ВО ВТОРОЙ половине дня я отправился в оружейный магазин. Застав там Алекса, я не особо удивился. Он стоял ко мне спиной, в глубине, в тусклом свете люминесцентных ламп, да еще на нем была бейсболка, так что я не сразу его признал. Когда он обернулся, я узнал его высокий лоб, близко посаженные глаза и редкие усики.

Он тут же подошел ко мне.

– А, Тинтин[3]! Вернулся за своим пугачом? Разве мы тебе не говорили, Рене? – Он повернулся к хозяину магазина, потом опять ко мне. – Рене утверждал, что ты не вернешься. Думал, ты мямля, из тех клиентов, что задают кучу вопросов, но так ничего и не покупают. Но мы-то знали – ты человек дела. Бенуа был готов поклясться здоровьем матери.

– Да, – ответил я коротко, поскольку пришел сюда не для того, чтобы разводить с ним разговоры.

– Мы как раз утром о тебе вспоминали, – сказал он, – когда услышали о той воровской шайке.

Я показал Рене, какой сигнальный пистолет мне нужен. Он одобрительно кивнул и пробормотал что-то про качество.

Алекс оперся локтем на прилавок. Не обращая на нас внимания, он гнул свое:

– И что полиция все нашла. На каком-то складе, но где именно – не сообщают. Устроили обыск. Действовали почти наугад, а что обнаружили? Настоящее бюро находок!

Рене копался в одном из глубоких шкафов позади стойки – видно, искал коробку или другую упаковку. Вентилятор над головой пищал по-птичьи, а я просто ждал.

– Теперь они составляют опись. Все, что не заберут владельцы, будет продано. Говорят, там много интересного.

Рене нашел что искал. Он положил на прилавок кожаный чехол цвета хаки и, достав из внутреннего кармана ключик, привычным движением отпер стеклянную дверцу, за которой лежало оружие.

Не успел я оглянуться, как Алекс уже стоял рядом со мной. Я протянул руку за пистолетом, но он меня опередил.

– Покажи-ка, – сказал он, перекладывая пистолет из правой руки в левую и обратно. – Предохранитель здесь только для того, чтобы было похоже на настоящий. Толку от него никакого. Смотри: упираешь его о ребро ладони, жмешь на спуск и тут же сгибаешь вот этот палец. Для равновесия, сечешь? Смягчает отдачу.

Он взял мою ладонь и положил в нее пистолет. Ствол оказался прохладным, а рукоятка – теплой после его прикосновения. Алекс придал моим пальцам правильное положение, но они одеревенели и не слушались. Суставы гнулись с трудом. Я потряс запястьем, чтобы размять их.

– А теперь целься в Рене, – сказал Алекс. – Да, вот так. Вытяни руки. Смотри сюда. В прорезь прицела. Направь дуло ему в грудь. Да не на ноги, так он поймет, что ты изо всех сил стараешься его не убить. Или целься в голову, между глаз, так тоже можно.

Я прицелился Рене в лоб. Тот смотрел на меня так, словно это его не касалось, и у меня по спине пробежал холодок.

– Стреляй! – приказал Алекс.

– Алекс, ради бога! – встревоженно воскликнул Рене. – Не в магазине же! Для стрельбы есть звукоизолированная комната.

– Стреляй же, Тинтин! – повторил Алекс мне в ухо.

Я не выстрелил. Я опустил пистолет и положил его на прилавок. Рене спрятал его в чехол, а потом в полиэтиленовый пакет. Продемонстрировал мне инструкцию и гарантию. Я заплатил и вышел.

Алекс вышел вслед за мной и зашагал рядом. Я искоса посматривал на него. На ярком свету он выглядел иначе, чем в магазине. Похоже, он был намного старше меня. Голова его казалась массивной в сравнении со щуплым телом, но жилистое сложение намекало на силу и выносливость.

– В прошлый раз я не спросил, как тебя зовут. Глупо, конечно, тем более что Бенуа специально велел узнать. Но из-за той картины я забыл. Бенуа сказал: «Ищи его, пока не найдешь». Я поискал в телефонной книге. На «С» – Стокс. Но у тебя, конечно, другая фамилия.

– Да, – ответил я, не останавливаясь. Пакет я крепко прижимал к себе, чтобы пистолет не стукнулся обо что-то и не выстрелил.

– Для простоты мы тебя прозвали Тинтином. Это Бенуа придумал, не я. Он вечно всем дает прозвища.

Дорога постепенно поднималась в гору. Хотя шел я быстро, Алекс с легкостью держал темп. Ему даже удавалось говорить, не запыхавшись.

– Бенуа был уверен, что Рене не продаст тебе пистолет. Вечно он хвост поджимает, этот Рене. Хорошо, что я оказался рядом.

Он снял бейсболку и понес ее в руке. Волосы его были подстрижены так коротко, что виднелись даже прыщи на голове.

– Но вообще-то я вот что хотел сказать: тебе надо научиться не бояться.

Дорожка была усеяна щебнем – он, видно, вывалился из грузовика, ехавшего из каменоломни. Я чувствовал острые обломки сквозь подошвы. Пару раз я пнул их, и они разлетелись из-под ноги, как потревоженные мошки.

Алекс продолжал идти рядом – не такими быстрыми, но более широкими шагами.

– Даже если Рене кричит «Не стреляй!», надо стрелять, – сказал он. – В том-то и штука. Не забудь: тебе всегда будут кричать «Не стреляй!». А секунда колебаний может оказаться решающей. Противник швырнет что-нибудь тебе в башку – и конец. Ты потерял контроль. Уж лучше бы из постели не вылезал.

– Это сигнальный пистолет. С ним не надо целиться. Нужно только пошуметь.

– Прицел при стрельбе не важен. Ну то есть важен, если ты в саду или на улице. Но на взломщика чаще всего натыкаешься у себя в гостиной. На расстоянии не больше пяти метров промахнуться невозможно. Главное – не испугаться. Не побоишься с сигнальным пистолетом – не струсишь и с настоящим.

– Настоящий мне не нужен.

– Тебе надо тренироваться. Иначе и пальцем пошевелить не сможешь. Противник сразу поймет, что ты в жизни пистолета в руках не держал. Может, с виду твой пугач и не отличить от настоящего, но если ты им размахиваешь как идиот, то с тобой справятся в два счета.

– Я живу в холмах. Выстрелю – соседи тут же вызовут полицию.

– Глушитель, – ответил он, не объясняя.

Алекс замер, и я тоже остановился. Он взялся за подбородок – этот старомодный жест учителей и профессоров не вязался с ним и выглядел забавно.

– У тебя найдется время? – спросил он. – Несколько часов в неделю.

– Смотря зачем, – ответил я.

– Мы организовали клуб. Несколько друзей. Бенуа хочет тебя пригласить.

– Клуб?

– Да, просто собираемся с приятелями. Общаемся. Чтобы на улице не болтаться, как говорит мой отец.

– А я вам зачем понадобился?

– Ну это Бенуа, такой уж он. Он увлекается людьми. Слышал бы ты его: Тинтин то, Тинтин се! Для тех, кто ему по душе, он ничего не пожалеет. Он тебя учить хочет.

– Чему?

– Не стоит его недооценивать. Он лучший снайпер в этих краях. Многие готовы платить ему за уроки, и немало.

– Я не понимаю, почему…

– Подумай. У тебя, конечно, куча дел.

– Это правда.

– Знаю я таких, как ты. Хобби, всяческие мероприятия. Друзья повсюду. И глотаешь небось книгу за книгой?

– Не без этого.

– Так как тебя зовут?

Он пошел быстрее и опередил меня.

– Лукас Бень, – сказал я.

Алекс отходил все дальше, но через несколько метров замедлил шаг и обернулся.

– Улица Макиавелли, шестьдесят девять, – с таинственным видом произнес он. – Это адрес Бенуа. Подумай про его предложение. Никаких обязательств.

Он попрощался, помахав бейсболкой, и широким жестом снова нахлобучил ее.

– Эй! – окликнул я его.

– Что?

– Хотел спросить.

– Чего?

– Почему Тинтин?

Алекс запрокинул голову и расхохотался.

– Из-за твоей стрижки, конечно![4]

Он свернул в переулок, наверняка ведущий прямо к улице Меринн, на которой находился оружейный магазин.

Я остался один. Вдали от оживленного центра города, в жилом районе, куда не заходят туристы, и с сигнальным пистолетом под мышкой. В бумажнике еще оставались деньги. Неподалеку был полицейский участок. Непринужденно держа пакет с пистолетом у бедра, я зашел внутрь и спросил, нельзя ли ознакомиться с описью найденного на складе.

– Опись еще не готова, – ответил полицейский, сидевший под табличкой «Информация».

– А-а, – протянул я, но не ушел.

Шумно включился кондиционер, как раз когда я спросил:

– А где он?

– Кто?

– Склад. Где он находится?

Полицейский внимательно оглядел меня с головы до ног своими маленькими, дружелюбно прищуренными глазами. Похоже, он был из тех людей, которым суета вокруг не только не мешает, но, наоборот, по нраву. На миг мне показалось, что он задержал взгляд на моем пакете. Мне не пришло в голову проверить, не значится ли на нем название магазина, и я очень надеялся, что нет.

Полицейский чуть наклонился ко мне.

– Адрес я дать не могу, – сказал он с улыбкой, – но… – Он задержал на мне взгляд. – Я тебя знаю. Ты ведь внук Стокса?

Я кивнул.

– Вот! Я тебя ребенком помню. А теперь – лицо, осанка… Вылитый Феликс в молодости!

Мы немного потолковали: он говорил о печальном конце деда, я – о матери. Он знал, что нас обокрали дважды за короткое время, – слышал от сослуживцев. Я рассказал ему про два телевизора и остальные вещи. Мимо нас сновали потеющие в форме полицейские.

– Где нашли склад? – попробовал я снова.

– Это секретная информация.

Он все еще улыбался. А потом выразительно постучал ногтем по стеклу стойки, за которой стоял. Я еще раньше заметил под стеклом карту города.

– Вот как… – сказал я. – Тогда зайду как-нибудь в другой раз.

Я покосился на то место, куда указывал его палец, увидел то, что хотел, и вышел.