Воля Войны

Паника – безотчетный ужас, страх сковывающий титановыми оковами все нервные окончания, окутывающий туманной мглой разум. И сейчас, попав в цепкие когти отрицательно окрашенного аффекта, Тори до боли сжимала и без того гудящую голову, пытаясь хоть как-то остановить кровь, вытекающую из глазницы. В ушах грохотало собственное сердцебиение, и она даже не слышала стука дрожащих колен о гробовую крышку. Темнота давила, наседала и ехидно заставляла нарастать и без того громадную панику.

«Надо выбираться… надо выбираться…»

Одна единственная фраза стучала молотком Тори по голове, но тело отказывалось слушаться и билось в конвульсиях от нестерпимой боли. Да и что могли сделать хрупкие полтора метра плоти? Теперь, когда нет той невообразимой необъятной силы, которая могла и горы свернуть; теперь, когда нет надежды.

Дикий крик вырвался из груди девушки и сменился прерывистым вздохом. Кислород заканчивался, и дышать было куда сложнее, нежели минутой раньше.

Трясущейся рукой Виктория выудила из кармана джинсов носовой платок и приложила туда, где еще недавно был красивый изумрудный глаз.

– Не хочу умирать, – всхлипывала в судорогах она, но ни одна слезинка не покатилась по горячим щекам. – Не хочу умирать! Спасите, кто-нибудь! Помогите!

Ей оставалось только звать на помощь, но кто бы ее услышал кроме сторожа на кладбище? Да и тот бы убежал, поджав хвост, слыша, как на помощь зовет покойник.

– Так, успокойся, ты выберешься, – глубоко вздохнула Тори, помотав головой. – Даже птицы в клетке, поумнев, пытаются открыть ее своим клювом. И они не сдаются, ведь они хотят летать.

Согнув руку в локте, она ударила кулаком о крышку что было силы, но та даже не дрогнула, зато костяшки пострадали. Сначала побелели, потом покраснели и стали покалывать. Стиснув зубы, Виктория отодвинула боль в сторону и дальше била по крышке что было силы. Спустя полминуты на деревянном «потолке» образовалось темно-красное пятно, а рука девушки была полностью содрана до мяса, но продолжала резкие движения.

– Никогда не сдаваться… Встать, когда все рухнуло – вот настоящая сила! Я помню, спасибо за такие высокие слова, – улыбнулась рыжая, сжимая в другой руке кулончик-иероглиф. – Солнце еще не погасло!

С очередным выпадом доски заскрипели, прогибаясь под железной волей Войны.

– Выпусти меня, Буратино недоделанный!

Еще удар, два, три… и каждый с новой силой, будто из Тори не выжали все соки, а наоборот их вкачали. Крышка начала трещать, ломаться и пропускать мелкий грунт сквозь образовавшиеся щели.

Отворачиваясь от сыплющейся на нее земли, она доламывала доски, крепко держа за хвост лучик надежды. Тори задержала дыхание и с последним ударом выломала себе проход, быстро юркнув в слой земли. Вообразив себя кротом, она пробиралась наверх, надеясь что вот-вот почувствует свежий воздух. Она выбросила вверх руку и ощутила легкое дуновение ветерка.

«Вот оно!» – воскликнула про себя от радости Тори, как тут же все ее мысли прервало обухом удивления. Кто-то схватил ее и рывком вытащил на поверхность, подхватывая на руки.

– Простите, что задержался, миледи, – приятный мужской голос ласково прикоснулся к ушам Дюймовочки, отдавая почти невесомым сладким шипением.

Прищурившись, Тори попыталась разглядеть своего якобы рыцаря, но фокусировка зрения как назло отказывалась работать исправно.

– Морем пахнет, – задумчиво сказала она сама себе, как бы давая подсказку. – Ёрмунганд, ты?

– Ха-ха, а я уж думал у тебя амнезия, моя старушка, – посмеялся змей, усаживая девушку на лавочку, предназначенную для поминок на кладбище.

– Как ты нашел меня? Не мог мне помочь раньше?! Не молчи, рептилия, пока я тебе чешую циркулярной пилой не побрила!

Парень снова захохотал в светской манере, опускаясь рядом с ней на покосившийся насест.

– Не кричи на меня. Я пришел, как только смог, а нашел тебя не я, а он, – Ёрмунганд кивнул на силуэт дикого мохнатого зверя, который, шевельнув ушами, подошел к хозяйке.

– Фенрир? – чуть ли не плача прошептала Тори. – Пушистик мой, волчик! – она кинулась обнимать волка, ероша густую шерсть.

– Именно я и помог брату. Эти придурни опрометчиво поступили, раз выбросили Фенрира в море.

– Спасибо!

– Лобызай мои прекрасные руки, крестьянка, – вытянул конечность змей, любуясь своим перстнем.

– Твое самолюбие растет в геометрической прогрессии.

– Я же пошутил, не обижайся. Что с твоим глазом? – змей внимательно осмотрел рану и очистил лицо подруги от грязи ладонью, из которой сама по себе бежала вода.

– Этот паскуда, Алоис, вырвал мне глаз! – в бешенстве закричала вспыльчивая особа.

Фенрир сочувственно посмотрел янтарными глазами на миниатюрного рыжика и ласково ткнул носом ей в плечо.

– Я ведь как знал, прихватил с собой повязку.

Достав из кармана черную повязку, Ёрмунганд завязал его Тори, оценивая новую внешность.

– Ты выглядишь как пиратка.

– О, я польщена. Откуда у тебя повязка? С каких пор ты стал Вангой?!

– Тише, не кричи. Своим воплем ты и покойников с того света поднимешь.

– Ты ведь был здесь с самого начала, признайся! Ты все видел и не помог мне?! А ты, Фенрир?! Что молчишь?

В ответ волк жалобно заскулил, пряча стыдливую мордашку.

– Это я его не пускал к тебе.

– Но почему?!

– Хотел посмотреть, сдалась ли Война или нет, – с этими словами Ёрмунганд поднялся на ноги, смотря на Тори сверху вниз. – Хотел увидеть, достаточно ли сильна твоя воля, чтобы бороться дальше. Ты готова задать жару Алоису? – загадочно улыбаясь, спросил парень, протягивая Виктории руку.

Прежде чем что-либо сказать, она встала без его помощи, шлепнув ему по ладони.

– Сгораю от нетерпения!