Когда Мерит покинула покои Кии, в ее разуме царило смятение. Она вспоминала каждое слово, каждый жест Верховного Жреца, пытаясь разгадать смыслы, найти подвох. Он пытался убедить ее или предупредить? И не мог же он всерьез рассчитывать, что она предаст Нефертити. Хотя этого он вроде бы как раз и не ждал и даже похвалил ее за верность… Ей было быгораздо легче, если бы Маи обвинял ее, а не говорил так по-доброму. Теперь Мерит вообще не знала, что думать. Разум и внутреннее чутье пребывали в конфликте – отвратительное чувство.

И Киа… Киа, не проронившая ни слова за всю их встречу, хотя обычно ее аж распирало от желания бросить какую-нибудь колкость.

Все это казалось очень странным, хоть Верховный Жрец и располагал к себе и ясно дал понять, что предпочел бы видеть Мерит на своей стороне. Все было куда сложнее, чем ей виделось прежде. И как странно получалось… царица Тэйи отвергала ее, терпела ради Нефертити. А человек, который вроде как должен был считаться их врагом, принимал.

С этими мыслями Мерит добралась до мастерской Тутмоса… но там никого не оказалось. Будто бы сегодня никто и вовсе не входил в помещение. Инструменты лежали в идеальном порядке – Тутмос всегда убирал их на свои места в конце дня. На циновках пристроились несколько глиняных заготовок и образцов камня. Чертежи с улочками скульптор куда-то убрал.

Мерит решила подождать его немного – вдруг он сегодня задерживался? Походила и осмотрелась, аккуратно касаясь едва тронутых резцом камней и глиняных лиц с пока еще не проступившими чертами. Здесь было все так же хорошо и спокойно, но без Тутмоса мастерская лишилась одухотворяющего присутствия – как дом, лишившийся живого тепла хозяев. Без него здесь было как-то… неправильно. Вроде и не так много времени прошло с их приезда в столицу, но это место уже успело стать его.

И снова Мерит охватила странная тревога, которую она гнала прочь. В сердце обретались мрачные тени, хотя за окном все так же щебетали птицы и солнечная ладья проливала свои лучи на тенистый шепчущий сад.

Сколько она прождала здесь, жрица не знала. Решила, что спросит позже у дворцового зодчего – может, тот призвал своего талантливого подчиненного для какого-нибудь важного дела. Тутмос просто не успел рассказать.

В покоях никого не оказалось – Нефертити ещене вернулась. Служанка принесла Мерит ужин, а потом привела щенка, привыкшего ночевать рядом с хозяйкой. Он все ходил, обнюхивал спальню, словно искал кого-то, и тихонько поскуливал.

– Она скоро вернется, – улыбнулась жрица. – Она всегда возвращается к вечеру, даже если поздно.

Сумерки за окном сгущались, а потом опустилась ночь. Мерит уже поужинала, поделилась сыром со щенком и кошкой. Нефертити так и не пришла.

«Наверное, фараон или царица задержали ее», – думала жрица, обещая себе не засыпать, дождаться.

Она села на ложе. Кошка устроилась у нее на коленях, а щенок свернулся у ног. Их тепло умиротворяло. Занавеси покачивались на окнах от легкого ветерка, убаюкивая. Дрема сковывала, плотно укутывала. Сквозь нее пробивалась острая тревога, но Мерит поняла вдруг, что слишком устала… так устала… Показалось, она только моргнула…

А проснулась от того, что щенок вылизывал ей лицо. Сама она лежала на смятом покрывале. В окна бились солнечные лучи, в саду пели птицы. Сколько же времени прошло?!

Мерит села, растерянно оглядевшись. Вчера она даже не раздевалась, хотела дождаться Нефертити и не ложиться спать. Но, судя по всему, подруга этой ночью так и не приходила… Мысли ворочались неохотно. Впервые за долгое время она спала крепко и совсем без сновидений. Без тревог и страхов. В голове чуть звенело, и это было даже приятно.

Взгляд девушки упал на поднос с остатками ужина, где уже успели похозяйничать Нэбу и Миу. И щенок, и кошка тоже казались немного сонными – никуда не спешили, не играли, только зевали и потягивались. Песик даже хвостом вилял несколько вяло, но в остальном выглядел вполне здоровым.

Мерит взвилась на ноги, подхватила поднос, осторожно обнюхивая, пробуя на вкус. Нет, это был не яд. К ядам у нее была особая стойкость, слава Владычице Серкет. Но, получается, их… усыпили? Как иначе объяснить, почему она проспала так крепко, беспробудно? И вместе с ней, получается, оба зверя. Некое успокаивающее снадобье, возможно, целебное – она не знала, что именно, хотя о подобных свойствах слышала. С ней не хотели расправиться – ее просто… отодвинули.

Выглянув за дверь, Мерит кликнула служанку, чтобы та принесла воды и забрала поднос.

– Ты видела госпожу Нефертити? – требовательно спросила она, но служанка лишь испуганно покачала головой и поспешила удалиться.

Мерит быстро привела себя в порядок и собралась уже выйти, когда в дверь постучали. Сердце забилось было радостно – скорее всего, это Тутмос пришел, ведь Нефертити не стучалась в собственные покои. Мерит подлетела к двери, открыла…

…на пороге стояла Киа. Выглядела она не слишком довольной тем, что пришлось явиться сюда, но смотрела на жрицу без прежнего презрения. Коротко она посмотрела за плечо Мерит.

– Стало быть, правда, – пробормотала она. – Позволишь войти?

Жрица посторонилась, пропуская Кию в покои, и притворила дверь. Миу зашипела и прыгнула на балкон – не то спросонья, не то ей не понравилась именно эта гостья. Нэбу вилял хвостом, растерянно поглядывая на обеих девушек, будто спрашивал, почему здесь только они, а не его хозяйка.

Киа остановилась посреди комнаты, разглядывая обстановку – видимо, сравнивала, насколько покои Нефертити уступали ее собственным или, напротив, соответствовали. Мерит скрестила руки на груди.

– Твое появление неожиданно. Доброго дня.

– Не так уж и неожиданно. Я просто хотела удостовериться, правдивы ли слухи, или кое-кто во дворце опять почем зря языком мелет. – Киа нахмурилась, сделав рукой неопределенный жест.

Остатки дремы как рукой сняло, и сердце тревожно сжалось.

– О чем ты говоришь? – тихо спросила Мерит, кляня себя за то, как дрогнул ее голос.

– Разное говорят. Им только дай пищу для болтовни… Вы ведь никогда не расставались, правда?

– Почти нет, – кивнула жрица. – К чему ты клонишь?

Киа словно намеренно испытывала ее терпение, хотя казалась по-настоящему взволнованной. Она заговорила быстро, не давая Мерит вставить ни слова и даже толком осмыслить этот поток фраз.

– Говорят, наша гостья сбежала. Кто-то добавляет – со своим любовником из провинции. Мастером-скульптором, которого так высоко оценили дворцовый зодчий и сам фараон. Еще говорят, Нефертити не выдержала величия Уасет и Владыки. А может, не выдержала темных слухов, которыми была окружена после той… истории. Или же не пожелала принимать некое предложение фараона, на которое он вот уже не первый раз завуалированно намекал. Ведь отказывать фараону не принято, хочешь ты того или нет. – Киа печально улыбнулась. – Как бы там ни было, Нефертити нет во дворце. Я была уверена, что если б она сбежала, то тебя бы тоже здесь не оказалось, но…

– Это ложь, – тихо проговорила Мерит, сжав кулаки.

– Что?

– Ложь. Она не могла сбежать! И не было у нее никакого любовника.

– Почему? – Киа изогнула бровь. – О ее красоте разве что не песни слагали при дворе. А этот мастер вроде бы создавал скульптуры, очень на нее похожие. Вы ведь прибыли из Хент-Мина все вместе, разве нет?

– Это не твое дело! – резко ответила жрица.

– Зачем же так грубо? Я лишь пришла уточнить. Не скрою – меня ее отбытие только радует, уж прости. – Киа развела руками, и Мерит видела – говорит она совершенно искренне. – Мы с ней не то чтобы подружились, тем более что у нас обеих за спиной говорили слишком многое. «Нефертити то, Нефертити это. Неужто она заменит Кию?» – передразнила дочь Верховного Жреца. – Кому приятно такое слышать?

«И правда, кому приятно», – подумала Мерит, но промолчала.

– Меня удивляет, почему она сбежала со скульптором – любовником или нет, не важно… а тебя забыла во дворце. Тебе-то что здесь делать без нее?

– Она не могла сбежать, – упрямо повторила жрица.

Даже решись Нефертити на такое – хотя зачем бы ей? почему?! – подруга не могла не предупредить. Мерит была в этом уверена! Не могла, и все!

– Может быть, посмотришь ее вещи? – осторожно предложила Киа. – Вдруг что-то пропало?

Мерит растерянно огляделась. Вчера ей даже не пришло в голову посмотреть. И не хотелось потакать Кие, бросаться проверять, словно она прислушалась к этой болтовне… но искушение было слишком велико.

Косметические принадлежности на столике остались нетронутыми. Там же лежал гребень, подарок царицы Тэйи. Не пропало ничего из украшений в шкатулке – не хватало только тех, которые Нефертити надела.

Но когда Мерит заглянула в плетеный сундук, тоувидела, что пропала пара туник и кое-что из личных вещей, а еще шерстяная накидка. Словно кто-то собирался осторожно, чтобы ничего не заподозрили. Оставил все ценности, взяв только самое необходимое.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Киа.

Потрясенная, жрица закрыла крышку и села на сундук, медля отвечать. Словно пропавшие вещи могли каким-то образом снова появиться внутри. И только сейчас, посмотрев на маленький домашний алтарь, она увидела, что не хватает статуэтки Хатхор, которую Тутмос создавал для Нефертити.

– Ложь, – повторила Мерит.

– Ложь? – Глаза Кии сверкнули. – Или горькая правда, которую ты, жрица, не хочешь видеть? Может быть, она просто осознала, что ее место не здесь, а там, куда зовет сердце? Это я еще могу понять… – добавила она с некоторой грустью, но соскользнувшая было маска снова встала на место. – Трон Амона слишком высок для дочери управителя сепата. Тем более что у нее, в отличие от многих из нас, есть выбор.

Мерит резко поднялась. Сказать она хотела очень многое, горячо возражать, что Киа совсем не знала Нефертити и вообще ничего не знала! Но горло будто сжали тисками. Она не понимала, что происходит. Хотелось, чтобы все это оказалось просто сном.

– Зато твое место могло бы быть здесь, среди нас, раз уж отец разглядел в тебе что-то. Подумай о том, что так редко кому бывает даровано и предложено, – тихо сказала Киа и развернулась, чтобы уйти.

В тот момент громко постучали – Мерит даже вздрогнула от неожиданности, а Киа удивленно изогнула бровь. Жестом она предложила жрице открыть.

Песик запоздало затявкал.

Кто бы ни стоял за дверью, терпения у него было не слишком много – настойчивый стук повторился.

– Да, сейчас, – неуверенно отозвалась Мерит.

На пороге оказался один из Соколов.

«Не Рамос…» – разочарованно подумала девушка, сама удивившись неожиданной мысли.

– Госпожа, – Сокол чуть поклонился Кие, потом Мерит – уже менее почтительно. – Ты. Жрица Меритнейт. Тебя ждет царица.

– Удачи, – шепнула Киа и проскользнула в коридор.

В небольшом зале среди полок со сложенными свитками у стола, заваленного папирусами, царица Тэйи и советник фараона Пареннефер слушали доклад командира.

Мерит смотрела себе под ноги – так было легче. Она помнила тот роковой доклад Рамоса, которому никто не поверил, как и ее словам. Здесь у нее не было союзников – ни царица, ни советник Пареннефер, ни даже глава Соколов не станут слушать. Разве что Аменхотеп… Фараон, как и в тот день, стоял у окна, отвернувшись и заложив руки за спину.

– Госпожа, говорят, ее в самом деле видели в су-мерках, отправляющейся на тайную встречу. И молодой скульптор ушел в тот же день, – говорил Пареннефер. – Ну а это подтвердил наш зодчий – они с Тутмосом должны были встретиться, обсудить какую-то работу. Скульптора видели у пристани. Нам уже доложили.

– Мне неважно, о чем говорит весь дворец. Да хоть вся столица. Я хочу понимать причину! – отчеканила Тэйи и указала на Мерит. – Ты – ее ближайшая подруга. Почему она сбежала?

– Взвешивай каждое свое слово, – сказал Рамос, и в его тоне отчетливо ощущалось предупреждение. Недоброе предупреждение.

Слова замерли где-то в горле. Как было говорить, если никто не станет слушать?

Но она помнила тот вечер и помнила слова подруги.

– Нефертити не могла сбежать, – тихо, но твердо сказала Мерит. – Даже когда я спрашивала, не хочетли она навестить отца, она сказала, что уезжать нельзя. Что это будет признаком слабости. Что… – Девушка нерешительно посмотрела в спину фараону, жалея, что он не видит ее взгляд. Он единственный, кто мог бы поверить. – Что она нужна… здесь.

– Если ты прикрываешь их побег, тебе лучше сознаться, дитя, – голос царицы был очень усталым, но в черных глазах светилась холодная решимость. – Нефертити не покинула бы Уасет без тебя. И раз уж ты осталась…

Девушка вспыхнула.

– Она никуда не сбегала! – и тут же, устыдившись собственной неучтивости, добавила тише: – Не сбегала. Я не знаю, что произошло. Но она бы никогда не стала…

– Что говорят твои видения? – прервала Тэйи.

Мерит потрясенно уставилась на царицу.

– Да, я хочу знать, – подтвердила та. – Что твоя Богиня говорит об этом?

Рамос молчал, а его лицо казалось каменным. В прошлый раз ведь именно видения Мерит повлекли за собой неприятности.

– Владычица, нужно ли нам доверять смутным видениям, когда у нас есть доказательства? – тихо спросил Пареннефер.

– Что ты хочешь сказать мне? – Царица обернулась к советнику. – Что женщина, которую я ввела в свой круг, которая поддерживала фараона, оказалась слабовольной? Или, может быть, ты поддержишь некоторых придворных, шепчущихся по углам, что одна из первых красавиц испугалась намеков Владыки? Нет, здесь какая-то ошибка.

Советник отвел взгляд.

Мерит задохнулась от возмущения – она же сама была свидетельницей тайных встреч Нефертити и Аменхотепа! Видела, как сердце Нефертити понемногу оборачивается к нему. Знала, что роман с Тутмосом закончился еще в Хент-Мине, когда подруга приняла решение вернуться в Уасет. Кто же распустил такие слухи, Боги!

«Верь своему сердцу и своей Богине, жрица, даже если наступит миг, когда все отвернутся. Серкет поведет свою избранную», – вспомнила она слова наставника Эйе.

– Я буду просить мою Богиню снять пелену с нашего взора, – сказала Мерит. – Я не верю чужим наветам, как бы убедительно ни выглядело увиденное кем-то. Я знаю сердце моей Нефертити. И оно… в Уасет.

Она видела, как едва заметно дрогнули плечи фараона. Видела нить сердоликовых бусин под его золотым браслетом.

– Если ты говоришь правду, помоги нам отыскать ее, дитя, – сказала Тэйи. – Если же лжешь… лучше тебе покинуть город. Потому что я не желаю осквернять священные семьдесят дней суровым наказанием, соответствующим такому проступку.

– Наказаний не будет, – сказал фараон, не оборачиваясь, – как не будет и преследования. Я никогда не желал неволить Нефертити. Ты можешь идти, Меритнейт.

И хотя он не смотрел на нее, жрице показалось, что в его словах было заключено больше, чем просто приказ. Скорее всего, Аменхотеп найдет способ поговорить с ней наедине. Не сейчас, не при всех.

Погуляв в саду со щенком, стараясь никому не попадаться на глаза, Мерит предпочла вернуться к себе и не выходить. Ей нужно было сосредоточиться.

Дворец гудел, полный слухов и наветов. Исчезновение Нефертити, любимицы царицы, о которой говорили как о новой наложнице фараона или даже о чем-то большем, будоражило умы придворных. Но жрица не верила ни единому их слову. Кто-то все умело подстроил… вот только кто? Киа и Верховный Жрец? Возможно ли, что тот разговор стал лишь попыткой отвлечь ее? А потом ей в еду подсыпали успокаивающее снадобье… потому что кто-то уже успел узнать и донести – яд не возьмет жрицу Серкет. Тот случай на празднике на вилле господина Нехеси был проверкой.

«Ты – ее защитница, но кто защитит тебя?»

– Меня защитит моя Богиня, – решительно прошептала жрица, запирая дверь.

Кошка и щенок притихли, наблюдая за каждым ее движением, словно чувствовали важность момента. Жрица разожгла жаровню, бросила сухих трав. Налила чистой воды в небольшую алебастровую чашу и достала обсидиановый ритуальный нож.

Тени сгущались, плясали на стенах, безмолвно обращаясь к ней, желая рассказать.

Мерит поднесла нож к ладони. Лезвие было острым – такими пользовались и бальзамировщики, делая небольшой надрез в теле, чтобы извлечь внутренности и подготовить останки к вечности. Капли крови упали в воду, расплываясь багровым облаком.

– Дай мне увидеть. Где она?

Жрица вглядывалась в мутнеющую поверхность, отпуская сознание на волю Богини. Воздух затрепетал. Тени на стенах зашевелились, принимая знакомые формы. Скорпионы поползли к ней со всех сторон, подняв жала в тревожном приветствии. Перед внутренним взором вспыхнули образы.

Темнота. Камни и песок. Стены, покрытые иероглифами, местами сбившимися… или сбитыми специально чьей-то решительной рукой, несущей забвение. Гранитный саркофаг… а в нем – Нефертити! Но не спящая, нет. Руки были уложены в погребальной позе царицы – одна вдоль тела, другая прижата к сердцу. Синие глаза распахнуты от ужаса. Губы шептали что-то беззвучное. И по телу, кажущемуся хрупким, иссыхающим, ползли тени. Обволакивали, заползали в рот и нос, словно завладевали им. А рядом, склонившись над Нефертити, восседала на потускневшем троне другая фигура – иссохшая, обвитая погребальными пеленами. И чем сильнее тускнели глаза Нефертити, тем ярче разгорались в темноте глаза мертвеца, полные жажды жизни и вместе с тем – ненависти ко всему живому. Мертвая фигура медленно подняла голову, словно почуяла незримое присутствие жрицы…

Прежде чем взор горящих мертвых глаз обратился к ней, Мерит прервала связь. Отдышалась. Сердце бешено колотилось.

Нефертити грозила беда. Конечно же, это был не побег. Ее похитили! Заточили в гробнице. Принесли в жертву. Настоящее это было или будущее, но Мерит видела духовную битву за существование. И над всем этим – зловещую тень.

– Где же ты, моя милая… – выдохнула жрица, сжав руку в кулак. Ранка уже затянулась, повинуясь воле Серкет, – без шрама. – Я найду тебя. Помогу, пока не стало слишком поздно.

Щенок тявкнул, подбежал к балкону. Мерит резко обернулась, окончательно выходя из транса.

Аменхотеп проскользнул в комнату, окинул ее взглядом, полным светлой печали. Его сердоликовые глаза словно потускнели. Но Мерит видела, как тени перед ним расступались, так велика была сила его внутреннего огня. Щенок крутился у его ног, и фараон опустился на одно колено, гладя Нэбу, как это часто делала Нефертити.

– Сколько раз я приходил сюда, и ты была стражем наших встреч, Меритнейт. – Он чуть улыбнулся. – Я благодарен тебе. За все благодарен. Но я давно научился смиряться с волей Богов и не обманываться. Взгляни, я хотел показать тебе это – с глазу на глаз.

Мерит поднялась ему навстречу и приняла из его рук небольшой сверток из тонкого льна. На крохотном папирусном свитке были начертаны несколько фраз, и, увы, девушка узнала руку своей подруги. А поверх свитка лежало кольцо – лазуритовый скарабей, с которым Нефертити не расставалась.

«Я должна уйти, Владыка мой. У меня нет оправданий. Надеюсь лишь, что ты поймешь меня…»

Строки поплыли перед глазами. Ужасное видение было еще слишком ярким, и фрагменты этой картины просто не складывались воедино.

Мерит вспоминала, как Нефертити радовалась подаренному Аменхотепом щенку. Как говорила, что не оставит фараона, потому что нужна ему в самые темные часы перед рассветом. Но как же так?..

– Это писала она? – мягко спросил Аменхотеп, и Мерит кивнула. Он вздохнул. – Что ж… я сохраню эту память о своей мечте.

– Нет, подожди! – жрица подалась вперед, взяла его за руку – не фараона, своего друга из сновидений. – Это неправильно! Все это неправильно. Она хотела остаться здесь, подле тебя, пусть пока и не разобралась до конца в своих чувствах.

– Более всего мне бы хотелось поверить твоим словам, – тихо проговорил он. – Не только потому что ты – друг, но и потому что сердце предпочтет склониться к тому, на что надеется вопреки всему.

– В этом письме… она надеялась, что ты ее поймешь, что бы это ни значило.

– Я понимаю. Правда, – Аменхотеп чуть улыбнулся и сжал руку Мерит. – Благодарю, что пытаешься воодушевить меня, но я не хочу терзаться надеждой. Так мне легче будет принять ее выбор. Возможно, я… и правда слишком поспешил. Ты ведь знаешь, что говорят при дворе?

– Среди всех прочих возмутительных глупостей? – Мерит нахмурилась.

Он покачал головой.

– Даже среди этих сплетен есть зерно правды. Она знала, что, когда пройдут семьдесят дней, я предложу ей стать моей супругой. Царицей. Я дал понять это ей… и всему двору. – Аменхотеп коснулся кончиками пальцев сердоликовых бусин на запястье. Этот жест казался таким естественным. Он явно делал так уже не раз. – Она испугалась, так говорят.

– Ты любишь ее? – спросила Мерит прямо, уже не думая о том, насколько дерзко это прозвучит.

– Не для себя, – ответил он, не замешкавшись ни на один удар сердца. – Для нее.

– Тогда позволь мне разобраться в этом прежде, чем отбросишь надежду.

И тогда на краткий миг она увидела в его взгляде свет, озаривший сердоликовые глаза и все его лицо, ставшее нездешне красивым.

– Я верю тебе. Скажи, чем я могу помочь, Меритнейт.

– Нефертити… попала в беду. Богиня показала мне это ясно. Я думаю, ее похитили. Как-то подстроили, чтобы все решили, что это побег. Скорее всего, и наш друг Тутмос попал в ловушку, а его именем прикрыли это преступление.

– Она жива? – перебил Аменхотеп. – Где она может быть?

– Если бы я только знала… Богиня поведет меня. Я должна успеть в срок.

В его взгляде плескалась буря.

– Я хочу отправиться с тобой. Мне безразлично, что подумают остальные, если меня не будет. Но я должен… закончить погребение. Завершить ход ритуалов согласно Закону Маат. Если этот ход будет нарушен и Сила не перейдет ко мне от отца, когда его ладья уходит за горизонт и с рассветом восходит моя, Исфет[33] придет в наши земли.

Мерит видела, Аменхотеп готов был отправиться хоть в самый Дуат, если бы это помогло вернуть Нефертити. Но фараон должен был думать прежде всего о Та-Кемет и о народе, а не о себе и нуждах своего сердца.

– Ты стоишь на страже нас всех, Владыка, – сказала жрица, коснувшись его руки. – Я помогу вернуть ее. Она безумно дорога мне. Ради нее я готова пожертвовать и жизнью, и своим посмертием.

Казалось, он не слышал – думал только о том, что может сделать для нее и для Нефертити.

– Сложно выделить отряд, не привлекая внимания… но я дам тебе стража, которому доверяю. Лучшего. Ты не будешь одна. Все, что потребуется для путешествия, у тебя будет. И яростные защитники моего трона будут охранять тебя моим именем, – с этими словами Аменхотеп снял свой золотой браслет, под которым носил нить бусин.

Его имя, заключенное в защитный круг шен[34], было окружено коршуном и коброй, защитницами Верхней и Нижней земель. И голову каждой из защитниц трона венчал солнечный диск. Браслет он замкнул на запястье Мерит, и она почувствовала, как по руке прокатился жар, возжигая кровь, такой силой обладал этот амулет.

– Я буду знать, что с тобой, и смогу поделиться своей Силой даже на расстоянии. Вернешь, когда все закончится, – сказал Аменхотеп в ответ на ее невысказанный вопрос. – Только…

Мерит ободряюще сжала его руку и улыбнулась:

– Я верну ее. И ты сам скажешь ей все, что хотел.