На рассвете они прощались на берегу, и прощание это было торжественным и печальным. Кормилица Тия украдкой утирала слезы. Господин Нехеси обнимал дочь, которой так гордился. Она поднималась высоко к самому трону Та-Кемет… но управитель терял свою драгоценную преемницу. Девятый сепат осиротеет без Нефертити.

Но Та-Кемет обретет чудесную царицу, в этом Мерит не сомневалась.

Наставник Эйе, попрощавшись с Нефертити, отвел жрицу в сторону.

– Ты любишь ее и всегда была верна ей. Пригляди за ней там, где оскалы порой будут неотличимы от улыбок друзей, – попросил он. – Жрецы Амона не оставят это просто так. Она – угроза для их власти. Невеста из знати, не из жречества. Моя сестра, конечно же, предложит своему старому другу сделку и обеспечит Кию высоким положением. Но Маи хочет большего – неоспоримого влияния в Доме Владык. Посредством этого пусть пока и несостоявшегося брака он укрепляет свои храмы. Маи попытается добиться того, чтобы слово фараона не значило ничего без воли Верховного Жреца. Киа – его оружие.

– Я понимаю и буду бдительна, – серьезно сказала Мерит. – Уберегу Нефертити там, где не помогут мечи и щиты наших воинов. Буду защищать ее всеми своими силами, дарованными мне Серкет.

Эйе заглянул ей в глаза.

– Твой дар редкий и может пугать, но я знаю, что нам он послужит на благо. Верь своему сердцу и своей Богине, жрица, даже если наступит миг, когда все отвернутся. Серкет поведет свою избранную.

В его словах ей почудилось мрачное предзнаменование. Впрочем, они ведь действительно отправлялись в логово хищников.

Наставник улыбнулся.

– Тебя беспокоит, что моя сестра, царица Тэйи, относится к тебе с подозрением. Это не личное. Просто многолетняя жизнь при дворе научила ее везде искать опасность, и завоевать ее доверие действительно непросто. Ей нужно время, чтобы приглядеться к тебе.

– Я привычна к недоверию и страху других, – пожала плечами Мерит, – а завоевать расположение можно только делами. Главное, что мне доверяет моя Нефертити.

Жрица посмотрела в сторону подруги, которая тепло прощалась с отцом и кормилицей. Слуги уже занесли сундуки с дарами для Дома Владык на борт ладьи. Кормчие отдавали последние команды.

– Пора, – шепнул Эйе.

Мерит, чуть поклонившись ему, подхватила на руки верную Миу и присоединилась к Нефертити. Вместе они поднялись на борт одного из быстроходных царских судов.

Вскоре пальмовые рощи, сады и подступавшие к самому берегу заросли скрыли толпу провожающих на пристани. Ладьи скользили по искрящимся водам Великой Реки Хапи в столицу.

Мерит подняла голову, разглядывая огромный парус с Оком Хора. Такой же развернулся над второй ладьей, следовавшей за их судном. В чистой лазурной синеве кружили птицы – утки и изящные белые цапли. Ей показалось, что она заприметила черного ибиса. Утопающие в зелени берега сменялись тростниковыми заводями. Рыбацкие лодочки уступали путь, и люди приветственно махали им, издали замечая паруса со знаками Дома Владык.

Глядя на живописные заросли, Мерит вспоминала фрески на стенах пиршественного зала.

«Интересно, насколько похожи окажутся мои видения на реальность в этот раз?» – подумала она. Всегда легче было представить то, что уже когда-то видел.

Ветер бил в лицо, но эта прохлада была приятной, тем более сейчас, в пору дневного зноя. Девушке нравились запахи реки, крепкого дерева ладьи и просмоленных канатов. Нравилось слушать голоса кормчего и гребцов, наблюдать за работой судоходцев. Во всем этом был дух приключений, очарование путешествия к новым неизведанным горизонтам. Ведь необязательно будущее должно быть мрачным, даже приправленное остротой опасностей.

Любуясь окрестностями, Мерит поглядывала на своих спутников. Нефертити сидела в тени полога, перебирая свитки с документами. Несколько воинов стояли у ее небольшого шатра, бдительно охраняя. Служанка оставила рядом поднос с фруктами и напитками, но девушка не притронулась к ним, погруженная в изучение текстов. Рядом свернулась лоснящимся обсидиановым клубочком Миу. До этого кошка уже успела забраться по снастям на самый верх, исследуя судно, а теперь, довольная, дремала.

Тутмос путешествовал на второй ладье, и Мерит была этому даже рада. Лучше уж все страсти уймутся по пути, до прибытия в столицу. Ведь в городе за всеми ними будут денно и нощно наблюдать десятки глаз. Там только и будут ждать, когда кто-то из них оступится, чтобы как следует потом приукрасить ошибку сплетнями и смаковать каждую мельчайшую неудачу.

Рамос уже обошел ладью, лично проверив крепления канатов и рулевое весло. Его движения были отточенными, как в бою. Мускулы спины и плеч перекатывались под бронзовой кожей, покрытой тонким слоем пота и речной влаги. Солнце золотило шрамы на его руках, превращая их в подобие экзотических украшений. Воин провел ладонью по коротко остриженным волосам и в этот момент почувствовал на себе взгляд Мерит. Улыбнувшись, он подошел к девушке.

– Наслаждаешься речной прогулкой?

– Да. Но не отпускаю мысли о возможных опасностях, – в тон ему ответила жрица. – Как и ты.

– За это нас и ценят. – Он пожал широкими плечами.

– Ты проверил все сам, хотя царский кормчий, безусловно, достоин доверия.

– Никогда не знаешь, кто еще попробует вмешаться.

Мерит вспомнила тот случай на пиру, недоумение виночерпия и единственный отравленный бокал. Да, предосторожность не могла быть излишней.

Рамос кивнул. Он был выше ее на целую голову. Черты лица в ярком свете казались еще резче, а шрамы – глубже, дорожки в историю, которую хотелось прочесть. Тело воина было словно отлитым из бронзы, и даже на покачивающейся ладье он держался уверенно, как на твердой земле. Его взгляд посуровел, но сохранил знакомую насмешливость. Правда, сейчас, казалось, мужчина разглядывал ее как-то по-новому, почти оценивающе. Он изучал изменившиеся черты ее лица, изгиб шеи и линию ключиц, амулеты на груди, драпировки одеяний. И, кажется, то, что он видел, ему нравилось. Когда Рамос снова посмотрел в глаза девушки, в его взгляде отражалось что-то жаркое, едва скрываемое, смущающее ее мысли.

– Должен признать, Боги сыграли свою партию мастерски. Из неуклюжего смелого котенка выросла настоящая львица. Словно сама Сехмет, опасная, сильная, – он понизил голос. За скрипом снастей и окриками команды никто не слышал их. – Да-а, тот паренек в предместьях Города Белых Стен и представить себе не мог, в какую женщину ты превратишься.

Мерит почувствовала, как сердце забилось чаще. Его слова будили в ней что-то теплое и вместе с тем тревожное, как неизведанные глубины реки. Все та же прямота, порой грубоватая – никаких игр.

Она сумела сохранить невозмутимость, прямо встречая взгляд воина, и насмешливо возразила:

– Тот паренек просто был слишком занят тем, что покатывался со смеху над моими падениями в песок. Где уж тут разглядывать котят пристальнее. А ты, командир, похоже стал не только сильнее… но и смелее в словах.

Рамос рассмеялся низким искренним смехом – так заразительно, что жрица сама заулыбалась.

– Ну, иногда с возрастом все-таки приходит мудрость. Теперь я способен разглядеть гораздо больше.

Он подался чуть ближе и прежде, чем Мерит успела отшатнуться, коснулся ее ритуального кинжала. Жест был не оскорбительным, но, пожалуй, слишком… личным. Девушке показалось, что вместе с ветром с реки она чувствует и дыхание воина.

– Держи кинжал наготове, львица. Река несет нас к бурным порогам. Уасет не так гостеприимен, как может показаться. Там будет гораздо больше темных слов и острых взглядов.

– Когда-то ты заслонял меня от них. Как старший брат, которого у меня никогда не было. Я помню и благодарна тебе.

Рамос усмехнулся, отступая.

– Как старший брат. Ну да.

В последний раз скользнув по ней взглядом, он чуть поклонился и направился к кормчему. Мерит посмотрела ему вслед, унимая странное волнение. Будто и без того не хватало ей о чем подумать! Но, по крайней мере, командир Соколов был тем, кому она могла доверять – и здесь, и в столице.

Чем больше она наблюдала за Рамосом, тем больше удивлялась. За все годы она привыкла к восхищению мужчин, которое окружало Нефертити. Она буквально притягивала их внимание, и ее красота затмевала любую женщину рядом. Но Рамос не бросал на подругу обычные для мужчин взгляды даже украдкой. Будущая царица была его подопечной, сокровищем, вверенным ему для охраны, – не более того. Он понимал свои задачи, держал дистанцию и оставался бесстрастен и учтив.

Зато с нескрываемым интересом поглядывал на нее.

На Мерит.