К счастью, не было ни снов, ни видений, и все равно Мерит едва сумела отдохнуть в те краткие пару часов в тени пальмовой рощи. Думать о том, что Нефертити заперли в чьей-то гробнице, было невыносимо. Это пугало гораздо больше, чем мысли о возможном преследовании жрецов Амона, которые уже явно обнаружили и побежденных стражников, и исчезновение Анхафа и Тутмоса. Время просыпалось сквозь пальцы, точно песок.

Кормчий отвез их вдоль заросшего зеленью берега, чтобы хоть немного сократить путь. Но дальше нужно было углубиться в раскинувшийся за обрабатываемыми землями и оросительными каналами некрополь. Он простирался до самого горизонта, собранный из гробниц разных эпох. Часть мастаб[36] из сырцового кирпича обрушилась, и развалины образовывали целый лабиринт. Некоторые постройки вообще уже сложно было опознать – поминальные святилища? Мастерские жрецов-бальзамировщиков? Жаркое дыхание Сета парило над некрополем мутным маревом, и Та-Дешрет давно уже захватила эти земли, засыпав красноватыми песками. Взгляд Мерит не различал ни одного свежего погребения. И все же среди руин и загадочных построек угадывались хоженые тропы.

Стражи не встретились им – Джер вел их путем в стороне от дорог редких патрулей. Только пару раз жрица заметила вдалеке собачьи стаи. Инпу[37] и Упуат[38] неусыпно наблюдали за мертвыми, вверенными их защите.

А над всем этим действительно возвышалась пирамида, довольно скромная в размерах, если сравнивать с храмами Уасет или самыми известными Домами Вечности Владык недалеко от Города Белых Стен. Но эта пирамида была такая древняя, что уже начала осыпаться. Служила ли она гробницей кому-то из властителей, уже никто не помнил.

– Главный ориентир – пирамида Нубта[39], – говорил Джер, указывая на постройку. – Когда-то в незапамятные времена здесь располагался город служителей Сета, властителя пустынь и ярости. Задолго до того, как ему стали поклоняться чужеземцы – хека-хасут. Некрополь, лежащий вокруг, огромен и пронизан подземными путями, словно преддверие Дуата. Впрочем, это ведь и есть преддверие Дуата, – усмехнулся он.

– Зачем Нефертити вообще спрятали в некрополе? – спросила Мерит.

В другое время она любовалась бы окрестностями, потому что обожала истории древних эпох, но сейчас ее волновала только судьба подруги.

«Нефертити бы тоже здесь было интересно, попади она сюда при других обстоятельствах», – с грустью думала девушка, а вслух добавила:

– Не убили. Не переправили в какой-нибудь отдаленный храм… В своих видениях я разглядела гробницу. Но даже предположить не могла, где она расположена.

Джер посмотрел на девушку с нескрываемым интересом. Ее чародейские таланты явно его заинтриговали.

– Где-то здесь и расположена, – подтвердил он.

– Если это то, о чем я думаю… – начал Анхаф.

– Да, именно так, мудрец – переписчик свитков, – фыркнул осведомитель. – Встречались же тебе такие истории, да?

– Вокруг Уасет сотни гробниц разных эпох, – сказал жрец. – Но ту, что мы ищем, не найти ни наодной карте. Ее стерли из памяти. Имя уничтожено, погребение осквернено, но не разрушено. Ка не упокоено и жаждет возвращения…

«В жилах наших женщин течет кровь древних цариц, Нефертити, – вспомнила Мерит слова Тэйи. – В твоих жилах…»

Почему эта мысль заставила ее похолодеть от ужаса, словно она оказалась вдруг на пороге Дуата? Мерит никогда не пугали некрополи, но сейчас речь шла о чем-то зловещем, противоестественном…

– Что может ждать нас там, кроме гнева Ка древних мертвецов? – уточнил Рамос.

– Как будто этого недостаточно, – усмехнулся Джер.

– Это байки для осквернителей гробниц. Мы не пришли красть у мертвых и разрушать обиталища их душ, – резко возразил воин. – С какими врагами нам предстоит столкнуться? Кто охраняет подступы?

– Даже стражи некрополей здесь редки, – тихо сказал Анхаф, кивнув на небольшую группу собак вдалеке. – Просто нет необходимости. Что-то было разграблено, что-то давно похоронено под песками. И отыскать здесь какие-то входы можно с трудом.

– Я обещал дойти с вами до порога, – напомнил Джер.

– А потом побежишь докладывать Верховному Жрецу о нашем сюда прибытии? – нахмурился Рамос.

– Конечно, мне же собственная шкура совсем не дорога, – ядовито отозвался осведомитель, и на это воину нечего было возразить.

– Насколько я знаю Маи, эти вести ему совсем не понравятся. И мудрее будет затаиться, – подтвердил Анхаф.

Хмуро и недоверчиво Рамос посмотрел на Тутмоса.

– А тебе бы лучше вернуться во дворец и доложить обо всем фараону. Я дам тебе свой знак, чтобы Соколы приняли тебя и проводили куда следует. Дальше ты все равно будешь бесполезен.

Скульптор расправил плечи. Его тонкие пальцы, привыкшие не к бою, а к искусству, сжались в кулаки.

– Я пойду до конца. В конце концов, я знал Нефертити и Мерит с детства, когда они еще девчонками бегали по заводям, а не участвовали в столичных интригах.

– Ты не понял меня. Это не просьба.

– А я не твой солдат. Можешь отправляться во дворец сам, если хочешь.

– И когда придет черед сражаться, кто защитит их – ты, что ли? – усмехнулся Рамос. – С резцом наперевес? Или прямо на бегу будешь делать зарисовки для будущих фресок в их гробнице?

Тутмос встретил его взгляд с упрямой гордостью.

– Еще недавно, командир, ты избегал Мерит и разве что не поддерживал слухи о темном чародействе, запятнавшем – о Боги мои – твою честь царского стража. А вот я стоял подле нее до конца.

Рамос шагнул вперед, сжав челюсть. Казалось, сам воздух между мужчинами кипел жарким маревом, как в знойный день над песками Дешрет.

– Рассказать тебе, чей конец сейчас весьма близок? – процедил он.

– Вы! – голос Мерит прозвучал резко, как щелчок бича. Она встала между Рамосом и Тутмосом, злясь на них обоих. – Нашли же время мериться… чем бы там ни мерились мужчины. Приберегите свою ярость и колкости для наших врагов!

Рамос окинул ее долгим взглядом, но все же отступил, проворчал себе что-то под нос, словно рассерженный пес, которого оттащили от порога.

– Ты нож хотя бы умеешь держать, художник? – спросил он мрачно, но уже не так враждебно.

Тутмос, переглянувшись с Мерит, чуть склонил голову.

– Поверь, я не буду бесполезен, командир. Не там, где камень хранит свои тайны.

Анхаф, казалось, выдохнул с облегчением. Джер не вмешивался, скучающе наблюдал, чем все кончится, а потом махнул рукой:

– Мы почти пришли.

Они стояли у полуобрушившейся лестницы со стесанными ступенями, ведущей через ничем не примечательный портал, лишенный каких-либо знаков. Гробницы пронизывали некрополь, словно соты, располагавшиеся на разных уровнях, и этот вход казался лишь одним из многих темных зевов среди камней и песка.

– Уверен, что нам сюда? – спросил Рамос.

Мерит не слышала, что ответил Джер, – кровь застучала в висках, зашумела водами бурного порога. Скорпион под ключицей будто ожил, покалывая жалом, вызывая жар. Почти физически она слышала многоликий шепчущий хор, зовущий ее в этот проход.

Анхаф, должно быть, тоже почувствовал, потому что резко побледнел, едва устояв на ногах.

– Да. Это здесь, – прошептал он. – Древняя скверна.

– Здесь мы расстаемся. Но прежде о ключе, который я дал тебе и обещал рассказать, что за двери он отпирает. – Джер указал на кольцо со скарабеем, которое жрица надела на палец. – Нижние тоннели. Третий проход налево от зала Черного Шакала – покоя подготовки. Там будет стена, а на ней – трещина, повторяющая изгиб змеи. Приложи скарабея к ней. Хепри откроет путь. Но не забывай – стены построены древними на совесть и все же не удерживают дыхание Дуата. А мертвые… не всегда спят крепко.

Мерит невольно вздрогнула.

– Ты не обещал идти с нами, я помню, – начала девушка, – но, может быть…

– Даже мой сиятельный господин не заходил в самую глубину оскверненной гробницы, – усмехнулся Джер, но в его глазах под напускной уверенностью жрица различила тень страха. – Кто я такой, чтобы заступать ему дорогу? Постарайся не сгинуть, жрица Серкет, – хотя бы ради того, чтобы вернуть мне долг. И да благоволят вам Боги там, куда они уже давно не заглядывают.

Отвесив легкий поклон, Джер развернулся и вскоре скрылся среди камней.

– Вот так просто взял и… – Тутмос покачал головой.

– Трус, – подтвердил Рамос.

Хоть в чем-то они были единодушны.

Анхаф беззвучно шептал слова молитвы, а потом решительно шагнул на первую сглаженную временем ступень. За ним последовали и остальные.

Когда они ступили в проход, Мерит показалось, словно она пересекла некую невидимую гробницу. Откуда-то изнутри, из темноты, пахнуло прохладой – нездешней, иномирной. Рамос и Анхаф зажгли факелы. Дневной свет перестал быть им подспорьем, когда они пересекли порог. Под ногами хрустели битый камень и черепки. Мерит хотелось верить, что не чьи-то кости. Посмотреть она так и не решилась.

Сам воздух здесь казался иным – сухой, спертый, неподвижный, словно не обновлялся веками. И откуда же была прохлада? Пахло не тлением – прахом и пылью, древней, какая бывает, когда рассыпаются папирусы и плоть, крошатся штукатурка и камень и пустыня времени понемногу захватывает все. Эта пыль висела в воздухе плотной пеленой, и горло саднило горечью.

Они прошли чуть дальше. Свет факелов выхватывал из мрака груды расколотой керамики, какую-то погребальную утварь, не представлявшую даже для грабителей интереса. Место забвения, где время остановилось.

Стены были голыми, почти необработанными, как в некоторых заброшенных гробницах. Ни штукатурки росписей, ни набросков иероглифических надписей. Если где-то и оставались изображения, сейчас они были сколоты или осыпались.

Проходы вели их все ниже, плавно опускаясь. Многие гробницы в Та-Кемет строили именно так – тоннель вниз символизировал собой нисхождение в первозданный мрак Дуата.

Что-то шелестело в коридорах, дышало в такт незваным гостям, шептало далекими приглушенными голосами. Явственнее это стало, когда они шагнули в зал, где лежало несколько сколотых каменных плит – словно столы. Кое-где были вырублены небольшие бассейны для хранения тел в натроне[40]. А на стенах угадывались изображения шакалоголового Инпу, создателя первой мумии – освященных останков Усира, Владыки Вечности.

Именно здесь, словно кобра-урей на венце Владыки, над рисунком мумии вилась трещина-змея.

Затаив дыхание, Мерит приложила к ней бронзового скарабея. Она не знала, что должно сработать, не представляла себе, что такое вообще возможно… Но раздался не щелчок даже – глухой низкий скрежет, и камень содрогнулся. Часть стены сдвинулась, поднимая тучи пыли и обнажая проход.

Из черного зева пахнуло чем-то еще более древним и страшным, живущим своей собственной непостижимой жизнью.

За этим порогом лежал путь в безвозвратную пустоту, и много веков с эпохи древних строителей никто не пересекал его. Даже свет факелов не разгонял мрак впереди, и не представлялось возможным угадать, что же лежало там.

Но Мерит словно тянуло вперед. Нефертити была там. Ждала ее.

– Вперед, – тихо сказала жрица и первая переступила порог.