Алекс, вытирая волосы черно-белым полотенцем, вышел из ванной. Ну, как всегда, сама неотразимость. И штаны забыл, обернувшись вторым полотенцем вокруг бедер. Никакой совести!
…Зато пресс отличный. Взгляд сам собой задержался на фигуре Алекса, но я быстро отвернулась. Настроение ни к черту, чтобы о всяком… постороннем думать.
– И что ты тут делаешь? – с интересом спросил Алекс, опираясь плечом о дверной косяк и довольно щуря глаза. – Подглядываешь?
– Было бы за чем! – огрызнулась я, на что парень удивленно хмыкнул.
– Ну, если так настаиваешь… – Он потянулся к проклятому полотенцу на бедрах, но я быстро мотнула головой.
– Здесь был Велор.
Алекс, только-только взявший за полотенце, замер. Помедлив, затянул полотенце туже и серьезно на меня посмотрел.
– Чего он хотел?
– Стриптиза! Пришел тобой полюбоваться! – не удержалась я и, по стенке опустившись на пол, горько усмехнулась. – Он дал мне две недели. Я думаю, мне надо подчиниться ему, Алекс. Он не оставит от ковена камня на камне.
Жених, вздохнув, еще раз провел свободным полотенцем по волосам и покачал головой.
– Лия, доверься мне. Я что-нибудь придумаю.
– Что, например? Алексия права, им нужна я. Велору – точно. – Помедлив, я закрыла глаза. – Возможно, лучший вариант – это ему подчиниться. Взамен я могла бы выменять у Велора договор на защиту ковена…
– Сдается мне, ты просто заскучала по своему инкубчику, – издевательски протянул Алекс, и я резко распахнула глаза.
Вот ведь нахал! Парень насмешливо щурился, ну как обычно. Хоть бы раз нормально меня пожалел! По головке погладил, платочек предложил, чтобы слезки утереть!
Хотя нет, насчет платочка я поторопилась, а то с него станется предложить полотенце – то, которое на бедрах. Вполне в его духе.
– Ну ты и зараза, – выдохнула я. – Что ты мне предлагаешь делать? Сидеть и ждать? Он не шутил, он всех убьет! Ковен, Аньку, Влада… тебя, – голос прервался, и я, сама не зная почему, накинулась на Алекса. – Ты бесчувственный идиот, ясно тебе!
Я вскочила, собираясь уйти, но меня перехватили за руку. Волей-неволей остановилась, кусая губы от досады и злости. Даже гордо хлопнуть дверью не выйдет, вон у жениха какие глаза понимающие. Не разозлишься.
– Не переживай за меня, – тихо сказал Алекс.
– И не подумаю!
– Лия, я не боюсь твоего инкуба. Я найду способ от него избавиться.
Он отпустил меня, но дверью хлопать я почему-то не побежала. Повернувшись, с тревогой посмотрела на Алекса. Говорю же, я знаю его лучше, чем себя. Пусть он и выглядел сейчас как реклама мужского белья… то есть отсутствия белья… но его задумчивый взгляд сам за себя говорил!
– Ты что задумал? – быстро спросила я.
– Возможно, мне стоит навестить беса Алексии еще разочек, – нахмурился Алекс, продолжая водить полотенцем по волосам. – Так… поболтать немного.
– Алекс, дурная, дурная, дурная идея! – занервничала я, тыкая того в плечо. – Ты с ума сошел!
– Боишься, что найду способ упокоить твоего инкубчика с миром? – поднял бровь Алекс, и я задохнулась от возмущения. Вот ведь… пристал со своими инкубами!
– Он не инкуб! И вообще, отец никогда не разрешит нам даже за порог выйти, если узнает, что ты задумал!
– Кто сказал, что нам, и кто сказал, что узнает? – расплылся в улыбке Алекс, и у меня пропал дар речи.
Стоя напротив, я мучительно подыскивала слова, которые отговорят его от этой самоубийственной затеи – но все сводилось к фразе «пинка дам». Алексу я не указ. И отец не указ. Ой, да пусть скажут, кто ему вообще указ! Он даже на Совет чихать хотел.
– К Изгнанным ты один не поедешь, – нашлась я.
– Один – точно нет, – прищурился задумчиво Алекс.
– И один с бесом тоже! – уточнила я. Жених глубокомысленно хмыкнул, явно в голове просчитывая варианты побега. – Я еду с тобой!
Алекс очнулся от задумчивости. Посмотрел на меня долгим и проницательным взглядом, непонятно, о чем думая. Серые глаза чуть потеплели, по губам скользнула тень улыбки, но он не ответил на мое заявление. Лишь невесело усмехнулся своим мыслям.
– Что-то я опять замерз, – пожаловался он. – Мечтаю о хорошем теплом душе. Составишь компанию?
– Ты уходишь от темы!
– Серьезно, соглашайся, – поднял бровь Алекс, и я поняла, что, как я тут ни распинайся, Алекс будет гнуть свое.
– Размечтался! – сердито отрезала я. – Плавай в своей ванне в гордом одиночестве!
– А может, подумаешь? – Он слегка дернул меня за воротник блузки.
Потом сделал ко мне шаг, сверкая в полумраке глазами. Поддел подбородок пальцем и так посмотрел на мои губы – с обещанием и страстью, – что щеки вспыхнули. Неисправим совершенно!
– Я буду вести себя хорошо, – тихо заверил он меня. – Но если захочешь, то плохо.
Я не спешила его отталкивать – сама не знаю почему. Неприятно признавать, но предложение Алекса нашло у меня отклик. Где-то глубоко-глубоко внутри, но часть меня соглашалась и на душ, и на все остальное…
…И только разум молча взвешивал все за и против.
– Ты же обещал – никаких поцелуев, – выдохнула я, не в силах отвести взгляда от его глаз.
– Кто говорил о поцелуях? – насмешливо поднял он бровь. – В душе спинку натирают… и не только.
Поди пойми, что он имеет в виду. Губы Алекса дрогнули в улыбке. Типичный-обычный Алекс, я давно привыкла и к таким предложениям, и к подколкам. К чему я не привыкла, так это к своей новой реакции на них.
– Ну так… – тоном искусителя протянул Алекс и чуть прищурил глаза в ожидании ответа.
Э-э, нет… нет! Я открыла рот, чтобы выдать что-то насмешливое и дерзкое, но ответ не приходил в голову. И по мере того как пауза затягивалась, глаза Алекса щурились все довольнее и все более… опасно. Он медленно провел пальцем от моего подбородка к ключице…
…Но только я невольно подалась к нему, как он насторожился, резко отдернул руку и сделал шаг назад. Через секунду я поняла почему.
– Лия? – Мама посмотрела на Алекса, невозмутимо натирающего полотенцем волосы, и на меня. Ох, надеюсь, она ничего не заметила! А то неудобно как-то. Хотя почему неудобно? Обычная шутливая перебранка, так?
Я сердито посмотрела на Алекса, и тот нагло усмехнулся.
– Мы не поделили ванную, – соизволил объяснить он маме, наконец-то прекратив прожигать меня взглядом. – И мыло. Кажется, я по ошибке взял не свое… – Алекс понюхал руку и улыбнулся. – Пахнет приятно.
Что? Мое специальное мыло?!
– Убью, – процедила я в жажде праведной мести.
– Придется утопиться в наказание, – скорбно повинился Алекс, бросая на меня насмешливые взгляды. – В гордом одиночестве.
– Вот как, – улыбнулась мама. Она выглядела уставшей: наверное, опять допоздна что-то варила-жарила. Представить не могу, как она кухню ненавидит. Все время там.
Мама с беспокойством посмотрела вглубь коридора, а потом снова на меня.
– Лия, я хотела с тобой поговорить. – Она бросила тревожный взгляд на Алекса и мягко добавила: – Наедине.
Она свернула в мою комнату. В чем дело? Я вопросительно покосилась на жениха, но, действительно, откуда ему знать. Он пожал плечами и едва не потерял полотенце на бедрах. Что такое, в самом деле?
– Мое предложение всегда в силе. Если захочешь, присоединяйся, – улыбнулся он уголком рта, прежде чем исчезнуть в ванной.
Ффф, опять он за свое! Надо бы присоединиться и дать кому-то пинка за мое дорогущее мыло. Я скользнула в свою комнату и прикрыла дверь. Мама стояла у окна, в ожидании задумчиво разглядывая унылый пейзаж.
– Мам, что случилось?
– Садись, – вместо ответа сказала она. И голос ее прозвучал так, что я послушалась без разговоров.
Целых полчаса я рассматривала странного вида свиток. Пожелтевший пергамент пах временем, но красные буквы не утратили четкости. Я водила по ним пальцем, то задумчиво, то с яростью… должна же быть какая-то лазейка!
Особенно часто я задерживалась взглядом на размашистой подписи внизу, красивой, уверенной и решительной. Терла ее так и этак. Но кровь намертво въелась в пергамент, будто сроднилась с ним. Почти уверена: даже если разорвать свиток в клочья, а потом сжечь, договор останется в силе. Бейся или нет.
«Старшую дочь»… «В уплату долга»… «Моему сыну, Амброзу»…
– Мам? – подняла я голову, не в силах выдавить иного вопроса. Хотя на самом деле вопросов была тьма. Голова от них пухла.
Велор не соврал. Договор в руках подтверждал его правоту. Вот он, свиток с размашистой подписью, пахнущий кровью, пылью, временем и безысходностью! Я действительно принадлежала Амброзу целиком и полностью. Прямо по уши влипла, причем до рождения!
– Что это значит? – дрожащим голосом уточнила я.
Мама отвела взгляд. Помолчав, она присела рядом.
– Лия, я должна рассказать тебе, из какого я ковена.
– Из нашего? – рискнула я.
Браки обычно заключались или с дальними родственниками, или с дружескими ковенами. Иногда заключались браки с недружелюбными ковенами – перемирия ради.
Насколько знаю, моя мама происходила из самой далекой ветки Арефьевых, проживающих где-то в Сибири. И она вроде осталась единственной выжившей в своей семье, она сирота.
Мама покачала головой:
– Не совсем. Есть то, что я была вынуждена скрывать ото всех, даже от вас. Я выросла среди Арефьевых, Лия, да, они меня воспитали. Я была представлена как дальняя родственница, самая дальняя из всех возможных. Меня приняли и вырастили как свою, но я никогда не была своей для Арефьевых.
– Ма-ам?
– Я… и ты… не совсем принадлежим к этому ковену. Мы… – Она запнулась. Помолчав, встала. Прошлась к окну, теребя в руках фартук. – На самом деле я родилась в том ковене, о котором сегодня лучше не говорить.
– Не понимаю…
– Изгнанные, Лия. Я родилась Изгнанной! – резко обернулась мама. – Я единственная, кому дали второй шанс на нормальную жизнь. Теперь ты знаешь цену, которая уплачена.
Она посмотрела на меня с горечью и тихо прошептала.
– Тогда была надежда, что у меня будут лишь сыновья. Понимаешь? И когда родилась ты, я сделала все, чтобы навести твоего отца на демона, с которым заключен договор. В надежде, что, если демона уничтожат, договор автоматически утратит силу. Но, как видишь, не утратил. Амброз имеет на тебя права. Лия, если бы только знать, что так обернется! Если бы только знать!
Она прошлась по комнате, в отчаянии заламывая руки. Остановилась напротив и, присев, взяла мои ладони в свои.
– Тогда это казалось единственным шансом. Мне было пятнадцать, ни выхода, ни лазейки. У меня было лишь два варианта – или стать проклятой, как все остальные из ковена… или подписать предложенный мачехой договор. И я подписала, Лия, подписала, не думая, не глядя, не вчитываясь. Все что угодно я готова была отдать за возможность избежать судьбы собственного ковена! А когда поняла, было поздно. Подпись поставлена, ее нельзя отменить. Лучше я бы себя отдала, но во мне не нуждались.
Я осторожно высвободила руки. Что говорят в таких случаях и как себя ведут? Я чувствовала одновременно злость, понимание… и безграничный ужас перед будущим. Демонические договоры нерушимы. Демоны мастера уловок и вранья, поэтому человеку их обдурить невозможно.
Я обречена.
И то, что мама из проклятого ковена, никак жизнь не облегчает. Но, сказать по правде, в данный момент это последнее, что меня волновало. В конце концов, меня до рождения связали с демоном! Потрясающий поворот в моей жизни!
– Я знаю, ты расстроена и злишься, – нахмурилась мама.
– Ну что ты! – фыркнула я. – Меня всего лишь отдали в игрушки демону, и он теперь меня преследует. Все пучком.
– Лия…
– Нет, мам! – резко бросила я, вскакивая. – Ты могла хотя бы рассказать!
Я отшвырнула от себя свиток и выдохнула. Злость злостью, но я понимала мамин поступок. По сути, ее обманули, получается. К тому же легко рассуждать, как со мной бессовестно обошлись, – а родись я в Проклятом ковене, как бы запела?
– Ну хорошо, – напряженно бросила я. – А чего он хочет от меня? Почему я? Что вообще за принципиальность, какая разница, старшая дочь или младшая?
– Не знаю, – упавшим голосом выдавила мама.
Я плюхнулась с размаху на кровать. По окну тихо барабанил дождь, и старая ветка дерева скреблась в окно. Я дотронулась пальцами до висков, чувствуя, что голова вот-вот взорвется. Не только из-за проклятого договора. Я же с самого начала понимала, что на пустом месте ни один высший так упрямо преследовать не станет!
Но семейные тайны – вот что порядком выбивало из колеи. Все эти недоговоренности, залежи скелетов в шкафах. В моих предках Изгнанные… Изгнанные, чтоб это! Не какие-то там Тарлиевы (хотя и от такого поворота свихнуться можно) – а Изгнанные! Ковен, решивший уничтожить другие и заключивший договор с высшим демоном. Не люди. Не охотники. Не демоны.
Проклятые.
Я тихо выдохнула сквозь зубы. Ладно. Это может подождать. Свиток, подпись и дико настойчивый парень-демон – вот что ждать не может. Я затолкала мысли о семейных тайнах в дальний уголок подсознания и уронила руки на колени.
– Мам, неужели нет способа от него избавиться? Какая-нибудь лазейка? Ну не могу же я так просто сложить ручки и подчиниться?
– У любого демона есть своя смерть, Лия. – Мама помялась. – Высшие охраняют ее от чужих ушей и глаз, но есть те, кто видит больше, чем положено человеку. Но… не уверена, что это хороший вариант.
– Имеешь в виду Изгнанных? Они действительно помогут? – встрепенулась я.
– У моего ковена особенный дар. Дар видений. Возможно, верховная шаманка увидит секрет Амброза. Но, возможно, это лишь напрасный риск и ни к чему не приведет. Мой народ действительно… опасен для чужих. Но, быть может, меня они примут.
Я посидела, пиная цветастый коврик. Быть может… а если нет? Мама никогда не отличалась суперсилой, да и охотница из нее не очень. Даже я лучше, а я, как охотница, курам на смех. Чего скрывать. Я бросила на маму взгляд и тут же отвела. Есть еще одна проблема…
– А отец знает, откуда ты? – спросила я.
Мама не ответила, и я сама поняла: ничего не знает. Вот почему мне так строго было наказано помалкивать о видениях. Это дар не Арефьевых. А отец к Изгнанным относится даже хуже, чем к демонам. Мало того что Изгнанные все равно что демоны, так еще и охотники другого ковена. Вдвойне гадость, иными словами.
Алекс прав. Почему нам не навестить Изгнанных на досуге? Я потерла носком едва заметную подпалину на ковре, и тут меня осенило.
– А меня они примут за свою? – вскинула я голову.
– Об этом даже не думай! – «включилась» в маме родительница. Нахмурившись, она покачала головой. – Тебе никак туда нельзя, Лия! Я не представляю, что шаманка с тобой сделает. Она может принять тебя, а может убить… ведь ты старшая дочь верховной семьи, ясно? В нашей семье испокон веков старших дочерей угнетали, и все по ее приказу! Не лезь в это. Я поговорю с твоим отцом, и мы попытаемся выйти на связь с шаманкой…
– Но я действительно могла бы…
– Зря я тебе рассказала! Я запрещаю тебе!
– Раньше надо было думать, – вспыхнула я.
Мама сощурилась, не желая сдавать позиций, но и я так легко не собиралась отступать. Я рассматривала ее жестко поджатые губы, темные волосы, падающие на лицо… я о ней так мало знала, оказывается. Так мало…
– Дочь, тебе одной там делать нечего… – начала было она, но ее голос прервал звук хлопнувшей двери.
Мы обе вздрогнули, одновременно уставившись на гостя.
А гость, по-прежнему радующий взор сползающим с бедер полотенцем, невозмутимо закрыл скрипнувшую дверь. Свободное полотенце он перебросил через шею, так что теперь оно служило подобием рубашки, делая вид парня хоть немного приличным.
– Я тут слегка подслушал…
– Ха, – выдохнула я, прекрасно зная, что означает это «слегка».
– Никто ее одну не отпустит. Наломает дров, а мне все исправлять. Теперь только контроль и контроль. Но, вообще-то, мысль у Лии неплохая. – Алекс серьезно посмотрел на маму. – Мы можем попробовать найти этот ваш проклятый ковен. Без обид, Лизавета Михайловна. Но из меня охотник получше, чем из вас. И раз уж без Лии никак, я за ней прослежу.
– Вы все равно Изгнанных не найдете, – неуверенно протянула мама, явно смущенная и видом Алекса, и его уверенным голосом. – Даже я точно не знаю…
– На этот счет у нас заготовлены мясные угощения со встроенным навигатором, – подмигнул мне Алекс. Я вспомнила беса Алексии и пожалела несчастного. – Доверьтесь нам. – Жених с сомнением посмотрел на меня, прочистил горло и уточнил: – Доверьтесь мне. Лие можете не доверять.
Нахал! Я сжала в кулаке кусочек покрывала, мечтая, чтобы на месте покрывала оказалась шея Алекса.
– Я знаю, что делаю, – ослепительно улыбнулся Алекс, и я буквально видела, как мама тает, убаюканная таким великолепным «Алексом-после-душа». – Но от вас понадобится помощь. Вы здесь нужнее, постарайтесь найти другие варианты. На случай, если с Изгнанными ничего не выйдет.
– Не знаю, мне все это так не нравится… – поморщилась мама, явно убежденная Алексом, но еще не до конца. Я вскочила и обняла ее за плечи.
– Мам, не волнуйся. Ты же знаешь, как отец относится к Изгнанным. Он никогда не позволит к ним обратиться, даже если это будет единственный для меня выход. Пожалуйста!
Мама посмотрела на меня. Потом на Алекса. Закрыв глаза, кивнула, разом постарев на много лет.
– Я подумаю, что здесь можно сделать. А пока никуда не суйтесь! Вы не знаете, насколько Изгнанные опасны.
Она погладила меня по руке и, вздохнув, направилась к выходу.
– Оделся бы ты, Алекс, – задержалась мама в дверях и неодобрительно покачала головой.
– Разумеется, – сверкнул улыбкой Алекс. И стоило двери закрыться, как он эффектным жестом сдернул с бедер полотенце. – У тебя штанов не завалялось каких-нибудь? Мои в стирке. Влад отправил к тебе.
Я уткнулась лицом в ладони. Проклятье. Нравится ему в краску меня вгонять!
– В шкафу, – проворчала я, старательно жмурясь. Не смотрю, не смотрю, не смотрю… хм, а что это я не смотрю? Я чуть расставила пальцы и приоткрыла один глаз. Увидеть ожидала что угодно, но только не то, что увидела.
– Блин, Алекс! – не удержалась я от полного досады вздоха. Только решишь потакать слабостям и порокам, а оказывается, и потакать нечему!
Алекс с гордостью продемонстрировал знакомые семейные трусы с клубничкой на пятой точке – прямо как те, любимые Владиком в детстве, только новенькая пара, вон и этикетка висит, – и рассмеялся.
– На чердаке позаимствовал. Ты же не думала, что я к тебе в первозданном виде явлюсь? – Он помолчал, тем не менее расцветая на глазах вреднейшей ухмылкой. – Или думала?
– Ничего такого я не думала! – фыркнула я, отворачиваясь в сторону.
Странным образом на Алексе эти чертовы семейные трусы сидели иначе, чем на Владе. Алекс выглядел… ну, как Алекс. Горячо, одним словом, он выглядел. Особенно если сложить его вид с воспоминанием о последнем поцелуе…
А вот не надо вспоминать. Я быстро подошла к окну и принялась увлеченно разглядывать силуэт дуба на темном небе. Это же Алекс. Не дай бог у меня щеки горят – от насмешек не отделаюсь!
А ведь мне с ним к Изгнанным ехать! Я потерла рассохшуюся раму окна и безвольно опустила руку. Алекс отвлек на время от Изгнанных, но сейчас беспокойство разгорелось с новой силой. Я боялась этой поездки до дрожи, но еще больше боялась Велора и Черной метки. Выбора попросту нет. Либо выполнить договор, либо…
…Либо уничтожить Велора.
Не знаю, что пугало больше.
– М-м-м, какие у тебя тут интересные вещи попадаются… Примеришь?
Я обернулась и, заметив, как жених рассматривает кружево Ленкиного подарка, подавила вопль ярости. Если на свете есть просвечивающие сорочки, то это именно тот случай! Подарок нескромной подруги таился в недрах тумбочки уже год как – и, похоже, Алекс гораздо больше его оценил, чем я. Он оценивающе пробежался взглядом по моей фигуре… Зашипев, я выхватила предательскую вещицу из его загребущих лапок.
– Сказала же, старые вещи Влада в шкафу! – Стиснув сорочку в кулаке, я нахмурилась. – Чего ты в ящике-то забыл?!
– Хотя бы эту миленькую вещицу. Почти уверен, на тебя сядет идеально, – подмигнул наглец. У меня вспыхнули щеки, и я сердито поджала губы.
– Тебя забыла спросить!
– Конечно забыла, – флегматично пожал плечами Алекс и вернулся к поискам в шкафу. – Хотя отвечу за инкубов, им тоже придется по вкусу.
– Алекс! – нахохлилась я. – Сколько можно с этими инкубами приставать?!
Тот замер, вздохнул и, повернувшись, прислонился к дверце шкафа. Руки он скрестил на груди и посмотрел на меня пристально и серьезно.
– Лия, ты ведь знаешь, что нам придется его убить?
Я прекрасно поняла, о ком он. Взгляд жениха казался стальным и безжалостным. Не сомневаюсь, если появится шанс убить Велора, он им воспользуется.
Чего не скажешь обо мне. Я опустила голову, но в следующее мгновение снова посмотрела на Алекса, в его темные, непривычно серьезные глаза. Помедлив, кивнула, не в силах выдавить ответ.
– Хорошо. – Он сощурился и, на секунду задержавшись на мне взглядом, отвернулся к шкафу. В его движениях, резких и порывистых, читалась не то злость, не то боль; кажется, он разгадал, какие мысли бродят в моей голове.
Я не желала Велору смерти. Вопреки всему. Пока он не сделал мне ничего дурного, если учитывать, что он демон, а те не склонны к доброте и вежливости.
Что-то внутри чувствовало, что у него есть искра света внутри. То, что сейчас он обещал мне все кары мира, это отчасти моя вина: вряд ли я осталась бы благодушна, попытайся кто-то вонзить в меня клинок.
Должна признать: в какой-то степени Велор меня даже защищал, пусть в своей, демонической манере. Часть меня испытывала вину за то, что я отплатила ему вот так, попытавшись убить.
Вот если бы договориться с ним полюбовно… Интуиция ли, чувство ли вины или нечто еще стояли за этими мыслями?
Впрочем, может, я просто наивная. Отвернувшись к окну, я прикусила губу. Но это, проклятие, все осложняло.
Наш прелестный семейный завтрак проходил в полнейшем молчании. Отец, сосредоточенно листая графики, хмурился. В таком настроении его лучше не злить, обходить сторонкой, не лезть с расспросами и по возможности не привлекать его внимания.
Чем мы старательно и занимались. Мама молча подкладывала каждому участнику застолья добавки, бабушка с невозмутимым видом уплетала пирожки, Влад вяло ковырялся в картошке, Анька громко хлебала чай. Муха тихо жужжала в отцовской кружке. Алекс пристально рассматривал меня, а я усердно делала вид, что ничего не замечаю.
Очаровательное утро! И завтрак такой… теплый. Я со звоном ткнула вилкой по тарелке, отчего все присутствующие дружно вздрогнули.
– Мне нужно в город, – быстро ляпнула я.
Отец помедлил, педантично отложил в сторону тетрадь с графиками. Аккуратно приложил рядом вилку. Выровнял с ножиком, чтобы лежали правильно. Хищно подался вперед и сощурился, уставившись в мои глаза.
– Я непонятно объяснял? Никаких Изгнанных. Никогда. Никаких. Чертовых. Изгнанных! – его голос взлетел вверх. Но я упрямо не желала сдаваться: охотники на хвосте нам ни к чему.
– У меня контрольная. Важная, иначе вылечу из вуза. Вон, Влад подтвердит. Правда, Влад? – Я свирепо посмотрела на братика, и тот, приложив руку ко лбу, нахмурился. – Владик?
– Ну да, – пожал он плечами, вдохновленный пинком под столом. Мое слово, может, ничего тут не стоит, а ко Владу могут прислушаться.
– С каких пор ты так заботишься об оценках? – подозрительно прищурился отец.
Я прочистила горло:
– Ну что ты! Это же экономика! Я о-а-абажаю экономику!
– Ты пропустишь контрольную, – не купился отец и, посчитав разговор законченным, взялся снова за тетрадь.
– Как это пропущу?! – вскочила я и с болью приложила руку к сердцу. И принялась пересказывать лекции самого отца, слышанные мною много-много раз. – Я не могу пропустить! Это мое будущее! Я буду бессовестной, если не приду в вуз на эту контрольную! Как мне потом жить?! Меня выгонят из вуза, и я стану бомжом, без цели в жизни, никчемной! – Я всхлипнула, глотая слезы. – Я не переживу такого позора! Пожалуйста, отец, не лишай меня будущего!
Алекс поперхнулся соком, сдерживая смех, и спешно запихал в рот пирожок. Влад уронил вилку, Аня застыла с открытым ртом… Я перестаралась, да? Бьем последним оружием.
– И еще мне нужно кое-куда.
– Куда это? – насупился отец.
– Ну, кое… куда, – многозначительно протянула я. – Так… девчачье.
Девчачье – оно волшебное. Мало найдется мужчин, которые добровольно согласятся выяснять, что там имеется в виду под угрожающим «девчачьим».
Смерив меня тяжелым взглядом, отец коротко кивнул.
– Три дня. Не в одиночестве.
Я переглянулась с Алексом и, сев, пожала плечами. Ну, это все, что могу. На большее не стоит рассчитывать.
– Я отвезу Лию, – спокойно и ровно сообщил жених. Отец, снова уткнувшийся в свои загадочные графики, угрюмо кивнул.
Мы вернулись к семейной трапезе. Стук вилок, скрип ножей и звон тарелок заглушали звук мелко моросящего по стеклу дождя. Остаток завтрака прошел в тягостном молчании, и чем дольше продолжалось застолье, тем меньше лез кусок в горло. Тишина придавливала к стулу. Я лениво тыкала вилкой в нетронутую картошку, не в силах заставить себя проглотить кусочек.
– Ешь, нам два часа ехать, – наклонился к уху Алекс. Поскольку я его проигнорировала, он еще тише, только для меня, прошептал: – Иначе я затащу тебя в спальню и буду кормить. Медленно… Ложечка за ложечкой… снова и снова…
Его глаза сузились, в их глубине мелькнули опасные искры, а слова прозвучали так… будто он не о еде говорит. Вспыхнув, я отшатнулась, загребла тарелку и увлеченно принялась наворачивать картошку. Алекс довольно усмехнулся.
– Умница, – одобрил он и убрался на свое место.
Влад исподлобья посмотрел сначала на меня, потом на Алекса, с немым вопросом в глазах, но нарушать молчание не стал. Дождавшись, пока закончится завтрак, он поднялся и тут же улизнул вслед за отцом в кабинет. Что-то они там замышляют недоброе…
– Готова? Пойдем. – Алекс настойчиво потянул меня за локоть, вынуждая подняться. Вилка со звоном упала на тарелку. И добавил вежливо для моей мамы: – Лизавета Михайловна, спасибо за завтрак, было очень вкусно.
– Вы ведь не собрались… – Мама кинула встревоженный взгляд на Аньку и замялась. – …Туда, где вам быть не положено?
Мы с Алексом переглянулись. Врать не хотелось, да и какой смысл? Тяжело вздохнув, мама подошла ко мне, обхватила руками за плечи и прищурилась. Наконец произнесла одними губами:
– Алатар. Запомни это слово. – Она отстранилась, пристально посмотрела мне в глаза, словно желая убедиться, что я ее услышала. Лишь дождавшись от меня неуверенного кивка, она отступила на пару шагов. – Будьте осторожны. И никому не доверяйте. Особенно им. – Она выделила это слово, имея в виду, конечно, не преподавателей в вузе, а Проклятых.
И снова я молча кивнула. Мама посторонилась, открывая путь к дверям. В ее глазах стояла тревога и чувство вины. Я поняла: меня только что отпустили на все четыре стороны. Впору радоваться, но внезапно захотелось остаться дома. Мне. Захотелось. Остаться дома. С ума сойти!
– Береги себя, – попрощалась мама.
– Все в порядке, мам. Я буду осторожна, – кивнула я. – Увидишь, через недельку вернусь, и мы вместе с бабушкой найдем все пирожки, которые ты прячешь в верхнем ящике над плитой.
Мама невесело усмехнулась. Вокруг ее глаз разбегались едва заметные морщинки. Она нечасто улыбалась, слишком погруженная в вечные хлопоты, заваленная готовкой, стиркой, уборкой и отмыванием пятен крови на одежде охотников. Но когда она улыбалась, становилась по-настоящему красивой. В ее глазах таились сила, свет, приглушенный годами отцовского равнодушия.
Вздохнув, я с тяжелым сердцем поспешила за Алексом на улицу. Он как раз загружал чемодан в машину.
Я облокотилась о машину, в задумчивости перебирая волосы пальцами, и сощурилась, рассматривая дом. Он стоял на возвышении, старые ветки скреблись в окна, тихо звенели на ветру колокольчики и обереги. Дом вздыхал под порывами ветра, терпеливо позволяя моросящему дождю поливать обветшалую крышу, а вороне клевать заброшенное гнездо на вершине водостока. По серому небу ползли темные свинцовые тучи, и на их фоне дом казался зловещим, но неожиданно величественным. Слишком старым для всех этих игр с демонами. Уставшим.
Он безмолвно жаловался мне на жизнь. И в этом я готова была его поддержать. Я бы тоже охотно кому-нибудь пожаловалась на жизнь. Никто не слушает, вот беда.
Захлопнув багажник, Алекс посмотрел на меня долгим понимающим взглядом. Но чем дольше он на меня смотрел, тем сильнее его понимание начинало походить на какую-то заднюю мысль.
Вот! Даже уголок рта пополз вверх, и глаза хитро сощурились!
– Ты чего ухмыляешься? – не выдержала я, оставив свои волосы в покое и нервно забарабанив пальцами по крыше машины. Пусть только снова об инкубах заведется, не доедет до Изгнанных!
– Поездка к Изгнанным. Ты и я… Между прочим, думаю, пару ночей нам придется провести в гостинице. В одном номере. Наедине, – сверкнул улыбкой Алекс. – Ты надеюсь, захватила с собой ту чудесную сорочку? Я бы охотно… оценил, как на тебе сидит.
Я с раздражением выдохнула сквозь зубы. Впрочем, тут же подошла к Алексу, заботливо поправила высокий воротник его пальто и мстительно протянула:
– Я подарю ее тебе… носи, мой друг, с честью! – Я ласково хлопнула жениха по груди, загадочно улыбнулась и, обойдя машину, взялась за ручку дверцы, чтобы залезть внутрь…
…И чуть в голос не заорала! Прямо перед носом, словно из-под земли, выросла темная фигура в плаще. Она отряхнула руки, укоризненно погрозила пальцем и скрипучим, зловещим голосом заявила:
– Я с вами!
Сердце едва из груди не выпрыгнуло! А сестричка, будь она неладна, прочистила горло и, сбросив капюшон, упрямо повторила:
– Я с вами. Понятно?
– Плохая идея, мелкая. – Алекс скрестил на груди руки. Анька упрямо мотнула головой.
– Или все отцу расскажу! – Она скопировала скрещенные руки Алекса и выпятила подбородок, совсем как бабушка, когда той что-то взбредало в голову. – Я всю жизнь мечтала увидеть Изгнанных! Говорят, у них там есть вампиры, – мечтательно протянула она и тут же сдвинула брови галочкой. – Я еду с вами, точка.
Алекс переглянулся со мной, подбросил ключи в воздухе и поморщился, в точности выражая мои эмоции. Странное дело, третий лишний меня как-то… огорчал. И это несмотря на все намеки Алекса!
Молчу про то, что дело опасное и Аньке там совсем не место… но если эта поганка отцу расскажет, кричи караул. Нам и так наверняка влетит по возвращении: за три дня такую поездку не провернуть.
Я прикусила губу, мучительно выискивая предлог оставить сестру дома…
– Это не обсуждается, – свирепо уточнила Аня, отодвигая меня с дороги и залезая в машину. Поскольку мы еще стояли в раздумьях, она высунула голову из-за дверцы и нахмурилась. – Эй, вы! Копуши! Ну мы едем или как?
– Черт, – с досадой процедил Алекс, нервно подбрасывая ключи в воздухе и тут же их ловя. – Не инкуб, так сестры…
Что это означает, я не поняла, но спрашивать постеснялась. И поскольку Анька уже обкладывала себя подушками для удобства, явно намереваясь обосноваться в машине надолго, я со вздохом полезла в салон.
Как же надоела моя семейка!