Германия, Дрезден

16 лет спустя…

Стояла поздняя весенняя пора, радующая теплотой и обильным цветением, насыщающим город цветами приближающегося лета. Немецкий Stadt был все также по-прежнему красив как и всегда, чист и горд архитектурными памятниками культурного наследия. Всюду сновали трудяги-европейцы, спеша то на работу, то на учебу. В этом же потоке часто семенила миниатюрными ножками низенькая девчушка с копной ярко-рыжих волос, прикрытых желтенькой шляпкой. Оранжевая лента, повязанная над полями развевалась на ветру и хорошо гармонировала с того же цвета волосами и веснушками, рассыпанными по аккуратному носику и щекам. Сама же девушка, выглядящая как солнышко, быстро шагала, стуча каблучками светлых туфель с бантиком по уличным плиткам. На ней был надет в тон шляпке желтый сарафан и легкий вязаный кардиган, ибо погода еще не радовала жаркими днями. Рядом бежал темно-бурый крупный волк, вызывающий недоверчивые взгляды горожан, и держал в зубах пышный букет из желтых и белых хризантем.

Виктория, ловко снующая в толпе, пробралась к пешеходному переходу и, дождавшись зеленого сигнала, перешла на другую сторону, остановившись у входа в госпиталь для душевнобольных.

Она вошла внутрь, надела в связи с правилами белый халат для посетителей вместе с бахилами, которые ее жутко раздражали. Тори сняла с головы шляпу, поправив волосы, и нацепила ее на Фенрира, приукрасив его суровый вид. Врачи не были против мохнатого посетителя, зная, что его хозяйка является почетным гостем в их больнице. Каждые полгода Тори высылала на счет клиники крупную сумму денег в качестве благотворительности.

Викторию проводили на задний двор, где расстилался чудесный цветочный сад, скатертью раскинутый мягкий газон, благоухающие бутоны и множество разноцветных бабочек и птиц. Сопровождающая медсестра указала на того, кого искала рыжая и с разрешения забрала у волка букет, чтобы отнести его в палату.

– Danke, – кивнула Тори, посмотрев с сочувствием на всех пациентов. В груди закололо щемящее чувство.

Девушка, проведя пальцами по холке Фенрира, нерешительно двинулась в сторону одной пациентки, которая обособленно сидела в инвалидном кресле около небольшого фонтанчика под присмотром медсестры. Она уже не раз сюда приходила, но всегда чувствовала себя виноватой за участь этой замечательной особы.

Тори подошла к девушке, безучастно смотрящей пустыми неживыми глазами на льющиеся потоки сверкающей на солнце воды. Ее серые радужки давно потускнели, кожа приняла бледный неестественный цвет, а двигались только руки, да и то не всегда. Она полностью превратилась в растение.

– Здравствуй, Дора, – прошептала Тори, присаживаясь перед ней на корточки. – Как ты, родная?

Но та не отвечала, даже не посмотрев на своих гостей, она все также сидела словно кукла, сложив руки на клетчатом пледе, согревающем колени. Фенрир тоскливо заскулил и присел рядом, положив голову на руки Доры.

– Как тебе мой сарафан? Правда, красивый? Мне Ада помогала выбирать. Ты постоянно твердила мне, что женщина должна выглядеть изящно, а я не слушалась и обходилась тем, что из шкафа выпадет. Надеюсь, тебе нравится мой наряд…

Тори выпрямилась, погладив Дору по мягким каштановым волосам. Она побыла с ней еще немного, рассказывая новости о себе и о других Всадниках. Впрочем они тоже навещали свою воспитательницу, ведая те же самые истории.

◦◦◦

Рэн Гриффит, величавый аристократ, высокомерно глядел на город с 52-го этажа одного из постмодернистских небоскребов, построенных из зеркальных плит одностороннего виденья. В руке он мерно покачивал бокал с виски, волнуя темную жидкость о стенки стеклянного сосуда. В зубах его дымилась ароматная сигара высокого качества – дорогостоящий подарок одного из партнеров.

За его спиной находился просторный рабочий кабинет вычурной строгости – обитель руководителя данного офиса, который якобы занимался рекламным бизнесом, на деле являясь мафиозной группировкой. Помещение было странным сочетанием восточного и западного стилей. Мебель предпочтительно европейского производства, но тон обоев, декор и какие-либо дополнения к интерьеру склонялись к стилю Китая либо Японии. То же было и в кабинете главного босса – за белым кожаным креслом с высокой спинкой на стене красного цвета красовался металлический дракон с тонким изогнутым тельцем.

В дверь постучали.

– Да? – отозвался Рэн, возвращаясь к письменному столу, чтобы оставить на нем бокал и сигару в специальной подставке.

– Привет, не отвлекаю? – поинтересовалась Эйджи, забегая внутрь, но не успела она закрыть дверь, как следом за ней юркнула ее подруга и коллега, проповедующая стиль панк, сатанизм и готика в одном флаконе – Венди.

– Добрый день, босс! – бойко заявила она, щелкнув жвачкой в зубах.

– Что хотели, дамы?

– У нас к тебе просьба, – скромно начала Эйджи, сложив ладошки вместе. – Можно на задание в Чили Венди полетит со мной?

– Сестрички-вишенки, сколько можно? Не говорю, что я испытываю нехватку людей, но мне приходится платить двойную сумму!

– Скряга! – воскликнула его жена, стреляя в супруга карими кофейными глазками.

– Ладно, делайте, что хотите, – флегматично махнул рукой Рэн, присаживаясь на свое законное место, а девушки, весело взвизгнув, поблагодарили его и покинули кабинет.

За дверью тут же послышался мужской голос заядлого ловеласа, принявшегося засыпать комплиментами дам. Гриффит усмехнулся, прекрасно слыша сладкие речи Нолана, смазливого блондина, падкого на женский пол.

– Весеннее обострение, – подытожил сам для себя Рэн и, глянув на часы, потянулся за сумкой, стягивая с вешалки пиджак.

◦◦◦

В одном из районов Дрездена, выделенного для богачей, живущих в помпезных виллах, располагался более скромный, но все же симпатичный домик молодой семьи Диксон-Картер. Двухэтажный коттедж был окружен территорией с благоухающими цветами, на заднем дворе располагалось несколько рядов фруктовых и ягодных деревьев, в стороне от них раскинулся бассейн характерного ярко-голубого цвета.

Внутренний интерьер восхищал всех гостей своей оригинальностью. Каждая комната была выполнена в индивидуальном стиле, преображаясь в отдельный маленький мир, например, спальня – Япония, кухня – Америка, обработанная кофейными зернами, ванная – царство Посейдона, а уборная – тронный зал Мидаса. В большой гостиной скандинавского типа, деревянной выделки, собрались редкие вещицы со всего мира, которые хозяева привозили из каждой поездки.

В данный момент Ада, ныне Диксон-Картер, хлопотала на кухне, послеживая за приготовлением черничного пирога по новому немецкому рецепту. Ее стройную фигуру облегало длинное узкое платье в китайском стиле с вышитыми цветами на зеленой атласной ткани. Седые волосы, аккуратно расчесанные и подстриженные по новым веяниям моды, спадали до плеч. Девушка нетерпеливо поглядывала на часы, бегая к столу, чтобы оформить сервировку по высшему классу.

– Приедет Рэн и опять будет ругаться, что положила вилочку для мидий не с той стороны, – пробурчала себе под нос Ада, помня каждый упрек друга по поводу принятия гостей.

Сигнально прозвенела духовая печь, и хозяюшка побежала доставать пирог, прихватив по пути две кулинарные варежки. В этот момент во входной двери повернулись ключи, и хлопнула дверь. Через минуту на кухне появился Мэтт с бумажным пакетом из супермаркета, поцеловал жену и стал выгружать продукты.

– М-м-м, как вкусно пахнет, – он потянул носом чарующий аромат выпечки. – А где эти два ангелочка?

– Во дворе играют.

Мэтт вышел на веранду и спустился к детской площадке, где копошились двое мальчишек, похожих друг на друга как две капли воды. Лет шесть назад в чете Диксон-Картеров прибыло два новых члена семьи – два очаровательных близнеца, внешне похожих, но таких разных по характеру. Радовало, что мальчики почти никогда не ссорились и дружно жили бок о бок, стоя друг за друга горой.

Старший брат – Элвин, названный папой в честь человека, который был близок ему как никто другой. Маленький Эл был настоящим ураганом, сносящим все, что неправильно лежало. Энергичный, активный, общительный, он обладал уже для ребенка бурным темпераментом, не умея прятать эмоции. Если он веселился, то громко хохотал от души; если злился, мог и сломать что-то; если огорчался, то плакал так, что все соседи пугались, косо поглядывая на родителей. В детском саду воспитатели часто жаловались на него, говоря, что Элвин затевает драки, ругается на детей и ломает игрушки, принося маме с папой одни убытки в материальном и моральном плане. С другой стороны он всегда мог постоять за себя, никогда не давал в обиду друзей, а самое главное своего брата, свою кровинку, и почти никогда не отходил от него.

Младший – Аллен, нареченный матерью именем ирландского происхождения. Абсолютно противоположный брату, младший близнец был удивительно тихим и спокойным ребенком, будущим романтиком и джентльменом, если даже в таком возрасте, он не возвращался домой из садика, пока не срывал по дороге букетик для мамы. Его не привлекал спорт, активные игры с соседскими мальчишками, но он мог часами наблюдать за бабочками, ковыряться в земле с червячками, копошиться с мелкими деталями конструктора, собирать мозаики, смотреть мультики по несколько раз один и тот же, рисовать, пока не засохнут фломастеры, и ему не надоедало. Он быстро засыпал, слушая мамины сказки или папины песни под гитару, в то время как Эл крутился в постели как егоза.

Внешне мальчики в равной степени были похожи на родителей. У обоих искрилась белоснежная шевелюра, еще напоминающая мягкий шелковистый пушок, присущий всем детям. Аллен очаровывал всех милыми голубыми глазками с густыми черными ресницами, но Элвин отличился гетерохромией – один глаз был небесного цвета, как и у всех мужчин в семье, а другой – серого как у матери. Братья не любили одеваться одинаково подобно среднестатистическим близнецам, но носили на шее кулончики, разделенные по половинке. Если их сложить вместе, они образовывали даосскую монаду, изображающую концепцию Инь-Ян. Аллену принадлежал черный Инь, а Элвину – белый Ян.

Пока мама была занята приготовлениями к принятию гостей, мальчики играли на заднем дворе, где для них была построена небольшая детская площадка со всевозможными лесенками, горками, качелями и прочими увеселениями. Эл неугомонно лазил по ним, воображая себя пиратом на неуловимом бриге, в то время как Аллен тихо сидел в сторонке и наблюдал за пчелкой, опыляющей цветок, с аппетитом кушая сочный персик.

– А что это вы тут делаете? – поинтересовался Мэтт и подошел к сыновьям, держа руки за спиной.

– Папа! – радостно крикнул Элвин и рванул вперед, но забыл, что находится на лестнице, посему, зацепившись ногой, повис вниз головой. – Ой…

Картер-старший, испугавшись за ребенка, поспешил снять его с крючка и подозвал младшего, раскрыв перед каждым ладони, в которых было спрятано по киндер-сюрпризу. Близнецы, расплывшись в улыбке, поблагодарили папу, обнимая его чумазыми ручонками, и припасли шоколадные подарки на случай после обеда.

На другой стороне дома, подъезжая с дороги к парковочной площадке, посигналил черный тонированный внедорожник.

– Дядя Рэн приехал! – в унисон воскликнули близнецы и, взявшись за руки, побежали встречать гостя.

Любвеобильный Гриффит и белячки-младшие пылали друг к другу теплейшими чувствами. Рэн никогда не приезжал в гости с пустыми руками, постоянно балуя малышей подарками, а мальчики в свою очередь радовали его новыми рассказами, угощали вкусненьким, таская из холодильника все, что казалось привлекательным, и хвастались своими достижениями дома и в детском саду. На этот раз Рэн, выйдя из машины, потрепал их светлые волосы и вручил по новой игрушке, вызвав бурю эмоций от понравившегося презента.

Мэтт поздоровался с другом, проводил его в дом, где Ада радушно поприветствовала визитера, приглашая его к столу. Долго ждать не пришлось, как в дверь раздался звонок, и на пороге задорно сияла Тори а ля красно солнышко. Она светозарно с улыбкой до ушей сжала в объятиях трех старых друзей до хруста в костях и ласково чмокнула в макушки Аллена и Элвина, угостив их молочными шоколадками с цельным орехом и большим ведром вишневого мороженого. Фенрир тоже не упустил возможности и лизнул близнецов в щечки, но реакция была совсем не похожая – Эл забавно хихикнул, а Аллен пугливо сжался, все еще не привыкнув к большому страшному зверю, которого вроде видел не первый раз.

Друзья незамедлительно подняли шум, который обычно бывает, когда встречаются старые знакомые после долгого перерыва. Сидя за столом, они рассказывали новости, произошедшие с ними накануне, потихоньку попивая элитное французское вино – подарок Рэна, и поедая вкусности, собственноручно приготовленные Адой. Рэн сетовал на нелегкую жизнь главы преступной корпорации, Тори упомянула недавний визит к Доре и пожертвования клинике, перечисляемые с ее счета, который она пополняла, по-прежнему будучи хакером. Ада занималась по большей части воспитанием детей и учила очередной язык, поддавшись порыву живущего внутри нее полиглота; Мэтт, не держа семью в бедности, обчищал невинный люд с помощью воздействия телепатических способностей, в иное время он не переставал радовать сыновей, уделяя им все свое внимание.

Дети просто сидели на стульчиках и тихо кушали, слушая, о чем говорят взрослые. Аллен прилежно накалывал вилочкой кусочки мяса и кушал с педантичной чистотой, но Элвин в кардинальный противовес брату с бессовестной неряшливостью заталкивал полный рот еды, раскидывая вокруг себя целый омут крошек. Ему не раз делали замечания и грозили выгнать из-за стола, но, увы, угрызений совести Элу надолго не хватало.

Так в приятной компании они с удовольствием провели время, но часы близились к вечеру. Тори и Рэн уехали домой, а родители повели в спальню уставших и сонных детей, мило потирающих глазки.

В детской тускло горел ночник, мерно вращающийся вокруг своей оси, и отбрасывал на стены силуэты бегущих друг за другом животных. Ада и Мэтт по очереди поцеловали близнецов и ушли в свою комнату, прикрыв за собой дверь.

Стоило взрослым удалиться на безопасное расстояние, как дети тут же выскочили из-под одеял, глянув на свое «отражение», сидящее рядом, задорными шкодливыми глазами. Они побежали в пижамах с босыми ножками к окну, чтобы полюбоваться звездами на ночном небе.

– Смотри, вон там слоник, – тихо сказал Аллен, указывая на причудливое построение созвездия.

– Ага, а вон белочка!

– Тише, мама с папой услышат.

Близнецы приложили пальчик к губам и, улыбнувшись, продолжили астрономические наблюдения в своей маленькой обсерватории.

– Ал, – толкнул брата в бок старший и указал вниз на небольшое тонкое деревце, на ветке которого сидела поразительной красоты бабочка.

– Ух ты, – восхищенно открыл рот младший, припав к стеклу.

Черная бабочка пестрила сверкающими крылышками, так хорошо выделяющимися на темном полотне ночи. Подхваченная ветром, она затрепетала легкими крыльями, подлетая ближе к окну с любопытными детишками, но внезапно исчезла, будто ее никогда тут и не было. Близнецы недоуменно смотрели в ту точку, где только что порхала бабочка, но так и не узнали, что она уже неслышно летает над изголовьем их кровати, чтобы прийти к ним во сне.