Щенка Аменхотеп забрал с собой, пообещав позаботиться и о нем, и о Миу.

Мерит так и не решилась рассказать ему всю правду о своих видениях. Фараон и без того готов был перевернуть небо и землю, лишь бы найти женщину, которую желал назвать своей нареченной. Тысячи условностей сковывали его, но прежде всего – долг, незавершенность. Он должен был закончить все церемонии, связанные с подготовкой к погребению ушедшего Владыки. И он не имел права пропустить ни единого шага, чтобы не нарушить тонкое полотно древней магии, защищавшей трон Та-Кемет.

Мерит злилась – не на фараона. На тех, кто желал навредить Нефертити, а через нее – Аменхотепу. Ее подруга, избранная Богами как соратница молодого Владыки, сейчас использовалась как оружие в руках его врагов. Жрица обещала себе – просто так она этого не оставит. Вернет Нефертити и отомстит тем, кто стоит за этим.

Вот только кто?..

Чутье указывало на Верховного Жреца и его дочь, но Мерит не могла обвинить их в открытую. Сеть интриг была сплетена искусно. Один неверный шаг – и снова тень упадет на имя фараона, а любые ее слова выглядели бы после той истории просто злобной клеветой. Нет, сейчас она должна была сосредоточиться на том, чтобы найти и вернуть Нефертити, пока не стало слишком поздно. Почему Серкет показала ей такое жуткое видение? Что оно значило на самом деле – ведь не буквально же подруга находилась в плену у мертвеца?..

Сны не принесли успокоения. Образы в них были путаными, пугающими. Но золотой солнечной нитью их пронизывало осознание: Мерит на верном пути, и она не одна.

Проснувшись, девушка собрала все самое необходимое для путешествия, хоть и не знала пока, куда именно должна отправляться. Знала лишь, что в сумерках ее будет ждать ладья и обещанный фараоном страж. Что-то из личных вещей, непременно – ритуальные принадлежности, даже самые опасные из них – браслеты со скорпионами, призывающие «воинов тишины», свиту Серкет. Взяла она с собой и маленький льняной сверток, переданный Аменхотепом. Нефертити будет рада получить обратно подаренное им кольцо, ну а записка… К ней было больше вопросов.

– Шепчите мне правду, дети Хепри. Так велит владычица Серкет, – проговорила Мерит ритуальную формулу и раскинула скарабеев. – Покажите мне путь.

Она увидела воды – Великую Реку Хапи, по которой заскользит ее ладья. Потом – дом Бога. Храм. Потом – гробницу. Когда жрица вглядываясь в каждый знак, перед ней привычно разворачивался полноценный образ. Гробница – и вернулось видение с Нефертити, запертой в саркофаге. Храм – и явственно вспомнились сверкающие обелиски и огромные пилоны Ипет-Сут. Ей нужно в Ипет-Сут? Но зачем?! И без того понятно, что жрецы Амона причастны к похищению. Зачем же лезть в логово льва и дергать его за усы? Как странно… Мерит раскинула снова – и снова ей показали, что путь к гробнице лежал через храм Амона. Но не хватало какого-то элемента…

– Покажите тех, кто поможет мне, – велела жрица и, собрав скарабеев, раскинула их снова.

Знак Владыки Обеих Земель подле знака Серкет. Доброе знамение – Дом Владык поддерживал жрицу, и она поддерживала Дом Владык.

Далее шел знак воина. Мерит подумала о Хоремхебе. Еще Мутнеджмет, сестра Нефертити, упоминала, что младший военачальник – друг Аменхотепа. Скорее всего, фараон решил попросить именно его сопровождать жрицу, потому что доверял.

Знак Птаха, Великого Зодчего, указывал на скульптора. Мерит, конечно же, вспомнила Тутмоса. Может быть, он заключен под стражей в храме, и потому сперва нужно направиться в Ипет-Сут? Сердец забилось сильнее.

Потом она увидела знак жреца подле знака храма. И если храм символизировал Ипет-Сут, значит, этот жрец служил Амону. Анхаф? Да, Анхаф мог бы помочь, рассказать о планах Верховного Жреца, если только удастся с ним поговорить… И он тоже будет в Ипет-Сут. Теперь Мерит понимала яснее. Вот зачем ей нужно было попасть в храм.

Последним упал закрытый знак. Тайный союзник, которого жрица не могла расшифровать. Скарабеи молчали, не говоря о нем ничего больше, словно это еще было не точно. Словно сам он пока не решил, стоит ли идти по этому пути до конца. И все же эта «тень» падала как союзник.

– Что ж, начнем со стража, – вздохнула Мерит, завершая ритуал прорицания.

Ладья была куда меньше, чем те две, что принесли их в Уасет. И в команде – всего пара человек и кормчий. Но это был тот самый кормчий! Когда Мерит подошла к условленному месту, старик радостно помахал ей рукой.

– Рад видеть тебя, госпожа жрица!

– И это совершенно взаимно, господин, – улыбнулась она. Как же хорошо было увидеть знакомое лицо! И тем более человека, который был ей в самом деле рад. – Но как же так? Ты ведь хотел уже уйти на покой, побыть больше с семьей?

– Ты была права, зов великого Хапи непреодолим. Я частенько выхожу порыбачить на тростниковой лодочке сына. Ну а эта просьба Владыки не слишком отличается от рыбалки, – лукаво усмехнулся старик. – Сам он не смог проводить нас, но велел мне провезти тебя куда укажешь, хоть бы даже в самые бурные пороги. И я намерен его приказ исполнить в лучшем виде.

– Надеюсь, обойдемся без порогов!

Один из гребцов уже занес на ладью ее вещи. Небольшая команда готовилась к отплытию.

Мерит огляделась, ожидая, кто еще присоединится к ним. К маленькой пристани за дворцовыми садами уверенно направлялся человек – воин в легком доспехе и накидке. Он нес снаряжение и небольшой мешок с вещами. Сумерки мешали разглядеть его, но силуэт жрица узнала. Да, это был Хоремхеб, друг Владыки.

«Боги, Мутнеджмет бы отдала все приданое за то, чтоб сейчас поменяться со мной местами, – насмешливо подумала Мерит, глядя на приближающегося воина, по которому умирало немало придворных девушек. – А Киа – та бы попросту свернула мне шею».

Хоремхеб отсалютовал им.

– Приветствую, жрица Меритнейт, – доброжелательно проговорил он, чуть склонив голову. Голос у него оказался приятный, даже певучий. Тренированное тело, точеные черты, будто созданные для резца скульптора. Темные глаза смотрели прямо – ни лукавства, ни настороженности. Его взгляд был немного оценивающим, но не враждебным. – Полагаю, ты знаешь, кто прислал меня помочь тебе.

– Знаю, и за это благодарна, младший военачальник Хоремхеб, – учтиво отозвалась Мерит, тоже чуть склонив голову.

– Куда отправляемся? – спросил воин, подходя к ладье, чтобы сложить снаряжение.

– Ты – к фараону, а я дальше с ними, – сказал знакомый голос с легкой хрипотцой.

Мерит вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рамос стоял в десяти шагах от них, так же облаченный в доспех и явно готовый к путешествию. Потеснив Хоремхеба, он скинул сумку на ладью, аккуратно пристроил рядом щит, лук и колчан. Девушка приоткрыла рот от удивления.

Хоремхеб насмешливо прищурился, пряча улыбку.

– Что ж, он предупреждал меня, что может случиться и так. Возможно, ты в самом деле будешь охранять ее даже тщательнее, Рамос. Приказы сердца порой сильнее приказов фараона.

– Возвращайся к своим делам, Хоремхеб, – сухо ответил командир Соколов. – Передай фараону, что я исполню задачу.

– А что с твоими ребятами?

– Как и прежде, они будут охранять царицу, и никто ничего не заподозрит.

– Мы постараемся скрывать твое отсутствие как можно дольше. Но вы уж не задерживайтесь. Хор да дарует вам победу.

Интересно, что он пожелал им удачи не именем Амона, а именем своего покровителя, божественного сокола Хора.

Мерит переводила взгляд с одного воина на другого, так и не найдя слов. Старик-кормчий лукаво щурился, словно этого и ожидал.

– Ты идешь, львица? – спросил Рамос и протянул ей руку, чтобы помочь подняться на ладью.

Помедлив, девушка оперлась о его ладонь и взошла на борт. Он удержал ее пальцы в своих чуть дольше необходимого, потом отпустил.

Хоремхеб помахал им с берега. Кормчий уже направлял ладью к середине реки.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, – тихо призналась Мерит.

– Даже фараон ожидал, а ты – нет? – насмешливо уточнил Рамос.

– Фараон велик в своей мудрости. Где уж мне, простой провинциальной жрице.

Воин тихо рассмеялся, все еще чуть напряженно.

Проще было шутить, чем спрашивать и надеяться, что он отбросил свое недоверие. Но сейчас он был здесь, с ней, и это все, что имело значение.

Ладья взрезала темные волны.

– Куда направляемся, госпожа? – спросил корм-чий.

– В город живых, – ответила Мерит. – В Ипет-Сут.

Ладья остановилась вдалеке от основного порта, укрытая зарослями восточного берега. Дрейфовала в смолистых сумеречных водах среди легких рыбацких лодочек. Кормчий хорошо знал это укромное место, сказал, что сам не раз отправлялся в лодке отсюда, когда хотел побыть наедине с Хапи.

Миновав темные улочки засыпающей столицы, освещенные редкими огоньками светильников в окнах и у дверей, они подошли к храмовым рощам. Ипет-Сут высился впереди мрачной громадой. Шпили обелисков пронзали звездную бездну неба, точно клинки, а рельефы на пилонах и стенах, казалось, смотрели осуждающе. Даже аллея сфинксов выглядела зловеще. Но Мерит понимала – так ей только казалось, ведь сейчас она бросала вызов жречеству Сокрытого Бога. Пыталась прокрасться в сокровенную обитель Амона, словно воровка.

Рамос ступал за ней на удивление тихо для его внушительной комплекции. Он был собран, точно готовый к броску хищник, и весь обратился в слух. Несколько раз он останавливал жрицу, заслышав впереди голоса храмовой стражи, и вместе они пережидали, когда пройдут дозорные. Рамос предупреждал – Ипет-Сут располагает числом воинов не меньшим, чем дворец фараона, ведь обитель Амона – не только храм, но и сокровищница знаний и драгоценностей, и житница для голодных лет. Но местные стражи не привыкли ждать нападения. В самом деле, кто бы посмел напасть на них под взором самого Амона? Даже воры были редкостью. Высокие стены надежно защищали помещения храма.

Это Рамос предложил пройти не центральной тропой, а через храмовую рощу, которая плохо просматривалась, тем более в темноте. Потом им надлежало добраться до места, где тянущиеся от пилона стены становились чуть ниже. Мерит не собиралась никуда карабкаться – в этом она никогда не была сильна. Она надеялась, что Богиня подаст ей какой-то знак и проведет к тайному ходу. Территория храма была огромна, охватывая и часть города, и возделываемые земли под Уасет. Жрица не представляла, где именно надлежало искать Анхафа и Тутмоса.

– Пойдем, когда дозорные патрули разойдутся здесь снова, – шепнул Рамос, указав на воинов, выглядевших скорее так, будто беспечно прогуливаются, нежели охраняют. Охранять и правда было не от кого. Разве что следить за порядком.

Мерит кивнула, прислушиваясь к ощущениям. Под ключицей покалывало, и присутствие Богини она ощущала совсем рядом. Жрица ожидала, что внутренним взором увидит некую карту помещений или просто почует, куда именно нужно идти, где сворачивать, но ничего такого не произошло.

Вместо этого за спиной прозвучал тихий насмешливый голос:

– Сдается мне, вам не помешает проводник.

Рамос уже обнажил меч, закрывая собой Мерит. Обладателя голоса не было видно – говорила словно сама темнота.

– Ты ведь не собираешься брать Ипет-Сут штурмом, командир Соколов? Храбро. Громко. Порой действенно… если спешишь умереть. А если нет – действовать нужно тихо.

В саду сгустились тени. Одна из них обрела человеческие очертания. Мерит вздрогнула от неожиданности, почувствовала, как Рамос рядом с ней напрягся еще больше.

Мужчина снял головной плат, обнажая смуглое лицо с высокими скулами, губы, тронутые извечной колкой усмешкой. И она узнала эти глаза, чуть мерцавшие во мраке, словно у кота. Янтарные, смотревшие оценивающе.

«О Боги, это ведь он!» – изумленно подумала жрица.

Да, она узнала паломника из колоннады Ипет-Сут, оставившего придавивший скорпиона инжир. Узнала охотника в переулке, следившего за ней, будто приглашавшего присоединиться к партии.

Рамос среагировал мгновенно. Меч уже оказался в опасной близости от горла незнакомца. Все мышцы воина были напряжены до предела.

Мужчина даже не моргнул. Медленно, почти наигранно он поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Жест был изящным и притом полным осознания, что сила все равно на его стороне.

– Мир, благородный Сокол. Я пришел не нападать. Скорее, помочь вам.

– Помочь? – фыркнул Рамос, так и не убрав клинок. – Продать самого Маи или продать нас ему? Я знаю тебя, Джер, сын опального рода. Думал, ты верен тому, кто подобрал тебя и помог наточить клыки и когти.

– Светлейший господин тоже изволил недавно напомнить мне о тех, кто поднимается из мусора и слишком быстро хватается за власть. Разве ты так уж сильно отличаешься от меня, солдат? – усмехнулся Джер, но сейчас его улыбка походила на хищный оскал, а мягкий голос зазвенел металлом. – Но мусор, валяющийся под ногами, иногда знает такие тропки, которые и не снились благородным воинам. Не отбрасывай того, кто может пригодиться… особенно если он умеет слушать стены. – Взгляд его янтарных глаз устремился к Мерит, и в нем горело любопытство. – Я знаю, кого ты ищешь, жрица Скорпиона. И я знаю, где держат твоих союзников – скульптора Тутмоса и жреца Анхафа, усомнившегося в своем пути.

Мерит вдруг охватило странное спокойствие – она поняла, что перед ней стоял тот, на кого указывала Серкет в раскладе. Сокрытый символ. Тень, решившая действовать и стать им союзником. Разумом она понимала, сколько подвоха таит это предложение, но чутье настойчиво говорило – она должна принять его. И жрица привыкла доверять своей Богине.

Осторожно она положила ладонь на напряженную руку Рамоса, побуждая опустить клинок.

– Чего ты хочешь взамен, Джер? – ее голос звучал ровно, но твердо. Мерит позволила ему увидеть себя, всю ту опасность, таившуюся в ней. Она знала, что сейчас ее глаза потемнели и в них плескались тени потустороннего. – Люди боятся меня, а ты, стало быть, хочешь заключить сделку. Какова твоя цена? Золото? Милость фараона?

Во взгляде Джера не было страха – скорее удивление, граничащее с восхищением. Он знал, что жрица опасна, и это будто бы… будоражило воображение. Его взгляд скользил по лицу жрицы, на миг задержался на ее губах.

Джер чуть приблизился – осторожно, ведь Рамос по-прежнему защищал девушку. Воздух вокруг осведомителя Верховного Жреца словно сгустился – пахнуло пылью, дорогими благовониями и чем-то еще… Так пах воздух над Та-Дешрет перед песчаной бурей.

– Мои аппетиты весьма скромны, госпожа, – тихо, доверительно проговорил он. – Всего лишь… обещание. Один маленький, совсем незначительный долг. Услуга. Я сохраню твое обещание у сердца и напомню о нем… когда сочту время подходящим.

– Не смей ничего ему обещать, – процедил Рамос. – Тот, кто предал однажды, предаст и снова. А он ведет странную игру.

Мерит вздохнула.

– Боюсь, у нас нет выбора… Хорошо, Джер. Я пообещаю тебе – если ты поможешь нам вывести Анхафа и Тутмоса из храма. И укажешь путь к Нефертити.

– А ты не скромничаешь в просьбах, жрица Скорпиона, – тихо рассмеялся Джер. – Договор.

Он протянул Мерит открытую ладонь, на которой лежал небольшой бронзовый перстень. Скарабей катил солнечный диск – символ возрождения, как тот лазуритовый, что Аменхотеп подарил Нефертити. Только от этого амулета веяло чем-то… зловещим.

– Ключ тебе пригодится, и я расскажу, что за двери он отпирает, когда мы выйдем отсюда. Взамен – лишь пара капель крови, чтобы скрепить обещание. Чтобы ты и твоя Богиня точно услышали меня, когда придет срок.

Мерит не знала, пожалеет ли об этом после. Но сейчас она могла думать только о том, что должна спасти Нефертити. Время отдавать долги придет позже.

– Меритнейт, – предупреждающе позвал Рамос, но жрица уже коснулась своего ритуального кинжала.

И протянула Джеру ладонь. Их пальцы соприкоснулись.

– Обещаю тебе услугу в ответ на твою помощь.

Кольцо обожгло холодом далеких гробниц, но Мерит пересилила себя – надела. Джер чуть усмехнулся, слизнул ее кровь со своих пальцев.

– Договор, – повторил он. – А теперь идите за мной.

Воздух был тягучим от молитв и запаха благовоний. Сами камни дышали древними таинствами, величием всех Владык, закладывавших здесь святилища век за веком во славу своего защитника и покровителя, Амона-Ра. Ипет-Сут никогда не засыпал до конца – жрецы вели здесь постоянное бдение. Мерит слышала их певучие голоса, читавшие речитативы молитв. Чувствовала взгляды Богов, духов и прежних фараонов, смотревших на нее со стен. Чувствовала внимание самого Амона, обращенного к ней, пока Джер бесшумной тенью скользил по переходам храма, ведя их с Рамосом потайными путями.

«Я ничего не желаю похитить у тебя, Сокрытый в своем Сиянии, – беззвучно шептала она, мысленно обращаясь к хозяину обители. – Я пришла лишь за тем, что принадлежит мне. Я должна вернуть Та-Кемет ее будущую царицу».

Голоса жрецов зазвучали громче, ближе. По знаку Джера Рамосу и Мерит пришлось чуть ли не вжаться в стену. Небольшая процессия жрецов прошла совсем близко, неся ларцы со священными инструментами и курильницу с благовониями. Шелестящий звон систров и мерный стук ритуального барабана сопровождал их песнопения. И никто из жрецов не обратил свой взор в один из темных проходов, где прятались незваные гости.

Амон дал свой ответ. Мерит чувствовала – Он дозволяет.

И уже увереннее жрица пошла по лабиринту коридоров, мимо залов с огромными, испещренными священными письменами колоннами, подпиравшими небо, и колоссальными статуями Владык и Богов. Мимо молельных дворов и мощеных троп для священных процессий. Стражи и правда почти не было – здесь властвовал сам Амон.

Они нашли Анхафа в одном из Домов Жизни – скриптории[35] неподалеку от недостроенного святилища Атона. Мерит пожалела, что сейчас нет времени пройти дальше, своими глазами посмотреть на место из ее снов-путешествий, где она так часто встречала Аменхотепа. Святилище, где так и не состоялась желанная фараону церемония, которую он хотел провести вместе с Нефертити в память о своем отце.

Небольшая длинная комнатка была полна свитков. Некоторые из них, бережно разложенные, разве что не рассыпа́лись от времени. Как раз такой и переписывал Анхаф, сидя в позе писца в тусклом свете пары масляных светильников. Тщательно он выводил каждый знак, но на его лице отчетливо запечатлелась усталость, а на лбу проступили капельки пота. Сколько времени он провел здесь, в своем «не совсем заключении»?

Войти они не успели – пара стражников направлялась к Дому Жизни, о чем-то беседуя. Джер скрылся в тени прежде, чем кто-либо успел что-то сказать. Рамос толкнул Мерит в скрипторий, а сам замер на пороге. Голоса звучали уже совсем близко, а на стенах заплясали огни факелов.

Стражи не успели заметить его – Рамос оказался быстрее. Миг – и его мощная рука обхватила горло одного из воинов. Мерит зажала ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. Убивать стражей или жрецов прямо в храме их Бога?! Но, к счастью, Рамос понимал, что делает, и только оглушил стражника.

Второй уже рванул к нему, намереваясь покарать незваного гостя. Занес тяжелую дубину… и натолкнулся на сокрушительный удар кулака. Еще удар, и с глухим стуком стражник осел у ног Рамоса. Командир Соколов поспешно затащил обоих в скрипторий, связал им руки найденной здесь же бечевой. Все заняло несколько вздохов, хотя Мерит будто забыла, как дышать.

Анхаф потрясенно смотрел на них, потом устало улыбнулся и покачал головой.

– Я… допускал такую возможность, но не смел надеяться, – произнес он тихо.

– А зря. В надежде себе никогда не нужно отказывать, – насмешливо сказал Джер, снова появляясь из ниоткуда.

Рамос закатил глаза, пробормотав что-то нелестное. Жрец недобро прищурился.

– Ты. Вездесущая тень.

– Лестно. – Джер насмешливо поклонился. – Я ведь в самом деле пришел помочь.

– Никогда ты не был добрым вестником. Стало быть, теперь ты – слуга двух господ?

– Что я слышу в твоем голосе – неужто укоризну? – Джер картинно приложил ладонь к уху. – В тебе, Анхаф? В жреце, до сих пор не знающем, какому Богу правильнее служить?

Анхаф обернулся к Мерит и Рамосу.

– Это ведь из-за него вас обвинили в клевете. Из-за него мое предупреждение выглядело предательским. Он – ядовитый клинок Верховного Жреца, разящий во тьме.

– Мне всегда нравилось, как ты красиво складываешь слова. – Джер с улыбкой покачал головой.

Глаза Рамоса сверкнули гневом, и он перевел взгляд на осведомителя.

Мерит успела подхватить воина под локоть прежде, чем он успел натворить дел.

– Пожалуйста, хватит, – обратилась она к Джеру и Анхафу. – Нам нужно забрать Тутмоса и скорее уходить.

– М-да, эти двое долго не проспят, – осведомителькивнул на стражников без сознания. – Хотя я мог бы продлить их сон навечно – вам стоит только попросить…

– Даже не думай, – рыкнул Рамос.

– Пойдемте, – приказала Мерит. – Препираться будете за стенами храма.

Мерит никогда не задумывалась, есть ли в Ипет-Сут темницы. Да и зачем? Преступников держали в городской тюрьме. Застенки были и во дворце. Но если нечто подобное и было в храме – это осталось тайной, потому что Джер провел их к кладовым.

– Ждите здесь, вы оба, – тихо велел он Мерит и Анхафу, оставив их в тени небольшой колонной галереи, ведущей к одному из боковых святилищ. Дальше путь лежал через небольшой открытый двор, который патрулировала стража. – А вот тебя попрошу пройти со мной, Сокол. Тебе придется повторить свой ход. И прикрой лицо – тебя ведь могут узнать. Неловко получится, правда же?

Рамос фыркнул.

– Будь осторожнее, – тихо попросила Мерит, коснувшись его руки, и взгляд воина потеплел.

– Ты за меня боишься или за них, львица?

Жрица прямо встретила его взгляд.

– Вернешься благополучно – узнаешь.

Воин шутливо отсалютовал ей и скрылся за колонной. Мерит и Анхаф отступили в галерею. Жрица переглянулась со своим спутником.

– Почему он помогает нам, ты знаешь? – прошептала девушка.

– Из соображений личной выгоды. Всегда только из них. Кажется, между ним и Верховным Жрецом приключился небольшой… разлад. Об этом мне почти ничего не известно, кроме смутных слухов, – Анхаф покачал головой. – Но в итоге Джер решил повеселиться по-своему.

– То есть мы зависим от чужой прихоти и веселья.

– Как бы там ни было, я благодарен вам за то, что пришли за мной. Времени у нас очень мало.

– Ты не сказал, почему помогаешь нам ты.

– Сказал, жрица, но ты, кажется, плохо слушала меня. – Анхаф чуть улыбнулся, глядя на нее доброжелательно. – Владыка выбрал меня приглядывать за его строящимся святилищем. И не только за святилищем. Таков мой долг и воля моего сердца, если желаешь. Так я считаю правильным.

– Но как же Верховный Жрец?

– Ему отвечать пред Богами на собственном суде. Я могу отвечать лишь за себя и не хочу попрать доверие ушедшего фараона.

– Ты знаешь, что сделали с Нефертити?

– Подозреваю, и…

Их разговор прервал шум со стороны двора. Приглушенные возгласы и звуки драки. Мерит не решилась выглянуть и посмотреть – боялась выдать их и ненароком отвлечь Рамоса. Вскоре все смолкло, и ненадолго двор охватила тишина. А потом в конце галереи Мерит услышала тихий звук шагов. Сжала рукоять ритуального кинжала, зашептала обращение к Серкет.

Первым показался Джер – текучая тень, скользящая среди колонн.

Следом шел Рамос и вел побледневшего молодого мужчину, сжимавшего в одной руке кинжал, в другой – медный резец. Его лицо было маской застывшего гнева, и Мерит едва узнала старого друга.

– Тутмос, – тихо позвала она, и скульптор вскинул голову:

– Боги, Мерит, это правда ты. Послушай, все не так, как они говорят! Я расскажу тебе правду! Мы все расскажем фараону, и…

– Так, разговоры – после. Сейчас – уходим, – приказал Джер и жестом позвал их за собой.