличие от него самого. Ибо он тоже чувствовал в себе незаурядную силу.

Он властвовал над жизнью и смертью.

Все дело в том, под каким углом смотреть. В перспективе. Тьма для одного человека может быть дневным светом для другого. Почему столь многие не понимают самых простых вещей?

Взять хоть эту глупую девчонку, что сидит сейчас на пляже всего в нескольких ярдах от него, глядя через распластавшиеся на песке тела на ровную колеблющуюся массу океана. На обвисшие паруса яхт и виндсерферов. На далекие серые пятна танкеров и контейнеровозов, неподвижно застывших над линией горизонта, как игрушки на полке. На припозднившихся купальщиков, плещущихся в жидком дерьме, которое они не от большого ума считают чистой морской водой.

Знает ли Софи Харрингтон, что видит все это в последний раз?

Что она больше никогда уже не ощутит запах просмоленной веревки, лодочной краски и вонь чужой мочи?

Весь этот чертов пляж представлял собой сточную канаву, полную голых тел. Выставляющей себя напоказ плоти в откровенной одежде: белой, красной, коричневой, черной… Некоторые женщины топлес, шлюхи хреновы. Миллиардер-в-пересчете-на-время наблюдал, как одна такая красавица, прикладываясь к бутылке пива (слишком далеко, чтобы сказать, темного или светлого), ковыляет по пляжу: растрепанные рыжие волосы до плеч; сиськи до пупка; живот свисает ниже лобка; толстая задница выпирает из синего нейлона; бедра в ямочках и бугорках от целлюлита. Интересно, как бы она выглядела в противогазе, с прижатым к его лицу всклокоченным рыжим лобком? Чем бы пахла? Устрицами?

Затем он снова переключил свое внимание на глупую девчонку, которая последние два часа торчала на пляже. Теперь она встала и пошла по гальке, держа туфли в руках и морщась при каждом шаге. Почему бы просто не надеть туфли? Неужели она и правда настолько тупая?

Что ж, можно задать ей этот вопрос позже, когда он останется с ней наедине в спальне и ее голос будет доноситься до него из-под противогаза, глухой и невнятный.

Хотя, вообще-то, ответ его совершенно не интересует.

Все, что его волновало, это та запись, которую он сделал на пустой страничке своего синего школьного дневника, когда ему было двенадцать лет. Дневник был одной из немногих вещей, которые остались у него с детства, и лежал в маленькой металлической шкатулке вместе с другими предметами, имевшими для него сентиментальную ценность. Ящик находился совсем рядом, в запертом гараже, который он арендовал на месяц. Еще будучи ребенком, он понял, как важно найти в этом мире место, пусть даже совсем крохотное, которое будет только твоей территорией. Место, где можно хранить свои вещи. Или просто посидеть и подумать.

Впервые он обрел такое личное пространство, когда ему было двенадцать лет. И именно там ему пришли в голову слова, которые он записал в своем дневнике: «Если действительно хочешь причинить кому-то вред, не убивай этого человека: он будет мучиться недолго. Лучше убей тех, кого он любит. Потому что тогда он будет испытывать боль вечно».

Миллиардер-в-пересчете-на-время повторял эти слова снова и снова, как мантру, следуя за Софи Харрингтон, но при этом сохраняя безопасную дистанцию. Она остановилась и обулась, а затем пошла вдоль набережной Брайтона: мимо магазинов, расположенных в так называемых «Арках» из красного кирпича, мимо картинной галереи и ресторана морепродуктов, мимо духового оркестра и старой мины времен Второй мировой войны, выброшенной на берег и теперь установленной на постаменте, мимо пляжных магазинчиков, где продавались соломенные шляпы, детские совки и ведерки, а также вращающиеся от ветра вертушки-мельницы на палочках.

Он последовал за Софи сквозь массу беззаботных загорелых людей, вверх по пандусу, в сторону оживленной Кингс-роуд, где девушка свернула налево, направляясь на запад, мимо отелей «Королевский Альбион», «Старый корабль», «Одеон кингсвест», «Тистл», «Гранд», «Метрополь».

С каждой минутой он возбуждался все сильнее и сильнее.

Сильный порыв внезапно налетевшего ветра чуть не сорвал с него капюшон. Он с силой натянул его на лоб, затем вытащил из кармана мобильный телефон. Надо сделать важный деловой звонок.

Миллиардер-в-пересчете-на-время подождал, пока мимо с воем пронеслась полицейская машина, прежде чем набрал номер, продолжая идти вперед, постоянно держась в пятидесяти ярдах позади девушки. Он задавался вопросом, пойдет ли она до самого дома пешком, сядет на автобус или возьмет такси. Хотя это не принципиально. Он ведь знает, где живет Софи. У него даже есть ключ от ее квартиры.

И к тому же в его распоряжении все время мира.

А затем он внезапно ощутил приступ паники, сообразив, что оставил пластиковый пакет с противогазом в кафе.