Еще в Италии я получила очень интересное письмо от мамы с рассказом о ее занятиях на семинаре под названием «Силва — Контроль разума». Там она обучилась методике воображения желаемого с последующим воплощением его в реальности. Подобное заявление из уст моей в высшей степени рациональной мамы было совершенно немыслимым. До сих пор помню, как при чтении этого письма забилось мое сердце. В глубине души я с детства знала, что существует такая вещь, как магия, и вот теперь мама рассказывает мне о магии! Она была в таком восторге от своих открытий, что предложила оплатить мне дорогу до Калифорнии, где она теперь жила, и тоже пройти курс занятий на этом семинаре. Что я и сделала.

Курс был рассчитан на неделю — пять дней по вечерам и два выходных с утра и дотемна. Начался он очень рационально и научно. Учитель объяснял, что мы пользуемся лишь малой частью потенциальных возможностей нашего разума, и рассказывал об исследованиях в области их расширения. Нас обучали некоторым методам усовершенствования памяти, умению засыпать и просыпаться, сохраняя в памяти сновидения, а также простым методам визуализации. Все это звучало достаточно логично для образованной рациональной личности вроде меня и помогло мне расслабиться, отпустить страхи и сомнения и открыться навстречу новым возможностям. Постепенно они начали вводить новые сенситивные методы, а в конце курса нам велели выполнить такое упражнение:

Мы разделились на пары. Один из партнеров получал карточку с фамилией и подробными сведениями о реальном человеке, страдающем определенным физическим недугом. Другой партнер погружался в медитацию. Первый произносил вслух фамилию, пол, возраст и место жительства указанного в карточке человека. Второй «настраивался» на нужную волну и пытался описать характер болезни. И довольно часто люди правильно угадывали ответ либо были близки к истине. Каждый из нас отработал таким способом несколько карточек.

Приобретенный опыт буквально ураганом вымел из разума все прежние понятия о том, что возможно и невозможно. С первой карточкой я работала, ведя активный ментальный поиск в течение нескольких минут, после чего получила правильный ответ. Затем мой разум как бы погрузился в некую сферу или настроился на определенный канал, по которому ко мне начала поступать необходимая информация. Мой партнер сообщал мне элементарные сведения о человеке, а в мозгу просто высвечивались слова вроде «рак печени», «аллергия» и так далее. И всякий раз я оказывалась права. В конечном счете я обработала десять карточек и во всех попала в точку!

Позже мне объяснили, почему брались имена настоящих больных — важно было научить нас доверять собственному интуитивному сознанию. Жизненно важную информацию использовали потому, что ее уловить легче, чем в такой непредсказуемой игре, как отгадывание цвета карточки или изображенной на ней фигуры.

Результат изумил и потряс меня до глубины души. Оказывается, я наделена сильным сенситивным даром, но никак не могу в это поверить. Любопытно, что с тех пор я ни разу не повторила этого эксперимента — должно быть, просто боялась. И я никогда не старалась развивать свои сенситивные способности как таковые, хотя это все равно произошло в результате другой моей работы.

Меня настолько увлекло новое знание, что я тотчас отправилась в Сан-Франциско, где сам Хосе Силва вел продвинутые курсы. Главным, что я узнала на курсах Силвы, была методика визуализации и концепция того, что на все, происходящее с нами, мы сами оказываем влияние нашими мыслями, воображением и ожиданиями. Я начала ежедневно практиковать медитацию и визуализацию, и положительные результаты в таких делах, как легкие недомогания, финансовые проблемы, планы поездок и мелкие неурядицы, не заставили себя долго ждать. Довольно мне было зримо представить желаемый результат, и, как правило, дела складывались именно так, как я их вообразила.

Для меня это был огромный шаг вперед. От представления о жизни как о бессмысленном, чисто случайном опыте, просто «происходящем» со мной, который, насколько можно, надо обратить себе на пользу, я пришла к пониманию того, что способна осознанно контролировать и управлять тем, что создаю для себя. Я испытала огромный подъем вдохновения. Передо мною открылся совершенно новый мир.

Однако единственное, чего мне хотелось больше всего на свете — снова быть вместе с Лучано, — не поддавалось никаким попыткам визуализации. Даже в процессе визуализации я понимала, что это безнадежно и все равно ничего не получится. Вскоре я обнаружила, что, несмотря на всю силу визуализации, с ее помощью никогда нельзя осуществить того, чему осуществиться не должно. Наоборот, чем отчаяннее мы хотим чего-нибудь, тем менее эффективна визуализация. Все дело в том, что в основе страстного желания кроется страх, который необходимо разглядеть и преодолеть, прежде чем откроется канал для сотворения или привлечения желаемого. Лишь многие годы спустя я осознала, что, прибегая к визуализации, я отнюдь не заставляю что-то произойти, а просто убираю свое сопротивление и даю возможность произойти тому, что мне на пользу.

***

Я ощутила сильное интуитивное побуждение вернуться в Италию, хотя там меня не ждала ни любовь, ни работа. Я унаследовала около тысячи долларов от умершей недавно бабушки по матери, и я потратила эти деньги на билет до Рима. Там я нашла работу переводчицы в какой-то конторе и снова начала посещать танцевальный класс. Все это меня вполне устраивало, и я планировала оставаться в Италии до бесконечности, однако, соскучившись по Сардинии, решила съездить туда на несколько дней.

Я села на ночной теплоход и, к своему изумлению, увидела на борту двоих рослых (оба под два метра) симпатичных американцев (американцы на Сардинии были большой редкостью). Это была их первая поездка на остров, и я вызвалась показать им тамошние красоты. Один из них — Клементе — был наполовину итальянцем и работал в американском посольстве в Риме, другой — его приятель Дэвид, приехавший к нему погостить. Клементе был заправским мотоциклистом, имел свой мощный БМВ, а Дэвидтоже собирался купить мотоцикл, чтобы вместе колесить по свету.

Оба они были на редкость привлекательными, умными и веселыми ребятами, и было просто замечательно вновь оказаться в компании соотечественников. С ними можно было болтать о чем угодно. В странствиях по острову время текло незаметно, и к приезду в Вильясимиус, этот мой вечный камень преткновения, у нас с Дэвидом начался бурный роман. (Не иначе, как это место заколдовано — в третий раз приезжаю и в третий раз влюбляюсь.)

После того как мы объездили всю Сардинию, Дэвид по дороге в Рим предложил мне вместе с ним и Клементе отправиться в Индию. Поначалу мне не очень хотелось. У меня не было никакого желания ехать в Индию, и приглашение прозвучало страшновато. С другой стороны, Дэвид мне очень нравился, да и делать мне все равно было нечего. Так что мы с Дэвидом купили старенький «фольксфаген-фургон» за четыреста долларов, поставили в нем койку и походную плиту и отправились в Индию — мы с Дэвидом в фургоне, а Клементе на своем мотоцикле. (Думаю, Дэвид был рад в душе, что не едет на мотоцикле. Я избавила его от необходимости доказывать приятелю, что он не слабак.)