На маленькой карточке с соблазнительной фотографией красивой восточной девушки было напечатано: «Транссексуал до операции» – и указан номер телефона. Рядом лежала еще одна карточка, изображающая затянутую в кожу длинноволосую женщину, размахивающую кнутом. От влажного пятна на полу, на которое Бишоп старался не наступать, воняло мочой. Он впервые за много лет оказался в телефонной будке и, прямо скажем, не испытал никакой ностальгии. Если не считать запаха, там было жарко, как в сауне.

Трубка разбита, стекла все в трещинах, на цепочке прикреплены клочки бумаги – видимо, остатки телефонного справочника. Снаружи притормозил грузовик, его двигатель грохотал так, словно бы тысяча человек одновременно стучали по стенкам жестяного сарая. Бишоп посмотрел на часы. Еще только половина третьего. День сегодня какой-то бесконечный, похоже, самый длинный в его жизни.

Что, черт возьми, ему сказать сыну и дочери? Максу и Карли. Как они отреагируют, узнав, что их мачеха умерла? Что ее убили? Бывшая жена настроила детей против него и Кэти, так что вряд ли они огорчатся. И как лучше сообщить им эту страшную новость? По телефону? Или лично? Но тогда придется сперва лететь во Францию, чтобы поговорить с Максом, а потом в Канаду, к Карли. Им придется вернуться с каникул пораньше – на похороны… О боже! Поедут ли они? Нужно ли им вообще в этом участвовать? Захотят ли они? Внезапно Бишоп понял, как мало знает своих детей.

Господи, сколько всего ему еще надо обдумать.

«Что произошло? О боже мой, да что же такое стряслось? Кэти, любимая, что с тобой случилось?

Кто сделал это с тобой? Кто лишил тебя жизни? И по какой причине?

Почему проклятые полицейские ничего толком не объяснили? Высокий чернокожий коп держался чертовски самоуверенно. А этот Грейс, детектив-инспектор, или суперинтендант, или как его там, смотрел на меня так, как будто я единственный подозреваемый, как будто он на сто процентов уверен, что это я убил жену».

Голова у Бишопа кружилась, он вышел из будки на палящий солнечный свет Принс-Альберт-стрит, напротив ратуши, совершенно сбитый с толку только что состоявшимся разговором и гадая, что же ему делать дальше. Он как-то прочитал в одной книге, что о человеке, который разговаривает по мобильному, можно узнать очень много информации: где он находится, кому звонит, а при желании и содержание беседы. Именно поэтому Бишоп выключил свой мобильный, потихоньку выскользнул из «Отеля дю Вен» через кухню и направился к телефонной будке.

Но что за странные вещи говорила Софи: «Не вижу проблемы. Ты ведь был со мной… Мы провели ночь вместе в моей квартире и занимались любовью».

Ведь на самом деле ничего этого не было. Он распрощался с Филом Тейлором возле ресторана, швейцар вызвал ему такси, на котором он доехал до своей квартиры в Ноттинг-Хилле, и там рухнул, усталый, прямо в постель, желая нормально выспаться перед завтрашним турниром по гольфу. И он абсолютно точно никуда не уходил до утра.

Неужели память сыграла с ним злую шутку?

Или это шок был всему причиной?

И тут горе, словно огромная невидимая волна, захлестнуло Бишопа и потянуло его вниз, в темную пустоту, как если бы внезапно произошло полное солнечное затмение, и все звуки города вокруг него затихли.