В приёмной заместителя начальника Городского управления внутренних дел полковника Иванова сидели и стояли посетители, но референт, увидев входящего, остановил собирающегося зайти тучного майора с папкой в руках и сделал приглашающий жест.

– Пожалуйста, вас ждут, Михаил Сергеевич.

Горчаков проследовал в просторный кабинет с неизменным портретом генсека и без приглашения плюхнулся в кресло около журнального столика.

– Ну, и к чему такая спешка? – проворчал он, – и почему здесь? Могли бы пообедать сегодня-завтра.

– Завтра ты, возможно, в другом месте будешь обедать, – криво усмехнулся полковник, поднимаясь и садясь напротив гостя. – Баландой, за государственный счет.

На лице Горчакова не дрогнул ни один мускул, только глаза сузились, превратились в щёлочки.

– Что случилась?

– У тебя комитет на хвосте.

– Данные точные?

– Точнее не бывает.

– Тем более почему здесь, у тебя?

– А где? – Полковник пожал широкими плечами. – Здесь самое безопасное место. Прослушки нет, я регулярно проверяю. А то, что зампред горисполкома приехал по делам к заму начальника горуправления – ни у кого подозрений вызвать не может.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Горчаков. – И сколько у меня времени?

– Не знаю, но очень мало. Сваливать тебе надо из города, а лучше из страны.

Горчаков поднялся.

– Спасибо за предупреждение. Свалю, вот только одно дело закончу, и свалю.

– Не тяни, – бросил ему вслед Иванов. – Если тебя возьмут, на меня не рассчитывай.

– Не сомневаюсь, – сказал Горчаков, не оборачиваясь…

«Доктор Сергеев, подойдите к старшему врачу», – возвестил селектор.

Андрей оторвался от проверки карт вызовов – нелюбимого, но обязательного дела, которым занимался в перерывах между выездами, – и спустился в диспетчерскую. Сегодня дежурила Вишенкова, одна из самых толковых, по мнению Андрея, старших врачей. Нина Дмитриевна вышла навстречу, держа в руке квиток вызова.

– Андрей Леонидович, очередь не ваша, но звонили из горисполкома, просят прислать самого грамотного невропатолога. Подозревают инсульт у заместителя председателя. Перед вами по очереди доктор Быковский, он работает всего…

– Конечно, Нина Дмитриевна, – прервал Сергеев, забирая квиток, – я съезжу посмотрю, раз из горисполкома звонят.

– Вот спасибо, Андрей Леонидович, я вам потом на ужин время добавлю.

Ехать до горисполкома было всего ничего, и Андрей, как ни высматривал в боковое зеркало, не увидел машину сопровождения. Впрочем, наблюдение вели настоящие профессионалы, и Андрею за всю смену только один раз удалось заметить неприметную серую «копейку» – и то потому, что он знал об обещанном Вороновым «хвосте». Подъехать просили к служебному входу, здесь бригаду уже ждал молодой человек в строгом двубортном костюме, белой рубашке и галстуке.

– Я помощник Михаила Сергеевича, – сказал он простуженным голосом, – пойдёмте, я вас провожу.

Андрей взял тяжёлый ящик-укладку и, входя в здание, оглянулся. Среди припаркованных на улице машин была и серая «копейка»[124], но та или нет, он понять не мог.

«В любом случае за нами оперативники не пойдут, – подумал доктор. – Кто будет меня похищать в здании городской администрации? Тем более постовой милиционер у входа дежурит».

Помощник зампреда шёл впереди, покашливая, доктор и фельдшерица, худенькая, низенькая татарочка, «метр с кепкой», спешили следом. К удивлению Андрея, в конце длинного коридора они не свернули к лестнице, ведущей наверх. Помощник толкнул дверь без таблички, за которой оказалась лестница, спускающаяся вниз.

– Михаилу Сергеевичу стало плохо в архиве, – пояснил помощник, – архив у нас внизу.

Звонок тревоги прозвучал у Андрея в голове, когда, спустившись на четыре пролёта, они оказались в сыром, пахнущем мышами и плесенью помещении, освещённом двумя тусклыми лампочками, со старой, явно прошлого века неоштукатуренной кладкой, меньше всего напоминающем архив. А когда за их спинами с лязганьем захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, звонок завыл сиреной. Но было поздно.