— В вашу сторону движется группа хохлов по частнику! — вышел на нас фишкарь из лицея. — Человека четыре с одной стороны, и правее есть какое-то движение, но там я плохо вижу.

— Принято, — ответил Эпик. — Нужно выдвигаться в частник и отбивать накат.

Мы быстро сформировали группу из четырех бойцов, и они выдвинулись навстречу вэсэушникам. Я с Эской и Кордаком остался в подвале и сел у входа на фишке, вслушиваясь в звуки снаружи.

Сидеть и ждать было напряжно. Я был оторван от пацанов и не знал, что там происходит. Если враг прорвется, думал я, придется оборонять подвал, потому что Гонг сказал, что мы не можем потерять эту позицию. А командира и пацанов я не мог подвести.

Ожидание, неизвестность и тревога сжимали желудок в кулак и не давали спокойно сидеть на месте. «Да с чего я взял, что пацаны не отобьются? Их же и с лицея прикрывают, — вслушивался я в интенсивную перестрелку. — В крайнем случае, отступят, и мы встретим их тут», — успокаивал я себя. Через час стрельба утихла, и я уже собирался выйти на связь, как снаружи послышались шаги. Я поднял автомат, готовясь к неизбежному.

— Донецк! — заорали с улицы. — Але, фишка? Свои.

— Курск! — радостно ответил я, узнав голос Чернухана.

Пацаны ввалились в подвал и вкратце рассказали, что хохлы напоровшись на них, немного постреляли и отступили.

Не успели мы послушать их рассказ, как поступила команда от Гонга сформировать группы прикрытия и занять позиции в частнике, чтобы прикрыть бойцов Абрека, которые пойдут брать четырехэтажку и школу.

— Нужно зачистить восточную часть частника перед вами, чтобы хохлы не оказались у них сбоку.

— Принято, — ответил Эска, и мы приступили к подготовке.

В одну группу вошли Чернухан, Гурамыч, я, Лесничий и Баримор, а во вторую — все остальные. Мы стали сосредоточенно собираться: набрали БК и гранат, зарядили все магазины и стали продумывать план. Прямо за нашим подвалом находились два дома, в которых уже побывали наши пацаны.

— Первая группа берет на себя один дом, вторая — другой, — отдал приказ Эска. — Ждать не будем. Как только начнет смеркаться, снайпера и пулеметчики будут плохо видеть, сразу идем.

Выждав удобный момент, мы перебежали в полуразрушенные дома и заняли их. Оба дома были чистыми, но увидеть из них школу не получалось. Дома стояли в низине, и пологий склон, уходивший в сторону Опытного, закрывал весь обзор.

— Продвигайтесь в следующие дома, — поступил очередной приказ от Гонга.

— Принято, — бодро ответил Чернухан и кивнул нам.

Мне нравилось в нем то, что он не ворчал и не обсуждал приказы. Чернухан был воином, который всегда следовал поставленной задаче. Мы, не задерживаясь, выдвинулись дальше и перебежали тридцать метров открытки до следующего дома. Оказалось, что это несколько домов, слепленных в одно строение. Комната за комнатой, дом за домом, мы прошли и их, но ни школы, ни четырехэтажки по-прежнему не было видно. Мы с Баримором забрались на второй этаж крайнего строения, но это мало чем помогло — обзор закрывал пригорок.

Хохлы, спалив наше продвижение, зажгли термобаром сарай перед следующими домами, и все окрестности осветились огромным костром, на фоне которого, в случае нашего дальнейшего продвижения, мы были бы как на ладони.

— Гонг, — вышел на него Чернухан. — Дальше никак! Впереди горит сарай. Продвижение опасно.

— Закрепляйтесь. Хоть как-то оттуда прикроете группы. Стреляйте, и держите сектор.

Дом был не сильно удобный для обороны, не имел укрытий и подвала. Дождавшись, когда прогорит сарай, мы перебежали в крайний дом справа, по адресу: улица Садовая 8. Отсюда хоть как-то была видна четырехэтажка, возвышавшаяся над этой частью Опытного как башня. Забаррикадировав окна и подготовив позиции для стрельбы, мы стали ждать штурма.

Фланговое прикрытие штурмовиков было рутиной и являлось не менее важной работой, чем сам штурм. «Воинское подразделение — это единый механизм, где все подразделения должны действовать слаженно для достижения основной цели», — вглядываясь в темноту впереди, чуть подсвеченную догорающим сараем, размышлял я о сложном устройстве такой махины как ЧВК. «Во-первых, нужно организовать обеспечение БК, обмундированием, питанием и перемещение сотен тонн грузов и людей с глубокого тыла на передок. Тысячи людей ежедневно нуждались во всем необходимом и должны были своевременно получать это. Во-вторых, нужно было организовать набор добровольцев и вербовку в зонах по всей стране, от Питера до Владивостока, и доставку бойцов в учебные лагеря. Нужно было лично прокатиться по зонам, организовать обучение и решить тьму других вопросов по работе с таким непростым контингентом, как бывшие заключенные, особенно с той категорией, которую набирал «Вагнер»: рецидивисты, сидевшие по тяжелым статьям, прошедшие тюрьмы и лагеря», — чем больше я размышлял над устройством этой громадной махины, тем больше проникался уважением к Пригожину и его командирам.

«Как же они смогли так быстро, в течение месяцев, все это организовать? — недоумевал я. — Быстро собраться, прилететь из Африки, с колес вступить в бой и завладеть Попасной, где до этого не было никакого продвижения? Это же нужно обладать поистине недюжинными организаторскими способностями и железной волей! Договориться со всеми инстанциями, выстроить жесткую иерархию и создать в мгновение ока целую Империю. Это ж многомиллиардные затраты!» — я все пытался охватить и осмыслить масштабы происходящего, частью которого являлся я сам, но мой мозг отказывался понять это.

«Естественно, государственный аппарат и Министерство обороны России не могло не принимать в этом участие… Без указов с самого верха это не смогло бы осуществиться в тех размерах, которые не влезали ни в какие рамки, но тем не менее… Евгений Викторович и сам «Вагнер» сделали невозможное! — аж присвистнул я. — Даже командиру небольшого подразделения в такой ситуации необходимо быть шахматным игроком экстра-класса, просчитывающим игру на несколько ходов вперед. Видеть все поле целиком, оценивать потенциальные угрозы, чтобы своевременно создать систему обеспечения, эвакуации, прикрытия и продвижения штурмующих групп», — голова пошла кругом, и только усилием воли я заставил себя не думать про это и расслабиться.

«Слава Богу, что я простой рядовой солдатик, которому не нужно принимать такие решения и сталкиваться с таким грузом ответственности!» — выдохнул я.

Сидя на своей позиции, мы надеялись, что хохлы не предпримут активных действий с этой стороны, и ждали, когда группы Абрека начнут штурм…

Штурм не заставил себя долго ждать. Утром колесики механизма закрутились, и наши стали продвигаться вперед. Мы сразу же открыли шквальный огонь со своей позиции, создавая ощущение, что нас здесь десятки, а не единицы. По команде мы выстреливали магазин за магазином в сторону четырехэтажки, не давая подтянуться подкреплению противника снизу, под косогором, и отойти обороняющимся. Мы стреляли по всем окнам, распределив их между собой, пока не поступила команда «Отбой!».

— Пацаны! — вышел на нас Гонг. — Отлично отработали! Спасибо! Вы у меня просто красавцы!

— Спасибо, батя, — улыбаясь, ответил Эска.

— Зачищайте все рядом. Нужно найти позицию, чтобы школу было видно. Как хотите, но найдите! Я с коптера дом видел рядом… Там сто процентов есть подвал.

— Принято, — выключил Эска рацию и посмотрел на нас.

Как только стемнело, мы с Чернуханом и Баримором выдвинулись попытать свое солдатское счастье. Бледная луна, которая давала свет вполнакала, особо не помогала разглядеть, что там впереди.

— Мы с вами как три камикадзе, — ухмыльнулся Чернухан, осторожно ступая по строительному мусору.

— Я вообще ничего не вижу, — остановился я, разглядывая развалины впереди. — Этот дом, как думаешь?

— По карте вроде он. Других нет. Пошли посмотрим.

Держа автоматы на изготовку, мы аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы не попасть под огонь своих и чужих, забрались в развалины. Облазив все вокруг и не найдя подвала, мы вышли на Гонга и доложили, что закрепиться без крыши и подвала в этом доме невозможно. От движения мы обильно потели, а когда останавливались, холод от плит тут же проникал под одежду и вызывал неприятный озноб во всем теле. Получив от него команду продвинуться дальше, мы, стараясь не отсвечивать, перебежали еще на двадцать метров вперед. Я бежал и ясно видел школу, возвышавшуюся над пригорком.

«Бля, вдруг там снайпера! — с ужасом думал я, с трудом выбирая место на куче мусора, куда поставить ногу. — В любом случае хохлы мониторят с тепловизорами… Хоть бы не сейчас! Еще рано! Время еще не пришло!» В такт своим мыслям делал я гигантские шаги, преодолевая последние метры.

— Не пришло! — выдохнул я вслух, оказавшись в доме.

— Что? — не понял Чернухан.

— Проехали, — улыбнулся я ему.

Дом оказался почти не тронутым и добротным. Мы легко могли продержаться в нем сутки или больше, в зависимости от степени обстрелов. Я с Баримором остался закрепляться и заделывать окна, а Чернухан пошел назад забирать нашу группу. После его возвращения, мы все вместе продолжили оборудовать нашу позицию, что позволило бы греться и меньше замерзать. Расположившись и выставив две фишки, мы по трое залезли в спальники и тесно прижались друг к другу, чтобы сохранить тепло и хоть немного поспать.

Утром поступила команда привести пополнение и массированным огнем поддержать намеченный штурм школы. Времени на обходные пути уже не оставалось, и мы втроем, Чернухан, я и Кордак, решили бежать напрямую по частному сектору.

— А снайпера? — удивился я.

— На рассвете им неудобно работать. И ночники уже не работают, и прицелы тоже. Попытаем удачу, — хлопнул меня по плечу Чернухан. — Да, Кордак?

— Как скажешь.

Идея была опасной, но казалась осуществимой. Как только мы побежали по частнику и его огородам, на ноги налипло по десять килограмм отборного украинского чернозема, который немцы в войну вывозили с Украины целыми составами, и превратили ноги в гири, а бег — в станок для прокачки мышц тазобедренной системы. При этом нам приходилось, как балеринам на льду, бороться с разъезжающейся под ногами почвой и активно балансировать руками, чтобы сохранять равновесие. Смерть от пули казалась лучшим вариантом, чем смерть от разрыва легких и сердца. Солнце взошло, а вместе с ним проснулись и люди, желавшие нам смерти. Как только раздалась первая очередь, взрыхлившая почву недалеко от нас, умирать от пули резко перехотелось. Мы загасились возле небольшой кирпичной будки с торца пятиэтажки Обиды и отдышались.

— Нужно бежать… — глядя на нас, спокойно сказал Чернухан. — Нас ждет очередной маленький подвиг.

— Как побежим? — спросил я.

— Гуськом. С разбросом в три секунды, — ответил Чернухан и, подорвавшись, побежал первым.

Следом за ним побежали Кордак и я. «Только не сегодня! Только не сейчас!» — привычно стал я повторять про себя заклинание. Страх был настолько сильным, что я обогнал Кордака и Чернухана, первым забежал за угол и упал на коленки. Сзади на меня упал Чернухан и, перевернувшись на спину, часто задышал.

— Я — триста! — закричал Кордак, продолжая бежать к нам.

— Беги, сука! Беги, не останавливайся! — орал я ему, глядя, как он бежит по битому кирпичу как по асфальту.

В этот раз ему удалось обмануть смерть и обогнать ее на финишной прямой. Он упал рядом, и мы стали осматривать его. Пуля зашла ровно под броню и, пробив кожу с мышцами, вылетела наружу. Перемотав Кордака, мы занесли его в подвал и, доложив, что он триста, стали ждать, пока нам дадут пополнение и группу эвакуации. Кордак достал шоколад и стал есть его, откусывая большие куски.

— Кто тут триста? — спросил вошедший в помещение молодой боец.

— Я! — ответил Кордак с набитым ртом.

— Нихера ты раненый? — удивился он. — Рана шоколад жрать не мешает?

— Наоборот. Я всегда его жру, когда нервничаю, — улыбнулся Кордак. — Флир, эвакуация когда будет?

— Скоро, — он кивнул нам. — Пошли со мной.

Мы спустились в подвал вслед за Флиром, которого я впервые увидел живьем, и зашли в комнату, где сидели четверо бойцов с измученным видом. Мы скептически посмотрели на Флира. Он сделал суровое лицо и пожал плечами.

— Других нет. Берите, что дают, — ответил он и вышел.

«Кого только не прибивает приливом к берегу ЧВК из океана зон? — подумал я. — Вот какие это солдаты? Они больше похожи на замученных жизнью цыплят, чем на воинов».

— Так! — резко начал Чернухан. — Подрываемся. Вы идете с нами на передок.

— А нам сказали, что мы окопы копать будем? — с испугом уставились они на нас.

— И окопы будете копать и штурмовать, если нужно, — включился я, чтобы сразу настроить их на нужную волну. — Грузим в рюкзаки БК и погнали. Жить захотите — всему научитесь.

Мы помогли им набить РДэшки, оставив по минимуму личных вещей. Пока они нехотя делали это, я физически ощущал их страх. Его было видно по испуганным лицам, трясущимся рукам и взглядам, которые они украдкой бросали на нас.

— А бежать далеко? — спросил один из них.

— Метров триста по прямой, — быстро ответил Чернухан. — Быстро побежим, и не заметите.

— А бежать нужно быстро, потому что работают снайпер и пулеметы, — решил не врать я и сразу окунуть их в реальность.

— У меня ноги больные… — запричитал дедок лет пятидесяти.

— У меня тоже, а хули делать? — стал злиться я, понимая, что с ними будут проблемы. — Поэтому взяли рюкзаки и погнали!

— Я бегу первым. Вы за мной. Изер последним, — распределил нас Чернухан. — Будешь их подгонять.

Как только мы выдвинулись, стало ясно, что мои подозрения оправдались. Наш бег был похож на передвижение каравана верблюдов, неспешно шагающих по пустыне. Рюкзаки явно были для них велики и давили непосильной ношей. Мне постоянно приходилось подпинывать их словесно и физически. Периодически кто-то из дедов падал на колени, и мне приходилось рывком поднимать его на ноги.

— Инвалиды! Бегите нахуй, а то вас завалят — я вас вытаскивать не буду! — орал я, как орали на нас инструктора в учебном лагере.

«Блять, хоть бы не подстрелило их!» — одновременно с криками думал я, поднимая то одного, то другого.

— Я не могу! — ныл дед, но продолжал ковылять.

— Сука, мы вас сейчас тут бросим! — пугал я его и тащил за собой.

С трудом добежав до нашего первого подвала, мы упали на пол и стали отдыхать. Я понимал, что для них это огромный стресс, но выхода не было. Им лучше было сразу понять, куда они попали, и включиться в работу. С одной стороны, мне по-человечески было их жалко, и, чтобы не раскиснуть, я злился на них, на Флира, который нам подсунул этих пересидков, и на несправедливость жизни. «Я не нанимался сюда воспитателем в дом престарелых», — думал я, стараясь поддержать их.

— Ребята, сейчас нам бежать по открытке! Всего сто метров, и мы у цели, — соврал я. — Соберитесь с духом. Вы все мужики, и поэтому надо все сделать четко. Нам нужно добраться!

— Ясно… — тяжело дыша, простонал ближний ко мне боец.

Мы вылезли из подвала и побежали не в обход, а прямо по частному сектору. По нам стали стрелять и накидывать мины. Но, видимо, эта позиция была не очень пристреляна, и мины ложились далеко от нас.

— Бегите, твари! Давайте быстрее! Сейчас из-за вас меня нахуй завалят! Вы еще без опыта, хер вытащите! Быстрее давай! — продолжал я мотивировать этих мумий.

Нам повезло, добежав до цели, мы кубарем скатились во второй подвал.

— Нахер вы воевать поехали, если бегать не умеете? Штурмовик, который не умеет бегать, — мертвый штурмовик! Вы понимаете, что вам пизда будет? — зло набросился я на выдохшихся героев, добравшихся до финиша и не бросивших рюкзаки.

— Пацаны, соберитесь, — подхватил воспитание Чернухан, — это война, и нихера не шутки!

— Это ваша жизнь! Это жизнь ваших братьев, которые находятся в группе. Один неверный шаг может подставить всю группу! Из-за того, что ты рахит, не хочешь бежать, ноешь, что все болит, из-за этого может накрыться штурм, и пострадают все! — дал я волю своей злости.

Отчитывая их, я чувствовал себя опытным ветераном, который уже повидал жизнь на передке и не хотел умирать из-за ошибок других.

— Ладно, — мирно сказал Чернухан. — Вы молодцы! Все добежали. Все нормально.

— Добежали. А вот теперь начнется настоящая война! — напоследок выдал я, скрывая за своей злостью страх за себя и свою жизнь.

Мы успокоились сами, успокоили мужиков и потихоньку перетащили БК и провизию в дом, откуда было хорошо видно школу. Новичков стали вводить в курс дела и ставить им задачи.

— Мы сейчас будем помогать штурмовым группам и постепенно продвигаться вперед. Занимать пустые дома и искать подвалы, в которых можно сделать удобную оттяжку. Зачищаем каждый дом, чтобы не было провала в линии фронта, — объяснял им положение дел Эска. — Понимаете?

Они поспешно закивали своими головами. Я смотрел на них и невольно вспоминал себя пару недель назад. «Не, ну я-то точно был не такой. Я знал, куда ехал и что от меня требуется. А эти?»

— Они освоятся, — хлопнул меня по плечу Чернухан. — Неделя боев и те, кто выживет, нормально будут воевать. Кстати… Поздравляю тебя, Изер!

— С чем?

— Две недели прошло. Помнишь, ты рассказывал про своих инструкторов? Теперь ты вровень с нами — настоящий вагнеровец, и можешь пить и есть с нами за одним столом! — засмеялся он. — И орать на пополнях.

«Нет еще двух недель», — подумал я, но мне было приятно, что опытный боец признал меня равным.

Пока мы ждали штурм школы, мне еще раз пришлось сбегать к пятиэтажке и отвести туда трехсотого деда из пополнения, которое мы привели с Чернуханом. В этот же день его первый раз поставили на фишку, и он выставил свою голову из подвала, высматривая в небе птичек. Пока он считал ворон, по позиции отработал миномет, и один из осколков попал ему точно в шею. Я взял с собой Пикабу, еще одного из той четверки, потому что остальные были заняты более важными делами и, понимая всю комичность ситуации, стал инструктировать бойцов.

— Короче, Пикабу, дорогу ты знаешь. Задача такая: ты берешь раненого, я иду на прикрытии. Сейчас у нас нет рюкзаков, поэтому бежать нужно быстрее, чем в прошлый раз, — я повернулся к трехсотому. — Братан, ты ходячий. Поэтому тоже бежишь, что есть силы.

— Понял! — просипел он.

— Погнали!

Я побежал первым, обгоняя их на несколько десятков метров. Остановившись у крайнего за дорогой дома, я занял позицию и стал прикрывать их, контроля сектор. Перебегая улицу, трехсотый запнулся и упал на асфальт, а Пикабу, не останавливаясь, бросился ко мне.

— Пикабу! Вернись, забери пацана! Мы своих не бросаем! — заорал я.

— Что? — остановился посредине дороги он, уставившись на меня.

— Хер через плечо! — уже на бегу заорал я. — Назад! За раненым!

Мы подбежали к деду, который лежал на асфальте и не предпринимал никаких попыток встать.

— Хватай это тело под мышки, и потащили!

— Я не могу встать, — стонал дед.

Мы схватили его и как куль с мукой потащили к ближайшему дому. «Как вы меня заебали!» — думал я, выполняя свой долг перед человечеством и ЧВК «Вагнер». Злость была единственным ресурсом, который помогал мне справляться с собой и этими двумя оболтусами, оказавшимися на войне по большой ошибке. Только на матерщине и пинковой тяге, метр за метром, мы преодолевали обратный путь.

— Бросьте меня… Я не могу, я умираю!

— Ты че, животное? Подорвался и побежал! Я тебе умереть не дам — не сегодня! Вагнера своих не бросают. Ты будешь, нахуй, эвакуирован! — орал я на него.

— Берем его, побежали, — прикрикнул я и на Пикабу. — Осталось пятьдесят метров. Брат, собери волю в кулак! Ты мужик или кто?

Затащив его в подвал и передав медикам, я сел и заржал от напряжения, вспоминая этот удивительный марафон.

— А где его броня? — спросил подошедший к нам Обида.

— Не знаю…

— Она в подвале осталась, — вспомнил Пикабу.

— Повезло тебе, дед, что по нам не стреляли. Фартовый ты! — хлопнул я деда по груди.

Дед приподнялся, нашел мою руку и крепко пожал ее. Он силился что-то сказать, но не смог, упав обратно на стол медиков.

— Если бы это было кино, то тут он должен был бы заплакать, — глядя на нас, прокомментировал сцену Обида. — Но это не кино.

Схватив БК, пайки и воду, мы выдвинулись с Пикабу и добежали назад без происшествий. Перебегая от одного укрытия к другому, я почувствовал, что я дома и могу преодолеть эту дистанцию с закрытыми глазами. Этот маршрут напоминал детскую игру, когда нужно было выбрасывать число на кубиках и делать ходы вперед: пятиэтажка — маленькое кирпичное здание в пятидесяти метрах за дорогой — дом без крыши — перескочить саму дорогу и спрятаться за другим полуразрушенным домом — финишная прямая и подвал. Пробегая знакомыми местами, я чувствовал, как во мне открылись супер-способности бегуна, который просто бежит, окрыленный бьющим в лицо ветром и предвкушением желанной победы.

Перед началом штурма, мы зачищали оставшийся частник. Эпик и Эска равномерно распределили прибывшее пополнение по группам, чтобы обследовать все дома, которые были между улицами Садовой и Киевской. Действия по зачистке домов были доведены до автоматизма: подобравшись к дому, мы спрашивали, есть ли там живые, и предлагали сдаться. Если ответа не было, закидывали гранаты и парами заходили внутрь. Проверив все комнаты и закоулки, мы передавали по рации, что дом чист, и помечали его на карте как наш. Это давало возможность пополнению поучаствовать в почти боевых действиях и приобрести хоть какой-то опыт.

Не успели мы отдышаться, как Эска передал нам команду от Гонга:

— Чернухан, собирай группу, нам нужно брать точку! — стал он нарезать нам задачу. — Впереди, метрах в трехстах от нашей позиции, в поле, находится ангар. Его нужно взять, зачистить и закрепиться в нем, чтобы хохлы, когда начнется штурм школы, не могли подойти оттуда с фланга, — ткнул он пальцем в точку на карте.

— Ясно! — уверенно ответил Чернухан. — Пойду я, Изер и Гурамыч!

Мы посовещались, и Чернухан предложил маршрут движения, — Возвращаемся в лицей. С него двигаем на частный сектор. А там, как пойдет.

— Новая прожарка? — бодро уточнил я.

— Пойдет, — ухмыльнулся Гурамыч и кивнул головой.

— Возьмете Пикшу с гранатометом и пулеметчика, — добавил Эска. — Прикроют вас в случае чего.

Мы собрались и, добежав до северного угла лицея, заняли там позиции. Под прикрытием пулемета и РПГ, мы втроем рывком преодолели шестьдесят метров открытки и, когда подбегали к первому дому, в нескольких метрах прилетела и разорвалась граната из подствольника, обсыпав нас землей и оглушив взрывной волной.

— Все живы? — крикнул Чернухан.

— В порядке, — обернулся я и увидел целую толпу бойцов, бегущих во главе с Пикшей и пулеметчиком.

— Какого хера вы здесь делаете? — с удивлением и негодованием уставились мы на пополнях, только пришедших на передок.

— Нас Эпик отправил, — ответил за всех бородатый мужичок.

— Нахера? Мы же договорились, что сами зачистим тут все и после подтянем группу. Куда мы сейчас такой оравой пойдем?

— Был приказ, — упрямо смотрел на нас мужичок.

— Хер с вами! Пошли, — махнул рукой Чернухан.

Зачистив оба крайних дома по улице Набережной, мы гуськом перебежали по темноте в большой дом с кучей хозяйственных пристроек, который на деле оказался четырьмя домами, соединенными вместе. Ввалившись туда, мы осмотрели все пристройки и стали счищать килограммы грязи, налипшей на ботинки.

— Смотрите, кровь! — показал нам на кровавые следы и остатки перевязочных пакетов Кластер.

— Хохла, видимо, какого-то ранило тут. Раз трупа нет, значит, выжил.

Дома были большие, крепкие с устойчивой конструкцией. Второй этаж был полностью разрушен, и его остатки создавали дополнительное укрепление против минометов. Еще раз все осмотрев, в одном из домов мы нашли небольшой склад боеприпасов и пайков.

— Сектор чист, — доложил Чернухан командирам. — Ангар от нас на северо-востоке, примерно в ста метрах.

— Нужно зачистить его, — последовала команда от Гонга. — Там уже закрепитесь основательно.

Не успел я вылезти в окно, чтобы начать продвигаться к ангарам, как в нашу сторону, под забор, снова прилетело из подствольника. Сам не понимая как, я оттолкнулся от земли и, подхваченный взрывной волной, словно лягушка в тяжелом обмундировании и с полным боекомплектом, запрыгнул назад в окно, перекатился и спрятался за стену.

— Тыыы кааак? — донеслось до меня, сквозь вату, заложившую уши.

— Нооормааальнооо! — прокричал я в ответ.

— Ни херааа ты спооортсмееен, — заржал Пикша.

Звуки странно преломлялись, растягивались и перемешивались со звоном в ушах. Я потряс головой и немного стал приходить в себя.

— Гонг, подключите арту, какую можно. Обдолбите двухэтажки и школу. Мы не можем продвинуться. По нам стреляют из подствольника.

Дождавшись, когда наши, немного навалив по заданным точкам, замолчали, мы втроем предприняли вторую попытку и, прокравшись по-над домами, побежали к ангару, не понимая, есть там противник или нет.

Возле ангара, который был, по-видимому, гаражом, мы нашли автомобильную смотровую яму, накрытую бетонной плитой. Пацаны спустились вниз, а я остался сверху и стал контролить сектор. Рядом с нами опять стали разрываться ВОГи. Чернухан вышел на Гонга, и, в результате разборок, выяснилось, что это наши из Иванграда начали расстреливать нас, приняв за хохлов.

— Блять! Повезло, что никого не задело, — радостно выругался я и услышал приближающееся жужжание. — Птица!

— Изер! Давай к нам, в яму! — закричал Гурамыч.

— Поздно, блять… — прошептал я и стал притворяться мертвым. «Только не сейчас… Только не здесь, на этой плите…» — стал молиться я про себя, обращаясь непонятно к кому.

Повисев над нами пару минут, птичка улетела по своим делам, и я выдохнул.

«Спасибо!» — поблагодарил я небо и поднялся. Обойдя ангар вокруг, мы не смогли забраться внутрь и доложили об этом Гонгу.

— Возвращайтесь в дом и держите его. Когда начнется штурм школы, ваша задача не дать обойти наших с фланга.