Монолог

«С чего бы начать… Может быть, ты даже и не станешь это читать и просто выбросишь жалкий клочок бумаги, пропитанный запахом гнили. В противном случае я прошу тебя дочитать до конца.

Когда-то много лет назад, еще до создания человеческого мира, я был соткан из света, названный посему Люцифером. Поддерживая обычай архангелов, Отец даровал мне второе имя – Сатанаил, еще не подозревая, что в будущем его сын будет воплощением самого великого Зла.

Будучи еще маленьким несмышленым ангелом, я старался равняться не на Отца, как все. Конечно, я любил его, но моим кумиром была другая личность. Это был ты, Михаил. Помнишь, как я постоянно бегал за тобой, засыпая глупыми вопросами, а ты терпеливо и с улыбкой отвечал на них? Каждый раз я приходил в твои покои, потому что боялся спать один. В свете звезд я слушал сказки твоего собственного сочинения, всегда такие радужные и добрые, которые способствовали успокоению непоседливого ребенка.

Постепенно я рос и стал проявлять интерес к делам Отца. Он задумал сотворить отличное от всех существо по своему подобию – человека. Только с самого начала и по сей день я ненавижу этот род. Они отняли у меня все! Отец отдавал им все свое время, забывая про нас, а люди оказались настолько глупы, что придумали понятие религии и стали из-за него устраивать кровопролитные войны. Более того, они превратили все это в бизнес, наживаясь на простодушных лопухах.

К тому же я стал терять твое внимание. Ангелы должны быть покровителями людей, и ты, как самый рьяный служитель Рая, всего себя посвятил помощи человечеству. В один момент мне стало казаться, что Отец просто нашел себе новое увлечение, но это не кончалось, перерастая в фанатизм.

Не помню, с какого момента в глазах начало темнеть, но все краски будто теряли цвета, а скепсис прокрадывался в суть каждой вещи. Я задался вопросом: «А почему существует только один Бог?» Меня совершенно перестали устраивать порядки в Рае, и я захотел попробовать вкус перемен, но почувствовал острую горечь.

Я ощущал небывалый адреналин, сердце выпрыгивало из груди и стучало как бешеное, когда я подходил к божьему трону, а потом еще и пытался присесть на него. Впрочем, я уже не узнаю, насколько оно удобно, насколько это приятно подминать под собой нежные крылья престолов.

Меня изгнали, не гнушаясь, поиздеваться надо мной. Каждый, кто видел меня, кричал оскорбления и душевные пожелания, чтоб я скорее сдох, забрасывая предателя камнями. Отец посчитал, что оторвать мне крылья будет мало, и он наложил на меня проклятие, превратив мою кровь в черную смолу. Если бы ты знал, как была невыносима та боль, разъедающая изнутри, словно кислота. Я и не надеялся остаться в живых, хотел, чтобы все муки прекратились как можно скорее, но я выжил вопреки всему. Я перенес даже ожоги, оставленные твоим огненным мечом. И вот теперь я Дьявол – козел отпущения для каждой сошки, топчущей землю.

Невыносимо было зализывать раны, как шавке из подворотни, думать об изгнании, бороздить носом землю, вытирая об нее неудержимые слезы от адской боли. Я еще долго страдал, хватаясь за сердце и ревностно глядя иногда на небо, но со временем это все прошло. Я уничтожил в себе чувства и эмоции, остановив сердце навсегда. Каждый день я ощущал прилив злобы, ненависти, зависти. Здесь лишь вопрос арифметики – больше или меньше. Все стенания закончились, когда я задумал грандиозный проект по созданию собственного королевства, который, как ты успел заметить, увенчался успехом.

Мне не нужно ваше прощение, у меня есть теперь свой дом, свои цели и желания, так что наша борьба никогда не закончится. Есть лишь одна просьба – забери о себе все воспоминания. Я не хочу больше знать, что у меня когда-то был брат, причинивший мне столько боли, отчего я не могу понять – люблю я тебя до сих пор или ненавижу лютой ненавистью. У вас своя жизнь – у меня своя. На том хочу попрощаться, дабы больше не ворошить прошлое, разорвав окончательно с вами все связи. Прощай, Михаил, самый близкий и самый далекий из братьев.

Сердечно,

Люцифер»

Михаил поднял глаза, судорожно сминая и без того комканный по сто раз листочек, найденный пару минут назад в складках бело-золотистой тоги. Такое родное ангелу чувство – сострадание, переполняло серафима как никогда. Иной раз он, не поведя бровью, уничтожал орды демонов, но сейчас хотел вернуться и умолять брата прекратить злодеяния и жить в согласии как прежде.

– Не оборачивайся, – низким загробным голосом предупредил Харон, плавными движениями разгребая воду Стикса. – Или хочешь остаться здесь навсегда?

Михаил, не успев повернуть голову назад, неподвижно сидел, сжавшись от холода, который пребывал в верхний кругах Ада. Ангел сжимал в руке ценное для него письмо, и также сжималось его сердце, оставляя за спиной ценное для него прошлое.