Свобода

Ада Диксон

Частые, с четкой периодичностью, звучали минорные отзвуки капель с протекающей крыши старого замурованного склепа. Не знаю, что они напоминали мне больше: то ли стучащие кнопки клавиатуры из-под неуловимых пальчиков Тори, то ли выразительные ноты рояля, бушующие в непокорной мелодии от аристократичных рук Рэна. Ребята… где вы? Что с вами?

Капли, взрывающиеся, достигнув пола, теперь играли симметрией с моими слезами, которые скатывались по щекам и падали на лицо Мэтта.

– Ада, ну что опять? – спросил Мэтт, вытирая мокрые дорожки тыльной стороной ладони.

Я отрицательно помотала головой, пытаясь приструнить разбушевавшиеся эмоции.

– Все нормально, Мэтти, – я попыталась улыбнуться, но, судя по выражению лица белячка, это смотрелось немного бредово. – Просто я волнуюсь за Рэна и Тори. Как думаешь, они в порядке?

– Мне удалось пожить с ними намного дольше, чем тебе, поэтому скажу уверенно: им палец в рот не клади – по локоть откусят! Ада, наша жизнь простых смертных закончилась, пойми наконец. Такие инциденты еще не раз случатся, но это не повод каждый раз бросаться под поезд.

– А как мы отсюда выберемся? Здесь нет даже и намека на дверь!

– Что за пессимизм, рыба моя? Все будет гуд, – он осторожно перекатился с моих колен и, выпрямившись во весь рост, отправился искать лазейки.

– Безнадежно! – вздохнула я, прислонившись к стенке. – Здесь нет выхода.

– А вот и есть.

Я стрункой вытянулась как суслик. Оглядевшись, я не нашла белую шевелюру, но голос прозвучал совсем рядом.

– Мэтт, ты в каком ухе звенишь? Ты где?

Напротив меня на расстоянии четырех метров находился выделанный из камня саркофаг, за которым еще пустовало некоторое пространство. Прищурившись, я разглядела в тени джинсовую задницу и руку, маячащую из-за гроба.

– Иди сюда. Здесь есть какая-то лазейка, и из нее дует ветер. По логике в конце этой вентиляции должен быть выход!

Я подошла и заглянула в темное дующее отверстие в стене, которое никоим образом не вызывало доверия.

– Ты первый, – сразу сказала я, сделав жест «милости просим».

Без лишних колебаний Мэтт змейкой пролез в узкий тоннель и на четвереньках пополз вперед, разгребая по пути завесы паутины. Что ж, была не была. Я полезла вслед за белячком, цепляя волосами весь вековой мусор, что собрался в этом проеме. Фу, я угодила рукой в жука! Какая гадость. Где-то попискивали крысы, но в кромешной тьме ничего нельзя было разглядеть, хотя мне казалось, что они бегают в сантиметре от меня.

– Здесь тупик, – сказал Мэтт, образовав пробку и я врезалась лбом прямо в его… хм, ну да, именно туда.

– Как тупик?! Сделай что-нибудь!

– Ом, – он завел монотонное пение.

– Что ты делаешь?

– Ты же сама сказала что-нибудь сделать.

Его звонкий смех сменился стуком кулака о каменную поверхность, затем немного кряхтения от усилий и квадратная плита, заслоняющая выход, выпала вперед с вихрем цементной пыли.

Свежий воздух! Я полной грудью ощутила аромат свободы, торопясь вылезти наружу. Мэтт подал мне руку и вытащил на улицу, помогая отряхнуть одежду.

– Выбрались! Выбрались! – скандировала я от счастья, прыгая вокруг парня, и в довершении радостных визгов обняла его.

– Ха-ха, вот видишь, кто ищет, тот всегда найдет.

– Это еще не конец, – печально вздохнула я, сплетая наши пальцы в замок. – Нам нужно что-то делать с Алоисом.

Не знаю, что бы это значило, но Мэтт хитро улыбнулся, глядя с прищуром вдаль. У него созрел план?

◦◦◦

Тем временем в глубинах Ада…

Предпочитая оставить Дору в глубоких думах, Алиса забыла о всяких предупреждениях типа «не ходи никуда одна, даже в туалет» и выбежала за пределы роскошного замка Его Дьявольского Величества. Хотя и пришлось изрядно поблуждать по лабиринтам коридоров, но, в конце концов, девочка достигла своей цели. В принципе, она не планировала делать великие географические открытия подземелья – просто вечерняя прогулка.

Мрачные пейзажи придворцовой территории нагоняли страх на Алису, а что находилось за ее пределами, было трудно представить в кошмарном сне.

Внезапно раздался громкий мужицкий смех, и девочка, находящаяся здесь на птичьих правах, поспешила спрятаться в тени согнувшегося дерева. Мимо прошли два здоровенных охранника: демоны с красной кожей, бычьими рогами и хвостом, одетые в гремящие латы.

– Наша смена закончена, пусть теперь они выслушивают крики этих ласточек.

– Ха-ха-ха! Вот визжали-то сегодня под плетями!

– Ну что, идем, выпьем в кабаке?

– Спрашиваешь еще! – прогремел басом один из демонов, толкнув товарища огромной когтистой лапой, и их фигуры стали отдаляться в неизвестном направлении.

Алиса, дрожащая за своим худым укрытием, облегченно вздохнула и продолжила путь, куда глаза глядели.

– Что же такое маленькое создание делает тут совсем одна? – прозвучал рядом мелодичный женский голос.

Вздрогнув, Алиса обернулась и увидела перед собой девушку довольно приятной внешности, с длинными светлыми волосами, очень бледной кожей и с демонической искрой горящими голубыми глазами. В ней не было ничего отталкивающего, скорее наоборот она приманивала неведомой силой своего обаяния.

– Я… я гуляю, – вымолвила девчушка, что первое пришло ей на ум.

Незнакомка поцокала языком, раздосадовано качая головой, и покружила вокруг маленькой девочки, разметав в стороны края серых лохмотьев.

– Не стоит тебе ходить одной. Будь предельно осторожна в ближайшие полчаса.

Загадочно озарившись улыбкой, девушка двинулась к замку, оставив Алису в полной растерянности. Если бы только девочка могла подумать, что вокруг нее вальсировала баньши, принося с собой дурные вести…

Наставления Доры и предупреждение повстречавшейся незнакомки окончательно и бесповоротно покинули разум непослушного ребенка. Алиса забрела настолько далеко, насколько могла, а точнее прокралась в темницу, где держали опасных преступников Темного мира.

Охранникам нелегко было заметить маленькое пятнышко, мелькающее мимо них, поэтому Алиса без особого труда миновала столбы с рогами и с нездоровым интересом глазела на узников. Яркое любопытство довело ее до нижнего этажа, коих было навскидку более двадцати штук. На последнем ярусе располагалась всего одна камера, которая тщательно охранялась пятью демонами.

– Не пробраться, – разочарованно вздохнула Алиса, выглядывая из–за стенки.

– Аха-ха-ха! Рагнарек! Рагнарек здесь! – раздался животный смех заключенного на весь этаж, наполняя пространство противным звуком.

За решеткой находился явный псих, какой чудесным образом почувствовал чужое присутствие. Алису пробила дрожь от страха, что ее обнаружат, а от дикого смеха оторопь брала, и подкашивались коленки. В тени замаячил худощавый силуэт, облаченный в грязные лохмотья; беспорядочно звенели в ушах тяжелые цепи от его волнообразных движений.

– Рагнарек! – визжал поросенком невольник, хлопая в ладоши и притопывая босыми ногами.

– Заткнись! – взорвался один из жандармов, ударив по решетке.

– Эй, – голос арестанта резко сменился на низкие ноты, – ты соображай своим котелком с антеннами, на кого ты голос повышаешь.

– Тринадцатый, замолчи!

– Тринадцатый? – шепотом переспросила Алиса.

Самый говорливый демон в итоге поплатился за свою наглость: неожиданно для всех он закричал от боли, начал корчиться, хвататься за голову и упал на пол без чувств. Другие четверо забили дубинками в решетку, высказывали свое мнение об узнике, но также поплатились своей жизнью.

– Иди сюда, Алиса, – манил вибрирующий голос, сопровождающийся позвякиванием цепей.

Казалось, что его слова пробираются под кожу, холодят и заставляют разум полностью отключиться. Глядя пустым бессмысленным взглядом, девочка вышла к камере заключения. Из стеклянных глаз покатились слезы, по-детски косолапые ножки затряслись под гнетом волнения, а сердцебиение было настолько сильным, что дыхание стало отрывистым и едва возможным. Миниатюрное тельце осело на пол, трепеща от ужаса, надвигающегося на нее исполинской тенью безобразного монстра.

Спустя несколько минут стража била тревогу о том, что сбежал особо опасный заключенный. Люцифер был в ярости, он рвал и метал, покрывая служащих самыми последними ругательствами и тут же следом отправляя их на казнь, верша самосуд. Дора же тихонько без бушующих эмоций сидела на коленях на нижнем этаже тюрьмы и роняла скорбные слезы на тело девочки, которая была ей как родная дочь.