Штурм двухэтажки не удался. Все группы, которые вышли перед нами, были размотаны и уничтожены грамотными действиями вэсэушников, засевших в домах и детском саду. Я присел около своего места, откуда вел интенсивный огонь, пока пацаны пытались заскочить в дом напротив, и набивал магазины патронами.

— Ты видел, Пикша, как они падали? — шепотом спросил меня командир моей группы Эпик.

— Пиздец, конечно… — помотал я головой. — Иди, Тельнику скажи, что мы не пойдем как мясо! — уперся я в него жестким взглядом.

Эпик кивнул и пошел к Тельнику. Провожая его взглядом, я стал вспоминать вчерашний день и момент нашего прихода на школу…

После ранения Эски я оказался в группе Эпика, и нас с правого фланга отправили в школу для поддержки штурмовых групп. Мы добежали через частный сектор до четырехэтажки и оттуда перескочили в школу. Как только мы забежали туда, по суете вокруг стало понятно, что все на взводе. Тельник позвал Эпика на совещание. Мы сели в южном крыле школы и стали ждать дальнейших указаний. Я забил себе еще несколько магазинов и стал оглядываться по сторонам. Школа внутри была сильно разрушена. Вокруг валялся мусор и битый кирпич с бетоном. Разглядывая этот хаос, я мысленно прикидывал, что и где необходимо расчистить, чтобы здесь стало удобнее находиться и воевать. Я увидел, как к нам приближается Эпик, и попытался по выражению его лица понять, что нам уготовили командиры и судьба. Но сделать это было невозможно по нескольким причинам. Эпик был таджиком, и то, какие он испытывает эмоции, мне было непонятно. Во-вторых, на его лице, как маска, прилипла легкая улыбочка, а какие чувства он за ней прятал, я тоже не мог распознать. От этого постоянно создавалось впечатление, что Эпик что-то мутит и скрывает.

— Тельник сказал, что мы сначала на прикрытии, а после заходим за первыми группами, — ввел нас в курс Эпик.

— Задача — только эту двушку взять?

— Пока да, а там как пойдет, — неопределенно ответил Эпик. — С той стороны тоже будет штурм.

— Пошли точки себе присмотрим удобные, чтобы пацанов крыть, — предложил я и встал. — Пошли, пацаны.

Пока мы оборудовали себе амбразуры под стрельбу, я наблюдал, как по позиции бегал командир этой точки Тельник и согласовывал с Гонгом, артиллерией и командирами на других позициях последние приготовления к штурму. Штурм несколько раз откладывали и переносили, но через полчаса, судя по разрывам вокруг двухэтажки, артиллерия нанесла по ней удар, и группы пошли вперед. Им нужно было выскочить из школы, забраться на небольшой пригорочек и заскочить в дом, стоявший в пятидесяти метрах от школы. Мы стали прикрывать их огнем из автоматов и РПГ, стараясь держать под прицелом все окна, выходящие на эту сторону. Пацаны выбегали из-за угла школы и пытались подняться на пригорок. Со стороны всех домов, в которых находились украинцы — с запада, северо-запада и севера — по ним тут же начался шквальный огонь. Точек, откуда он велся, было так много, что мы не понимали, какие из них подавлять. Я видел, как парни стали падать, срезанные пулями пулеметов, автоматов и снайперов. Пространство между школой и двухэтажкой было нашпиговано сотнями железных пуль, летящих по нашим группам. Буквально в течение пятнадцати минут наших групп не стало. Земля перед школой, пригорок и лестница, ведущая к двухэтажкам, были покрыты телами пацанов, часть из которых были мертвы, а часть — трехсотые…

— Группе приготовиться! — скомандовал подошедший к нам Эпик.

— Куда? — вытаращили мы на него глаза. — Несколько групп за десять минут сложили… — стали возмущаться мы. — Давай трехсотых вытаскивать! Какой тут накат?

К нам подошел Тельник, мы повторили ему то же самое, что только что говорили Эпику. Тельник выслушал наши доводы и вышел на Гонга, предложив ему приостановить штурм ввиду высоких потерь. Гонг выслушал Тельника и согласился.

— Шляпа! — коротко охарактеризовал обстановку Гонг. — Вытаскивайте трехсотых.

— Хорошо, — грустно и растерянно закончил разговор Тельник и посмотрел на нас. — Вытаскивайте пацанов, Эпик.

Эпик поставил передо мной и еще одним пацаном задачу вытащить нашего трехсотого, который лежал слева от школы в лесочке, на пригорке. Нужно было пробежать метров пятнадцать и, прикрываясь поваленными деревьями, забрать его. Стоя у края угла школы, я чувствовал смесь страха, возбуждения и прозрачной легкости в опустевшей голове. Я мысленно прочертил маршрут и обернулся на своего спутника.

— Автоматы оставляем тут и ползем?

— Хорошо, — кивнул он.

— Я первый, — сказал я и выполз из-за угла.

Он тоже упал на землю, и мы, стараясь стать плоскими, поползли к трехсотому. Я полз и надеялся, что умру не в этот раз. Пули стригли ветки над нашими головами, но рельеф местности помогал нам прятаться.

— Как ты, братан? — спросил я раненого, когда мы подползли к нему.

— Дышать тяжело… — ответил он, прикрыв и без того узкие глаза.

— Мы тебя вытянем. Если можешь шевелиться, помогай ногами, — стал инструктировать я его, — быстрее будет. Помнишь, как нас в лагере учили?

— Помню…

— Вот и молодец, братан! Как тебя зовут?

— Жанат.

Мы сняли с него броник и вдвоем потянули обратно к школе, как можно плотнее прижимаясь к земле.

До попадания сюда я даже не подозревал, на что способно мое тело и насколько может быть сильна жажда жизни. Все лишнее и ненужное, все сомнения, воспоминания о прошлом и беспокойство о будущем просто перестали существовать, растворившись в вечном настоящем моменте. Все силы организма были сконцентрированы на двух смертельно опасных задачах: выжить и спасти жизнь трехсотого, за которым меня послали. Я не знал имени пацана, с которым мы тянули раненого, но в данный момент это было неважно. Важно было исполнить обещание, данное маме с бабушкой, и спасти этого пацана, который хотел жить не меньше моего. Метр за метром, работая руками и ногами, мы доползли втроем до школы и закинули парня за угол.

— Вы зачем его так кидаете? — заорал какой-то вундеркинд, стоя в безопасности за стенкой школы. — Он же раненый!

В этот момент рядом с углом разорвалась морковка от РПГ, и осколок, как немедленная карма, вырвал вундеркинду кусок жопы.

— Ааааааа! — заорал он. — Я триста!

Я лежал на земле и охреневал от быстро меняющихся картинок. Трехсотый, которого мы тащили с таким трудом, вдруг ожил, вскочил и побежал в школу с выпученными глазами. Мы схватили раненого в зад критика и затащили его внутрь.

— Клади сюда! — скомандовал Лэд, параллельно осматривая пацана, которого мы вынесли.

— Что с ним? — спросил его по рации Тельник. — Жить будет?

— Пневмоторакс. Легкое пробито. Срочно нужно эвакуировать.

— Сейчас за ним придут, — пообещал Тельник и добавил: — Передай пацанам, они — красавы, вообще! Очень круто сработали!

Следующие несколько дней мы отдыхали и накапливали силы. Отдыхом на войне называлось отсутствие штурмов. В остальном мы продолжали ходить на фишки и перестреливаться с хохлами. Они старались уничтожить нас, а мы их. В эти дни я стал плотнее общаться с Тельником, видя в нем похожего на себя человека.

— В натуре, ты так же, как я в «Вагнер» пошел за два месяца до окончания срока? — удивился я, впервые встретив такое.

— Да. Скоро уже жетон мне с «К» на «В» поменяют. Стану сотрудником компании.

— Мне тоже уже должны прислать новый… — кивнул я, продолжая чистить автомат. — Слушай, давай в подвале порядок наведем. Склад БК сделаем, и генераторы нужно дальше от стены отодвинуть, чтобы не завалило, если что.

— Можно, — согласился со мной Тельник, чувствуя, что я не равнодушный исполнитель, а боец, который заинтересован в улучшении работы подразделения. — Ты в армии служил на срочке?

— Неа, — помотал я головой, — стрелял несколько раз из автомата, но что и как — тут впервые узнал.

— В армии инициатива ебет инициатора, — улыбнулся он. — Ты предложил порядок навести — ты и грузись за это.

— Без базара.

— Будешь, короче, моим замом.

Я понимал, что ему сейчас тяжелее, чем мне. В последнем штурме он потерял почти всех, с кем пришел в эту школу, и, как и я после потери своего кентярика Линара, наверное, чувствовал себя одиноко. Мне же хотелось найти близкого по духу человека, с которым я бы мог воевать дальше. Так мы и стали общаться с Тельником все больше и больше.

На протяжении всех этих дней мы ежедневно стреляли по соседним домам из РПГ и набивали в этом деле руку. Мне нравилось это оружие и до этого, но здесь оно проявило себя как карманная артиллерия, способная творить чудеса на ровном месте. Я наблюдал за Тельником и Балаклавой и старался не отставать от их мастерства.

— Пикша, пока меня не будет, ты на школе за старшего, — передал мне командование Тельник и ушел на пятиэтажку, где Гонг с Абреком собирали совещание.

На следующий день Эпик вручил мне командирскую рацию и, встретив мой недоуменный взгляд, пояснил:

— Короче, Абрек с Тельником сказали, что сейчас ты главный тут. Нужно штурм провести и забрать эту двушку! Такой приказ от них.

— Я сам все должен спланировать и провести? — очень удивился я.

— Да. Мы будем штурмовать отсюда, а с левого фланга пацаны постараются зайти в первую двухэтажку от шоссе.

Ситуация с моим бурным карьерным ростом была непонятна и ввергла меня в легкую прострацию. «Что же делать? И как это делать?» — растерялся я, но эта тревога подстегивала меня шевелиться. Как и раньше во все непростые периоды жизни, когда мне нужно было выживать, лучшим способом справиться с ситуацией была активность. «Движение — это жизнь! Чего сидеть? Нужно шевелиться и составлять план наката», — скомандовал я сам себе.

Я прошелся по всему западному и северному периметру школы и нарисовал план с огневыми точками украинцев, которые мы выявили за последние несколько дней. Обсудив это с другими опытными бойцами, мы примерно прикинули, как можно подавить огонь противника и попытаться быстро заскочить в первую двушку.

Я собрал в подвале пацанов, которые должны были прикрывать две штурмовые группы, и постарался максимально точно объяснить им суть нашего положения и их задачи.

— Пацаны, мы должны отвлечь на себя внимание и подавить противника так, чтобы по штурмовым группам хохлы не сделали ни единого выстрела. Чтобы они спокойно туда зашли. Большего не надо. Вы меня понимаете?

— Ясность полная. Понятно, — закивали они гривами.

Мы проделали дополнительные бойницы с северной стороны и выставили там автоматчиков, чтобы они отсекали огонь из дальних домов. К этой же цели я подключил укрепы, которые были со всех сторон школы: четырехэтажку Стахана и дом, где базировалась группа Резона. С запада были выставлены автоматчики, они должны были держать второй и первый этажи дома напротив.

— Шмаляете из РПГ сначала в верхние окна двушки, а потом в нижние, чтобы напугать их и подавить волю, — ставил я задачи ребятам. — А вы — по входу в садик и по окнам из РПГ херачите! Чтобы там все на куски разлетелось!

— Какими стрелять?

— Противотанковыми и термобарами. Чем тяжелее, тем лучше.

— Сделаем.

— У тебя все готово? — спросил я Лэда, который был у нас за местного медика.

— Конечно, уважаемый. Можешь на меня рассчитывать полностью.

По моей команде мы, как планировали, стали стрелять по всем намеченным точкам. Разнесли из РПГ садик и все точки, где могли сидеть хохлы в близлежащих домах, и тут же штурмовая группа заскочила в злополучную двушку напротив.

— Мы внутри, Пикша!

— Закрепляйтесь.

У меня в резерве была вторая группа под командованием Агартала, но пока пацаны не закрепятся в двушке, пускать ее в ход не было смысла.

— Пикша, тут негде даже укрыться! — стали докладывать мне пацаны. — По нам долбят со всех сторон. Что нам делать?

— Держаться! Вы — молодцы! Зашли красиво. Нужно держаться, — как мог поддерживал я группу, копируя Гонга.

Группа Сапалера тоже все никак не могла зайти в дом на левом фланге. Мы потеряли инициативу, накат стал захлебываться. Пошли первые трехсотые, которых вытаскивали на школу, где Лэд оказывал им первую помощь.

— Танк! — заорал кто-то из бойцов.

— Опять на прямую наводку выехали. Стреляйте по нему! Где РПГэшники? — успел я услышать, пока танк еще не выстрелил.

Пацаны стали прыгать в разные стороны, но благо, ни один снаряд не разорвался внутри здания школы. Один из снарядов, пробив своей массой школу насквозь, взорвался, только ударившись об четырехэтажку. Штурм окончательно застопорился, и мы сосредоточились на том, чтобы закрепиться в захваченной двушке. До ночи мы успели завести туда еще одну группу пополнения, собранную из вновь прибывших пацанов под командованием Минуса. После этого я понял, что мне необходимо срочно отдохнуть. Ни моральных, ни физических сил не осталось.

— Пацаны, я немного отдохну. Если что-то будет происходить, сразу выходите на связь! — еще раз проконтролировал я группу в захваченном доме. — Как у вас там?

— Все тихо, командир. Все нормально будет.

Поворочавшись полчаса, я уснул и сразу провалился в темноту без снов.

— Помогите! Помогите! Нас убивают! — орал кто-то в рацию.

— Что случилось?! — спросил я, не сразу поняв, что происходит, и не слыша никаких выстрелов в двухэтажке. — Кто? Кого убивает?

— Грузины на первом этаже! Всех перебили! Мы на втором… Что нам делать?! — продолжал кричать в рацию испуганный голос.