Звездопад

Четверо всадников обреченно шли навстречу голодным агрессивным теням, намеренно пытаясь замедлить шаг, чтобы оттянуть время нежеланной встречи.

«Что за безумие?» – крутилось в голове у Ады, когда она помутневшим взглядом сверлила спины идущих впереди друзей. С того момента, как на них рухнул дом, она получила сотрясение мозга, отчего стала видеть все немного размыто. Тем не менее, она прекрасно видела Тори, которая пыталась вести коня одной рукой и наблюдать за происходящим только одним глазом – миниатюрная Дюймовочка чудом осталась живой после стольких происшествий, навалившихся на нее в прямом и переносном смысле; она видела Рэна, который едва дышал, держась за кровоточащий бок, он еле–еле держался верхом, то и дело периодически сползая вниз, но Тори вовремя успевала подхватить его и посадить обратно, на что он с благодарностью отвечал слабым кивком головы; она также чувствовала в своей руке влажную дрожащую ладонь Мэтта, и изредка украдкой глядя на него боковым зрением, Ада видела, как он безучастно смотрит в одну точку расширенными покрасневшими глазами, для него было естественным потрясением потерять из жизни одного из самых близких людей. Все это время он жил в неведении, потеряв память.

В холодном поту, в растерянности от полной безысходности, в отчаянии Ада отпустила руку Мэтта, стараясь не глядеть в его сторону, и пришпорила своего коня, вырываясь вперед.

– Быстрее, Мортем, быстрее! – подгоняла своего скакуна девушка, летя навстречу теневому полчищу.

– Ты с ума сошла?! – кричала ей в спину Тори. – Вернись! – она бы и сама ринулась догонять Аду, но приходилось поддерживать в ровном положении Рэна, который уже начинал терять сознание. – Рэн, держись! Ты меня слышишь?

В ответ Рэн как-то неуверенно кивал головой, но Тори от этого легче не становилось.

Мэтт испуганно проводив взглядом ускользающую от него фигуру Ады, сперва растерялся, глядя как она отдаляется от него; ему казалось, что он теряет опору под ногами, падая в пропасть. Однако разум взял верх и, встряхнув головой, Мэтт ринулся за ней вдогонку, думая о том, что это он должен был быть в авангарде, он единственный, кто избежал серьезных телесных увечий от обвала.

Ада слышала стук копыт за спиной, но все же громче него в ушах бил собственный пульс. Оставалось всего несколько метров до столкновения с рычащими демонами, которые завидев приближающуюся добычу тоже, в свою очередь, ускоряли шаг. И вот осталось совсем чуть-чуть, их отделяло друг от друга от силы три метра и…

– Ада! – закричал Мэтт, протягивая к ней руку.

Внезапно город озарил ослепительный свет – огромная молния, взявшаяся из ниоткуда, ударила в землю прямо перед носом Ады, между ней и толпой собаковидных теней, которые в ужасе шарахнулись от неожиданности, отступив назад. Мортем, ослепленный ярким светом, встал на дыбы и попятился назад, скидывая со спины наездницу. Конь Мэтта, Ноцерет, также встал в полный рост и с громким ржанием стал бить копытами землю. Белячок, быстро среагировав, спрыгнул на ходу и побежал к девушке, помогая ей подняться с земли. Он наспех отряхнул ее от пыли и грязи и крепко обнял, прошептав на ухо:

– Никогда больше так не делай.

Все еще унимая прыгающее сердце, Ада сжала футболку на спине Мэтта, осознавая, что очертя голову ринулась на самоубийство. Заметив кого-то около себя, молодые люди одновременно повернули головы, вздохнув от изумления. Прямо перед ними стоял никто иной, как Макс, повернувшись лицом к толпе диких рычащих теней; в его руках потрескивали голубенькие искры электричества. Пригладив торчащие в разные стороны волосы, он повернулся к Всадникам, снисходительно улыбнувшись.

– Фух, еле успел, – усмехнувшись, выдал он, как ни в чем не бывало.

Один за другим, окружая «униженных и оскорбленных» Всадников, стали появляться Ангелы Смерти, во всеоружии, готовые в любую минуту встать на защиту. Оглядывая эту тысячную армию самоотверженных солдат Чистилища, смотря на беззаботную и добрую улыбку Макса, Ада разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Она и смеялась и плакала, отдавая себе отчет в том, что если бы не они, если бы не молния, которой Макс спас ее от скоропостижной гибели, вряд ли бы она сейчас стояла здесь в окружении верных ангелов.

– Девятый отряд, оказать медицинскую помощь Всадникам и обеспечить их защиту! – скомандовал Макс, после чего ангелы выстроились глухой стеной вокруг Ады и Мэтта, чуть поодаль построение ангелов закрыло собой Тори и Рэна, излечивая их раны. – Восьмой и третий отряды, заходят с правого фланга! Седьмой и четвертый – с левого фланга! Шестой и пятый, ваша задача отыскать, где кончается этот тень-парад и зачищать все с хвоста! Второй отряд – авангард! Первый отряд, за мной!

После отданных приказов ангелы единой волной устремились каждый в свою сторону: кто-то бежал, производя первые атаки, кто-то взмыл в воздух и наносил удары сверху. Девятый отряд, выполняющий ответственную функцию защиты, отбивал все попытки демонов добраться до цели. Форсирующие впереди ангелы, не жалея сил рвались в бой, но врагов было слишком много.

Ада заворожено смотрела, как идут боевые действия, виновато думая, что ее солдаты готовы костьми лечь за нее, а она не в силах что-либо предпринять. Единственное, что ее сейчас успокаивало, так это тепло, исходящее от Мэтта, такое родное, светлое и святое.

– Пауки? – изумленно спросил альбинос, смотря под ноги, где бежала небольшая вереница маленьких черных паучков. – Откуда они здесь?

– Юри, – с улыбкой сказала Ада, указывая на маячащую макушку платиновых волос.

Стиль готической лолиты, который каждодневно пребывал на этой незаурядной персоне с незаурядной психикой, сейчас сменился строгой военной формой ангела-офицера. Хотя что-то все же осталось по старинке: два высоких хвостика с ниспадающими до плеч локонами и яркий вычурный макияж на фоне нездорово-бледного лица. Юрия недвижно, словно статуя, стояла на одном месте, не шевеля ни единым мускулом, кроме пурпурных губ, двигающихся чуть заторможено. Она пела колыбельную – тихую и спокойную, от которой начинали слипаться глаза, несмотря на то, что где-то наперекор песне звучат грубые звуки войны. Скрестив руки на груди с растопыренной пятерней, она глядела тяжелым взглядом на противников, почти не моргая. Из-под ее ног выползали пауки самой разной породы: большие и маленькие, черные, белые, разноцветные, мохнатые, ядовитые – каких только не было в этом едином скопище членистоногих, с характерным клокочущим звуком ползущих в сторону демонов. Пауки облепляли тени, не обладающие плотной материей, и каким-то образом заволакивали все их безобразное туловище, пожирая демона, который с ревом растворялся в воздухе.

Наконец придя в движение, Юри выпрямила руки и из ее тонких пальчиков вырвались белые нити паутины, фрактально разветвляясь до бесконечности. Паутина протыкала тени насквозь, опутывала их с ног до головы и душила, будто живая змея. Продолжая петь, Девятая повернула левую руку ладонью вверх, в которой появился большой белый резной сюрикен диаметром в 70 сантиметров с шестью лопастями. Сплошь свитый из металлических узоров, он больше напоминал снежинку, нежели холодное оружие японского происхождения.

Завершив спектакль одного актера, Юрия замолчала, в мгновение ока ринувшись с места. Метая сюрикен в толпу врагов, она проявляла чудеса ближнего боя с поддержкой восьминогих друзей. Касаясь тела демона хотя бы краем лезвия, оружие оставляло на нем часть паутины, которая впоследствии сама разрасталась, превращая несчастного в кокон.

Так, девятый отряд во главе с капитаном Юрией Карлайт, оказывал поддержку раненым.

– Мусор, – злобно фыркнула Фел, пронзая взглядом багряных глаз миллионный легион теней, корчащихся от атак ангелов.

– Капитан Фортис, разрешите обратиться, – набрался смелости спросить один из ее солдат.

– Слушаю.

– Как Вы думаете, Рай уцелеет?..

Содержательным ответом на неподобающий вопрос был резкий и неожиданный удар кулаком от Фел, который вмял бедному ангелу нос в обратную сторону.

– Еще вопросы? – осведомилась она, оглядывая бойцов, стоящих по стойке смирно. – Сейчас все зависит от нас. Так что напрягите свои дряблые мышцы и в атаку, одноклеточные! – громогласно скомандовала она.

Развернувшись на 180°, Фел грациозным шагом шла навстречу несущимся, безумствующим зверям. Она вовсе не торопилась нападать во весь мах, это была не ее прерогатива. Холодная, расчетливая Фел всегда чертила у себя в голове сложные схемы, обдумывая бой с наименьшим для себя уроном. Более низшие чины ангелов всегда поражались ее железной стойкости, перед лицом врага она никогда не теряла самообладания, считая, что сильнейшее оружие в любом бою – это разум; можно не иметь достаточной физической силы, нужно лишь обладать сильным умом и тогда ты поразишь соперника, неважно насколько он силен.

Фел шла не спеша, с ровным тактом отбивая стук каблуками ботфорт наподобие метронома. Держа прямую осанку, гордо подняв голову, она прищурила глаза под классическими очками, источая ауру ригоризма. Откинув за спину длинную черную косу, Фел опустила руки, словно и не собираясь готовиться к бою, однако такое видение было только снаружи – вся подготовка шла внутри. Ее рука озарилась свечением, из которого выскользнул искусный стилет, вовремя пойманный за рукоять. Весь он был черный, без лишних деталей, имея крестообразную гарду и острое лезвие с надписью на иврите, но никто кроме владелицы не знал значения данной гравировки.

Тени уже были близко, одна из них стремглав вырвалась вперед, жадно предвкушая сожрать Фел, и вот уже ее пасть раскрылась в сантиметре от лица Второй… как она молниеносно наклонилась вниз, в идеальном шпагате ударив ногой демона, который с визгом отлетел назад. Отныне Фел уже не вела себя так спокойно; перейдя на бег, она поражала своих подопечных, подавая достойный пример. Пластика, грация, сила, расчетливость – все это умещалось в одной девушке. Приоритетом в бою у Фел были сильные ноги, служившие не только для быстрого бега, но в нужный момент для увесистого удара. Стилет – маленькое, неэффективное оружие превращалось в ее руках в смертоносное послание противникам. Изящество, тонкость, схема, блицкриг – вот он молниеносный бой, который вела Фел.

Ведя свои отряды с правого фланга, Рафаэль и Даниэль перекинулись парой слов и ринулись в бой. Ангелы изо всех сил старались взять на себя как можно больше противников, пытаясь не подпускать их к офицерам, что едва ли могло увенчаться успехом. Хоть девятка сильнейших Ангелов Смерти могла за себя постоять лучше любого другого, однако они считались элитой в Чистилище, которая была на вес золота.

– Мне нужно немного времени, – предупредил Даниэль, и тут же был окружен поддержкой с разных сторон. Мальчик с искренней добротой кивнул и закрыл глаза, сделав глубокий вдох.

В свою очередь Раф пошел на передовую. Ветер сорвал с его лица пряди кудрявых волос, открывая горящие адреналином шафрановые глаза, в которых виднелась закалка бывшего солдата, прошедшего войну еще при жизни. Его сильные мужественные руки вытянулись вперед, призывая небольшой и довольно легкий сагарис. Его древко было чуть изогнуто для удобного держания, лезвие трапециевидной формы с дугообразным концом было расписано золотыми паттернами, сходившимися на обухе в рисунок льва.

Рафаэль не такими стремительными, но сильными пробивными движениями наносил удары. Одного такого хватало, чтобы заставить исчезнуть сразу двух или трех демонов. Параллельно испанец заставлял произрастать сквозь асфальт, разламывая его на куски, толстые стебли гигантских растений, которые словно живые приходили в движение, дробя о землю незваных гостей.

– Оу, искусство прекрасно даже на поле боя. Sensacionalmente! – восторженно воскликнул Раф, оценивая завершенную работу Даниэля.

Ввысь на 5 метров тянулась исполинская песочная скульптура молодой девушки, так сильно напоминающей Аду. Фигура хлопнула ладонью о землю, прибивая теней, кажущихся для нее мелкими насекомыми. От удара в разные стороны полетела мелкая блестящая россыпь песка, активно подхватываемая ветром – вся статуя состояла сплошь из мельчайших песчинок золота. Ада, целиком сотворенная из аурума, крошила тени, визжащие от нападков в их сторону.

Маленький, но смелый и самоотверженный Даниэль не привык прятаться за чьи-то спины; не взирая на свои не особо внушающие габариты, он всегда первым старался взять на себя инициативу; он жертвовал собой ради других, он безмерно любил Чистилище, ставшее ему вторым домом, любил Аду, которая подарила ему крылья, он считал своим долгом безукоризненно служить госпоже Смерти. В детских руках было непривычно видеть настоящий арбалет, пускающий стрелы отнюдь не для забавы, но для убийства, пусть оружие и служило юному ангелу для благих целей. Незначительных размеров арбалет, со стороны кажущийся игрушечным, в меру гармонировал с грациальной конституцией самого мальчишки. Выполненное из красного дерева и позолоченного металла оружие имело безупречный механизм действия, незамедлительно и точно выпуская стрелы, которые все, что задевали наконечником, превращали в чистое золото.

Пара капитанов сработалась неплохо, умело сочетая бурный темперамент Рафаэля и педантичную формальность Даниэля, проглядывавшуюся в нем от пят до кончиков злато-русых волос.

Спортивная ловкость, ярко-выраженные черты паркура в движениях молодого подтянутого тела трудно вязались с военной формой, предполагающей четкость действий. Эдвард, больше привыкший исследовать городские джунгли, чувствуя под ногами не землю, а бетонные крыши небоскребов современной цивилизации, в данный момент чувствовал себя не очень комфортно на открытом пространстве, выписывая телом в воздухе нешаблонные орнаменты. Его мускулистые загорелые руки, сжатые в кулаки до белеющих пальцев, сжимали два кинжал-кастета с лезвиями, отливающими холодной синевой. Когда-то он мечтал героически размахивать Экскалибуром или молотом Мьельниром и жаловался наставнику, что ему достались какие-то пшиковые кастеты. Однако, набравшись мастерства и опыта, он уже так не думал.

В Седьмом парадоксально сочетались две диаметрально противоположные крайности – лед и пламень. Вся его внешность горела огнем – рыжие волосы, живая мимика, пылающие азартом глаза, но с другой стороны – холодное оружие, отражающее внутренний мир ангела.

Его напарница – Рада, держащая взаперти свою эмоциональность, порой давала ей волю, как и сейчас, кружась в опасном танце, уносящем в небытие скалящихся уродливых демонов. Предсказывая наперед, с какой стороны будет нанесен удар, цыганка без проблем поддерживала себя в целости и сохранности. Стиль ее боя чем-то напоминал змеиную атаку – плавный, гибкий, но в нужный момент резкий, опасный в сопровождении ядовитого взгляда глубоких черных глаз. Непокорные густые волосы, собранные в хвост, пробивались наружу, спадая на смуглое лицо, прилипая к пухлым губам, шепчущим понятные лишь ей слова на санскрите.

На пару с Эдвардом Рада использовала оружие ближнего боя – парный сай: два серебристых кинжала с черной рукоятью, обвитой платиновым прутом, и индийскими письменами на удлиненном лезвии. На пересечении трех лезвий каждый сай имел по крупному рубину в виде капли.

– Рада, я пойду дальше, ты справишься? – крикнул Эд, взмыв в воздух.

– Конечно, не беспокойся.

Парень пролетел чуть дальше, отдав приказ своему отряду следовать за ним, и наткнулся на плотную стену из теней, лезших друг на друга, как муравьи. Эдвард, сделав глубокий вдох, выгибая грудь колесом и надувая щеки, выдохнул подобно дракону поток бушующего пламени, однако огонь обжигал совсем по–другому – он обжигал холодом. Изо рта ангела вырывался синий огонь, ледяной лавиной обрушивающийся на роящихся в тесноте теней.

– Вперед! – скомандовал Эдвард свои подопечным, пробиваясь все дальше в темноту.

– Полегче, рожа треснет! – выругалась Ника, заехав одному из демонов пяткой по рычащей морде. – Все, баста, я утомилась, – нагло заявила девушка и села на воздухе в турецкую позу, нервно закуривая сигарету, запрятанную во внутреннем кармашке пиджака.

– Прикинулась, – флегматично цыкнул Эрик, не проявляя и толики какой-либо эмоции.

Не чувствуя усталости, боли, раздражительности – ничего, он был истинным человеком-машиной. Механистические движения, бегающие стеклянные глаза еще больше подтверждали его образ киборга, не говоря уже о том, что он являлся гением в области технологий. Свое оружие, некогда появившееся из глубин его души, он модифицировал на свой лад, в итоге оставив от прежнего вида только его внутреннюю сущность. Внешне же прежний револьвер представлял сейчас навороченный огнестрел будущего поколения, до которого человечество еще не скоро дойдет в развитии. Стреляя сжатой плазмой, расщепляющей все до мельчайших частиц, можно было сменить режим на кардинально отличающийся от выше описанного – оружие трансформировало свою форму, чтобы выпускать плазму другой консистенции, способную вызвать мощнейший взрыв с радиационным поражением большого радиуса.

– Так вот, откуда сквозняк дует, – монотонно прожевал слова Эрик, наблюдая картину размножения врагов – одни выходили из теней, отбрасываемых любыми предметами, другие – отделялись от своих собратьев наподобие теневой гидры.

В попытке уменьшить численность бесконечно прибывающих паразитов, Шестой приспособил пистолет в кобуру, сложил руки рупором, набирая кислород в легкие, и закричал, что есть силы.

Ультразвуковые волны, настолько плотные, что искажали даже воздух, со звоном выбивали стекла, у демонов попросту лопались головы, отчего стремительно стали исчезать темные твари, но и ангелы затыкали уши, с трудом перенося крик Эрика. Столь эффективным методом им удалось избавиться от внушительной части врагов.

– Жесть, – пролепетала Ника, вытирая рукавом пробившуюся носом кровь. – Ладно, я поняла твой намек, брат, берусь за работу!

– Какой я тебе брат? – сухо отозвался парень, повернувшись к ней спиной.

Ника жалобно надула губы и, зажав меж двух пальцев сигарету, выдохнула серое колечко дыма, с прищуром заглянув в него как в мишень.

Откинув за спину лохматые черные волосы с прядями всех цветов радуги, худощавая девица буквально из ниоткуда вытащила старый, но все же боевой мушкет, прицеливаясь в то самое дымовое кольцо. Весь приклад, изготовленный из светлого дерева, резко контрастировал с черным стволом из стали лучшего качества, на котором вились красные узоры, разветвляясь вширь в сторону деревянной части ружья.

– Бинго, – по-лисьи облизнулась Ника, выстрелив в горящий яростью глаз вражеской твари.

– Я чувствую себя бесполезной, – проныла Тори, сидя в кругу, оккупировавших ее защитников.

– Аналогично, – выдохнул Рэн, разлегшись на коленях одной юной представительницы Ангелов Смерти, которая глазками влюбленного пуделя изучала аристократичное лицо Голода.

– По-моему, тебя вообще не волнует то, что там происходит!

– А должно? Я тут имею редкую возможность возлежать на коленях у прекрасной нимфы, которая любезно залатала все мои раны, почему я должен беспокоиться о вредных миазмах, испускаемых Элом?

Виктория только вздохнула, закатив глаза, и не желая созерцать безграничный нарциссизм Гриффита, подошла к охранникам, пытаясь их перепрыгнуть и выглянуть наружу.

– Госпожа Война, мы не можем Вас выпустить, – виновато сказал один из стражников.

– Я одним глазком! Блин, он же и так у меня один.

Тори присела на корточки и со скучающим видом наблюдала между ног ангелов за мелькающими туда-сюда силуэтами.

– Что за..? Это что еще за тропа Моисея?! – воскликнула рыжая, и на ее возглас все обратили внимание, даже Рэн.

Прямо по курсу море, омывающее берега некогда райского уголка под названием Флорида, разделилось на две части, открывая широкий проход для императорского шествия водного жителя. С гордо поднятой головой на землю сошел высокий худощавый парень, с презрительным спокойствием оглядывая поле боя бегающими как у рептилии малахитовыми глазами со зрачком-щелочкой. Рядом с ним шел благородного вида бурый волк, подергивая ушами на улавливаемые звуки.

– Дурдом, – прошипел змей, высунув раздвоенный язык. Один из приспешников черни хотел было кинуться на новоприбывшего, но получил ядовитый плевок в морду и тут же был ликвидирован.

– Ёр! – радостно запрыгала Тори, махая ему рукой. – Я здесь!

– Коротышка, – усмехнулся парень, пробираясь к ней сквозь толпу вместе с братом. – Что здесь происходит? Фенрир прибежал ко мне впопыхах, и я прибыл так быстро, как мог.

– Ну да, я уверена, ты еще перед выходом чай попил.

– Ладно, сиди, принцесска, сегодня я побуду твоим рыцарем.

Ёрмунганд вскинул руки, поднимая угрожающе шумящее цунами, и обрушивая его на берег. Морские брызги разбивались о земную твердь, смывая с нее грязь в прямом и переносном смысле. Крупный перстень с изображением змеи, служивший усилителем способностей Мидгардского змея, загорался зеленым светом при каждом всплеске лазурной воды.

Фенрир преданно бежал рядом с братом, кидаясь на демонов. Волк вскинул голову к бывшему когда-то небу, где теперь зияла дыра, и завыл громко и протяжно. По мере этого он увеличивался в размерах, пока не превратился в гигантского зверя, принявшегося впивать когти и клыки в порождения тьмы.

Экстатично глядя перед собой прищурившимися карминово-красными глазами, Лу стоял, расставив ноги на ширине плеч, и поигрывал пальцами, опущенных вдоль туловища рук. Он вынул из-за спины воображаемый револьвер, изобразив его рукой с вытянутым указательным пальцем и, прицелившись, якобы выстрелил в голову Элвину, который смотрел на оппонента как на идиота.

– Джанго, – прошептал Дьявол, задув дымящийся палец.

– Ты дебил, а не Джанго, – хохотнул Эл, закинув на плечо еле живую сестру, и подошел к Лукавому, вдруг захотевшему поиграть.

– Ты ничего не понимаешь! Это дикий Запад! – обиделся Люцифер, нарочно сгорбившись, но тут же выпрямил свою благородную осанку, ткнув пальцем в бок приблизившемуся нарушителю. – Руки вверх! Бойся шерифа! Я одинокий рейнджер, несущий возмездие во имя луны!

– Угомонись. Ты вроде как насвистел Всадникам, будто наказывать меня собираешься. За что, позволь узнать?

– За то, что ты посмел тут нагадить.

– Я с этими парнями, – Эл кивком указал на тени за его спиной, – не имею ничего общего.

– А, ясно. Что?!

– То! – воскликнул Эл, передразнивая Сатану. – Я серьезно, это не я начудил. В данный момент Крадл тихо спит.

Лу застыл в неподвижности, раскрыв рот, и, наклонив голову, таращился куда-то чуть левее Эла, где как раз безвольно на плече висела Дора.

– Эй, не пялься на срам моей сестренки! – возмутился Элвин, прикрывая рукой девичьи прелести, выглядывающие из-под банного полотенца.

Лу довольно расплылся в улыбке, но тут же его экстаз развеялся, и он обратил багровеющий взор к небу, где на фоне черной воронки поблескивали падающие звезды.

– М? – любопытно посмотрел наверх Элвин, приставив руку козырьком ко лбу. – Откуда здесь взялись кометы? Это что, разрыв пространственного континуума?

Звезды сверкали на смоляном полотне все ярче и ярче по мере того как приближались к земле. Они падали вниз с бешеной скоростью, разгораясь лучистым светом огня. Один за другим бойцы поднимали головы с любопытством, наблюдая за падением неизвестных космических объектов.

Поведя носом как кролик, Лу полной грудью с непреодолимым наслаждением вдыхал известный одному ему запах, вздымая от радости грудь снова и снова. Он оттягивал от шеи ворот рубашки, он задыхался от накатывающего на него счастья. Элвин с недоумением наблюдал за метаморфозами, какие происходили с Люцифером и не мог понять, что с ним случилось, почему такое состояние у него вызвали обычные звезды. Дьявол лихорадочно дышал, сжимая до посинения кулаки, его частое дыхание переходило в хрипловатый смех, который затем разразился громким заливистым хохотом на всю округу.

– Да! ДА! Вот оно! – кричал он в приступе агонии. – Рай пал! – он облизнулся, взглянув на звезды с животной дикостью глаз, которые как два семафора мигали, нестабильно меняя цвет от бледно-красного до темно-бордового. – Вот с каким сладким запахом сгорают крылья!