Дни текли своим чередом – размеренно, даже слишком, несмотря на дела. Мерит с нетерпением ожидала вестей о возвращении Нефертити. Каждый день, выбираясь на прогулку по городу, она ходила к гавани – вдруг заприметит ладью на горизонте? Тутмос, похоже, все еще обижался и был не слишком расположен к беседам, но явно хотел помириться. Молчаливо присоединялся к ней на этих прогулках, явно смущался, не зная, как начать разговор.

Они оба ждали вестей и оба боялись, что эти вести принесут с собой.

Если бы не необходимость сохранять приличия при подданных управителя сепата, Мерит бегом бы бежала к гавани, навстречу подруге, чтоб оказаться там самой первой. Наконец-то возвестили о прибытии ладьи из Уасет! Наконец-то она увидитсяс Нефертити и все узнает! Хотя многое и так уже узнала из видений.

Ладья причалила в порт Хент-Мина еще до полудня. Солнечные лучи играли в водах Великой Реки, заставляя их ослепительно искриться. В лазурной синеве звенел клич золотистых соколов, будто бы сам Хор слал добрый знак от Дома Владык. Но, поднимая взгляд к небу, Мерит теперь не могла не думать о новом божестве, пробужденном из древности, – о живом солнечном диске Атоне, которого возвращал из небытия их новый фараон.

Нефертити сошла на берег и обнялась с отцом. Следом пришел черед Мутнеджмет и Мерит и, конечно, наставника Эйе. Взгляд, который девушка бросила на Тутмоса, замершего в ожидании, был полон сокрытых смыслов. И хотя Нефертити улыбалась, Мерит различила печаль в глазах подруги, синих, как воды Великой Реки. В этот радостный солнечный день они не искрились. Множество вопросов было у жрицы, но она, конечно, отложила их на потом. Заняла свое привычное место за плечом подруги и чинно прошла вместе с ней и Мутнеджмет к паланкину.

Младшая сестра Нефертити не обладала таким же чувством такта.

– Ну как тебе при дворе? Видела его? – начала сыпать вопросами она.

– Фараона?

– Да, конечно… и Хоремхеба! Он спрашивал обо мне? Ничего не просил передать?

Мерит закатила глаза. Нефертити тихо рассмеялась, впервые за сегодня развеселившись.

– Нет, нам не представился случай побеседовать по душам, прости. Но, по крайней мере, если тебя это обрадует, Киа держалась от него дальше в этот раз.

– Ну слава Богам, – с нескрываемым облегчением вздохнула Мутнеджмет. – Может, госпожа царица все-таки вселила в нее немного здравого смысла!

Она щебетала что-то, спрашивала про знакомых и друзей из дворца, и Нефертити охотно рассказывала о том, как хорошо ее приняли и как она ни в чем не знала отказа. И несмотря на траур, сковавший столицу, дворец показался ей местом очень гостеприимным, где ей были по-настоящему рады.

Но обе – и Мутнеджмет, и Мерит – избегали главного вопроса: как прошла встреча с молодым фараоном и действительно ли он предложил что-то Нефертити.

Вечером господин Нехеси устроил праздничный ужин в честь возвращения дочери. И на этот раз сюда были приглашены все влиятельные лица девятого сепата. Вели разговоры об урожае, о жертвах, которые надлежит отправить в дар в поминальный храм Владыки Аменхотепа на западном берегу Уасет, о положении дел при дворе. Мерит держалась поближе к Нефертити и потому слышала, как вполголоса обсуждалось и другое: изменившиеся настроения среди жречества. В кругах знати уже ходили слухи о том, что прежний фараон не поладил в чем-то с Верховным Жрецом на последних годах своего правления и затеял некие реформы, но не успел претворить их в жизнь. Подхватит ли их его сын, в волю которого и умение править мало кто пока верил? Или последуетболее традиционному пути, предпочтя слушать советы жрецов Амона?

Мерит чувствовала нарастающую внутри необъяснимую тревогу. Что-то омрачало радость от прибытия подруги, и это было не только молчание Нефертити. Казалось, будто чей-то взгляд неотрывно следит за ней, что каждая тень в родном саду может оказаться враждебной. Глупости, конечно. Ведь в шатрах, разбитых в саду виллы, были только знакомые гости. Всех их она знала если не по имени, то в лицо – видела не раз в обществе господина Нехеси и наставника Эйе.

Приглашенные музыканты играли веселые напевы. Изящные смуглые танцовщицы из местного храма двигались в круге света с грацией камышовых кошек, и украшения звенели в такт каждому их легкому шагу.

Впервые за эти дни хозяева виллы и их гости разрешили себе подумать о чем-то, кроме скорби по ушедшему Владыке. И это было мудро – всякому сердцу нужен праздник, особенно если оно тяготится печалями неопределенности.

Когда отец позвал Нефертити поговорить о чем-то наедине, Мерит огляделась в поисках Тутмоса. Скульптор стоял в тени колонны и казался на этом празднике чужаком. В пальцах он сжимал остракон[18] с каким-то своим наброском – сжимал так сильно, что острый край уже впился в кожу и пошла кровь. Но Тутмос словно не замечал этого.

Мерит стало безумно жаль его, пусть даже онне желал с ней разговаривать. В самом деле, сколько могла длиться ссора между близкими друзьями?

– Тебе нездоровится? – тихо спросила она, подходя ближе. – Ты бледен, как лунный свет.

Тутмос ответил не сразу. В медовых глазах отражались огни масляных светильников. На танцовщиц, наряды которых больше обнажали тела, чем скрывали, он даже не смотрел. Его взгляд то и дело выхватывал в толпе гостей фигуру Нефертити.

– Она даже не смотрит в мою сторону, – пробормотал Тутмос.

Мерит вздохнула.

– Дай ей немного времени, она все нам объяснит.

Остракон в его руке хрустнул, расколовшись на-двое. Мерит вспомнила расколотый солнечный диск из своих видений. Смотрела, как кровь стекает по запястью скульптора.

Что-то неуловимо изменилось в тот миг. Больно кольнуло под ключицей, словно скорпион выпустил жало. Мерит увидела, как служанка подносит чаши господину Нехеси и Нефертити.

«Нет, нельзя!»

Она поспешила к ним, минуя гостей, отталкивая кого-то с дороги, несмотря на недовольство. Вокруг раздавались голоса, которые она слышала, но не слушала.

– Эй, куда так спешишь, красавица?

– Учтивости в тебе ни на утен[19]!

Подбежав к Нефертити, Мерит выхватила кубок из рук подруги прежде, чем та успела пригубить его, и сделала большой глоток. Кто-то из гостей рядом возмутился было, но господин Нехеси вскинул руку и покачал головой. Как и сама Нефертити, он знал об этом даре жрицы. Мерит, прошедшая страшное посвящение в тайных святилищах Серкет, напиталась скорпионьим ядом и выжила. Теперь ни один яд не вредил ей, разве что Богиня бы отвернулась от нее.

Мерит покатала на языке напиток, проглотила, чувствуя покалывание сотни иголочек и легкое жжение, пробивавшееся сквозь гранатовый привкус. Отведя Нефертити с отцом в сторону, она шепотом подтвердила:

– Отравлено.

– Я сейчас же позову виночерпия, – возмущенно проговорил Нехеси. – И слуг.

– Отец, давай не будем вызывать среди гостей панику. Просто попросим выкатить новый кувшин, – предложила Нефертити, и Мерит была с ней согласна.

– Я пока все проверю. Сдается мне, что это «угощение» предназначалось не для гостей этого дома, – мрачно усмехнулась жрица.

Господин Нехеси протянул ей свой кубок, и она пригубила. Его напиток был чист.

Пока управитель громко извинялся перед гостями, что последняя партия вина оказалась безнадежно испорчена, а потрясенный виночерпий то бледнел, то краснел, Мерит незаметно обошла слуг с подносами. Все напитки были чисты. Отравить пытались только Нефертити.

«Быстро же ты нажила себе недоброжелателей при дворе, подруга!» – со вздохом подумала жрица, успокаивая готового уже лишиться чувств виночерпия.

– Но все же было в порядке, – чуть не плача, бормотал он. – Я же сам пробовал все, прежде чем подать на пир.

– Все будет хорошо. Господин Нехеси не сердится на тебя. Скажи, ты не видел, никто не приближался к кувшинам, кроме тебя и служанок?

– Нет-нет, я никого не видел, – покачал головой мужчина.

Мерит закусила губу, оглядывая толпу гостей. Кто же успел отравить напиток в кубке? Убийца был, безусловно, искусен.

К счастью, никто из гостей так и не понял, что произошло, и пир продолжался.

– Благодарю, – прошептала Нефертити, подходя к подруге, и сжала ее руку.

– Когда мы сможем поговорить? – спросила Мерит. – Судя по этому происшествию, по твоему следу шли от самой столицы.

– Сегодня же, чуть позже, когда удастся ускользнуть с праздника. И хорошо бы объясниться с Тутмосом… – Нефертити вздохнула, и взгляд ее сделался совсем тяжелым. Что-то пытало ее изнутри неразрешимым противоречием.

– Я всегда рядом, ты знаешь, – тихо проговорила Мерит, и подруга с благодарностью кивнула ей, а потом вернулась к гостям.

Жрица поискала взглядом Тутмоса, но его у колонн уже не оказалось. Когда она подошла, что-то хрустнуло под ногой, обутой в изящную расшитую бирюзой сандалию. Обломок остракона. Девушка не знала, что заставило ее поднять его.

Порыв ветра, пронесшийся по саду, показался вдруг очень холодным. На одной стороне остракона был набросок Тутмоса, на другой – изображение скорпиона… с обломанным жалом. И краткая наспех начертанная чужой рукой фраза:

«Ты – ее защитница, но кто защитит тебя?»

Когда Мерит огляделась, ночь сокрыла ответы.