Наш новый командир Эска с интересом разглядывал нас и грустно улыбался чему-то своему. Выглядел он как обычный дядька, какими полна Россия-матушка. В нем не было ничего, за что бы мог зацепиться глаз. «Мужик и мужик…» — мог бы подумать кто-то, глядя на него, но для меня он был в первую очередь воином. «Сейчас под руководством этого бойца мы будем серьезно воевать», — думал я.

— Ребята, курите и пейте воду, пока есть возможность, потому что с водой там всегда дефицит, — демонстративно открыл он полторашку и сделал большой глоток. — Когда пойдем на точку, не отставать, повторять все точь-в-точь за мной. Мы пойдем на самый передок. Дальше только солдаты ВСУ и больше никого. Так что нужно бежать быстро и четко. Кто идет? — обратился он к Извороту.

— Я, Изер, Кордак, Компостер и Баримор, — показал он на нас пальцем.

Я смотрел вокруг и прислушивался к себе. Сердце бешено колотилось в ребрах, при вздохе хотелось захватить побольше воздуха, как будто наполнить легкие с запасом, точно так же, как мы пили воду впрок по совету Эски. «Моя цель — добраться до позиции с этим бойцом и посмотреть, что там! Ничего другое меня не должно заботить!» — стал внушать я сам себе.

— Пошли! — скомандовал Эска, и мы поднялись наверх из подвала пятиэтажки. Под ногами хрустел мусор и битый кирпич, было страшно, что шум привлечет птички врагов. Добравшись по стенке до угла пятиэтажки, мы по команде Эски замерли.

— Выходим на открытку. Впереди кирпичный сарай. Перебегаете по одному до него. Интервал — пять секунд, — сказал он и, развернувшись, очень быстро побежал. Мы стояли и смотрели в его удаляющуюся спину, и у меня появилось ощущение, что нас, детей, бросил взрослый.

— Пошел! — хлопнул меня по спине Изворот.

Я очнулся и, широко раскрыв глаза, побежал следом за Эской. «Только не сейчас! Только не сразу! Я не хочу, чтобы меня убили в первый день. Мне нужно продержаться две недели, чтобы сесть за стол с вагнеровцами», — думал я, преследуя Эску.

Мы все без потерь добежали до сарайчика. Замерли, дождались последнего и побежали к двухэтажке, находившейся в пятидесяти метрах впереди. Пока бежали, я слышал близкие и далекие разрывы от прилетов, но для меня они были за кадром моего сознания. Мозг был сосредоточен на своей цели — добежать вместе со старшим группы до дома впереди. «Как же давит броник… Плохо отрегулировал… Нужно будет, если добегу, все подтянуть», — думал я, обливаясь потом и задыхаясь от скорости.

Дом. Его шершавая стена. Дождавшись Компостера, который бежал последним, мы стали слушать наставления Эски о следующем отрезке нашего маршрута.

— Дальше будет озеро, за ним — Иванград, который мы давно взяли. На севере, — Эска показал в сторону Бахмута, — только хохлы. Наша задача — добежать до стога сена и нырнуть в подвал, что посредине поляны, — он указал пальцем на небольшое строение, торчащее из земли. — Как добежите до него, спуститесь вниз, там вас встретят.

Не успел он договорить, как возле того подвала разорвалась мина, выхода которой мы не слышали.

— Полька, — прошептал Эска, — беззвучно прилетает. Сейчас будет еще пара прилетов, и побежали.

— Мы же могли быть там в этот момент, — почти прошептал я.

— Могли, — кивнул Эска, — но не были. Погнали! — крикнул он и первым побежал в сторону входа в подвал.

Стадом кабанов мы ломанулись вслед за ним и, кто на животе, кто на жопе, по лестнице съехали в подвал. Там была группа из десяти человек, которая вчера штурмовала лицей и не смогла его взять.

— Здарова, пацаны! Я — Эпик, командир группы, — поприветствовал нас парень азиатской наружности и по очереди представил своих бойцов: — Это Чернухан, Гурамыч, Пикша, Кластер, Лесничий, Мимус, Скрып, а там, в углу, наши пулеметчик и трубач.

Я смотрел на ребят, которые были на передке на неделю больше нас, и они мне понравились своим позитивом.

Мы представились, и нам предложили отдохнуть и познакомиться, пока шло совещание командиров и решалось, как организовать штурм важного укрепа — аграрного лицея.

— Так, пацаны, — начал свое выступление перед нами Эпик, — в ста метрах прямо от нас находится двухэтажная школа искусств, за ней — аграрный лицей, который нам нужно взять, хотя бы со второй попытки. Вчера, к сожалению, штурмануть его не удалось.

— А когда намечен штурм? — спросил Изворот.

— Когда поступит команда. Но до этого нам необходимо пополнить БК и продумать план. Справа от нас озеро, мы попробуем штурмануть лицей со стороны воды. Ребята с Иванграда поддержат нас огнем, — продолжил объяснять нам Эпик, который очень хорошо говорил по-русски. — Забрав его, мы выровняем наш фланг и сможем с него помогать себе зачищать частник вокруг.

— А БК когда нам принесут? — влез Компостер.

— БК нам нужно принести самим. Групп подвоза пока нет, поэтому работаем по принципу «спасение утопающих — дело рук самих утопающих»! — серьезно ответил он. — Чернухан?

— Да?

— Будешь старшим по подносу БК. Выбери ребят из новичков покрепче, которые быстро бегают, и давайте, дуйте назад на пятиэтажку за всем необходимым.

— Изер у нас футболист, а Кордак в разведке служил, — глядя на нас, сказал Чернухан, — беру их, — ответил он Эпику и повернулся к нам:

— Пацаны, берите по рюкзаку, автоматы и по паре магазинов. Чтобы налегке двигаться, — он подмигнул нам, видимо для поддержания боевого духа. — Сбегаем на пятиэтажку тем же путем, как вы сюда бежали, и все. Ничего сложного.

Бежать было тяжело несмотря на то, что физически я был развит хорошо. Сорок килограмм амуниции и общая усталость давали о себе знать и сбивали дыхалку. Вокруг по-прежнему было много военных звуков: стрельба из стрелкового оружия, разрывы мин и РПГ, но мозг начал привыкать и адаптироваться. Я бежал и как мантру повторял в такт взмахам рук: «Лишь бы не сейчас! Лишь бы не сегодня! Мне нужно две недели!»

Заскочив в подвал пятиэтажки, мы ударились о стену спокойствия, которое излучал командир подвоза и эвакуации с позывным Обида.

— Присядьте, чаю попейте, пока я вам все сложу в мешочки ваши, — размеренно изрек он.

— Нам нужно… — начал было Чернухан.

— Я в курсе, — четко и по-военному остановил его Обида.

Пока мы пили чай, нам собрали полные рюкзаки всего необходимого. Мы с Кордаком помогли взвалить их друг другу на плечи и присели от навалившейся тяжести.

— Выходим! — сказал Чернухан, и мы поднялись.

— Секунду! — сказал Обида и куда-то пошел.

Буквально через секунду после того, как он ушел, рядом с выходом из пятиэтажки разорвалась мина и обсыпала нас пылью.

— По нам бы прилетело… — осипшим голосом прошептал я, сильно испугавшись.

— Повезло! — сказал, улыбаясь, Обида, появившись возле нас и засовывая нам в рюкзаки по газовой гранате. — Война — это чисто случайность! Сегодня вам повезло. Пять минут покурите и идите.

Бежать назад было еще тяжелее, но мы справились и, ввалившись в подвал, заслужили первую похвалу от пацанов и командира. Разгрузившись, мы сели отдыхать и стали общаться с пацанами.

— А что вчера было? Что не срослось со штурмом? — спросил я шепотом Чернухана.

— Да сразу все пошло не так. Четверо наших пошли, и когда мины полетели, сбились в одну кучу и рядом залегли. Одной миной троих и убрало.

— Погибли?

— Да. Трое — двести. Так что делайте, как учили. Рассредоточивайтесь.

Я слушал их и находился как во сне. Мой мозг еще не совсем понимал, что из позиции зрителя я превратился в участника этого фильма. «Вот есть я, а вот — они. Бойцы, которые воюют и штурмуют позиции. В них могут попасть, убить их, но не меня. Я — это я. И я тут ни при чем!» — говорил мне голос в голове. В эту ночь я много общался с теми, с кем приехал, и мы поддерживали и подбадривали друг друга перед возможным завтрашним штурмом.

Утром на нас вышел Гонг и подтвердил уже известную задачу — занять двухэтажку и лицей, зачистить частник между улицами Киевской и Садовой и выровнять позиции с центром и левым флангом, которые заняли ДК и торговый центр.

— Давайте, на мягких лапках заходите по-над бережком озера, — объяснял нам план Гонг, — там перепад, и вас из Опытного видно не будет. И-и раз! Выскакиваете от камышей снизу и берете оба дома. План понятен?

— Да, — коротко ответил Эпик, рассматривая с Эской карту в планшете.

— Я попрошу пацанов с горы вам из ДШК помочь. Они навалят нормально. Нам, кровь из носа, нужен лицей, чтобы дальше там четырехэтажку забрать и школу! — как политрук внушал нам Гонг.

— Принято! — закончил связь Эпик. — Пулеметчик, — ткнул он пальцем в планшет, — ты отсюда будешь крыть наше продвижение. Держи частный сектор, чтобы хохлы не могли оттуда вылезти. Держишь вот эту открытку, между двухэтажкой, лицеем и частником.

— Понял, — коротко ответил наш пулеметчик, невысокого роста возрастной мужик.

— Чернухан, ты возглавишь первую группу из четырех человек.

— Изера, Гурамыча и Кордака беру! — тут же выбрал он нас.

Когда до штурма оставалось десять минут, я еще раз проверил боекомплект, сигареты и шоколад, который меня научил брать на задания Кордак. Шоколад и орехи — два самых калорийных продукта, которые занимают мало места. Именно они могут дать необходимую энергию, если долго не будет подноса продуктов.

— Когда идешь штурмовать и не знаешь, сколько тебе там придется держать оборону, вместо большого количества еды лучше взять побольше боеприпасов, — поучал меня Кордак, набивая патронами и гранатами рюкзак. — Мертвым еда не нужна. А без БК ты точно будешь двести.

— Выдвигаемся к озеру, — еще раз стал показывать нам маршрут Чернухан, — оттуда к двухэтажке. Чистим. Закрепляемся. Подтягиваем резервы и штурмуем лицей.

Со всех позиций началось прикрытие продвижения нашей группы, и мы услышали звуки ДШК и стрелкотню. Пару раз грохнул РПГ и заработал АГС. Мы по одному выскакивали из подвала и быстро перебегали к озеру, чтобы укрыться внизу, спрятавшись за обрывом береговой линии. Добежав до берега озера, густо заросшего сухим камышом, мы повернули налево и стали продвигаться в сторону двухэтажки, под прикрытием шквального заградительного огня. Без происшествий, где гусиным шагом, где быстрыми перебежками, мы добрались до бывшей художественной школы и заняли позиции, разбив между собой сектора.

— Чисто! Можете выдвигаться. Двушка — наша! — доложил Чернухан.

Не успел он закончить доклад, как по нам стал жестко работать пулемет, местонахождение которого мы пока не могли вычислить. Это было опасно для группы, выдвинувшейся к нам на помощь, и мы начали беспорядочно стрелять по возможным местам расположения вражеской огневой точки, но он продолжал посылать в нас очередь за очередью. Пули, попадая в стены, издавали звук лопающихся гелевых шариков, и от этих хлопков тело инстинктивно сжималось, голова уходила в плечи. В мозгу поселилась навязчивая мысль, что мне непременно попадет в голову и разорвет ее.

— Ты чего ежишься? — спросил меня Гурамыч.

— Страшно, пиздец!

Пока мы держали оборону, к нам подошли две оставшиеся группы, и мы стали решать, что делать дальше. До лицея оставалось семьдесят метров открытого пространства, которое полностью простреливалось с фронта и со стороны частного сектора. В сорока метрах западнее, на улице Набережной, стоял частный дом, где засели украинцы, контролирующие открытку. Лесничий стал, как в фильмах про войну, высовывать из-за угла каску на палочке, и по ней тут же открывался огонь. Над нами зависли два квадрокоптера, которые координировали действия вэсэушников. Мы попытались сбить их, но ночью это было слабо реалистично.

В стрессовой ситуации мобилизуются все умственные и физические способности организма. Чтобы выжить, мозг начинает придумывать и подсказывать человеку наиболее быстрые и оптимальные варианты, которые не всегда оказываются эффективными.

— Что будем делать? — спросил Эпик всех нас.

— Темнеет, — ответил Эска. — Штурмовать ночью, в полной темноте, так себе мероприятие. Поддержка нужна.

— Нужно подавить огонь противника по всем правилам, — вставил Изворот, как военный с большим стажем. — Нужно попросить еще ДШК отработать.

Мы вышли на тяжеляков, и они резко открыли огонь, видимо используя старые координаты. Нам повезло, что от дружеского огня нас прикрыл бетонный забор, который принял на себя несколько длинных очередей из тяжелого пулемета. Во все стороны полетели куски бетона и кирпича, цепляя нас и разнося забор и здание. Мы упали на пол и стали расползаться в стороны.

— Блядь! Я — триста! — орал кто-то из наших в темноте.

— Эпик! Скажи им, чтобы они перестали! Они нас перестреляют нахуй!

После того, как они прекратили стрелять, мы осмотрели друг друга и с радостью увидели, что все целы. У нескольких человек были повреждения и царапины, которые они изначально приняли за ранения, но ничего критического ни у кого не было. Мы вышли на Гонга, объяснили ситуацию и получили добро на отход.

В подвале было холодно. Холодно от того, что стал отпускать адреналин. Холодно от самого подвала и от плит бронежилета, которые быстро остыли и сдавливали тело с двух сторон как два холодильника. Быстро закипятив немного воды, мы стали отогреваться с помощью кофе.

— Прикинь, нас могли убить свои же! — все никак не мог успокоиться я, еще не понимая, что война — это больше хаос, чем порядок.

— Тут все не так, как ты читал в книгах или видел в фильмах, — грустно улыбнулся Кордак. — Это точно не игра, где у тебя несколько жизней.

— Это очень страшно… — признался я ему. — Но делать нечего. Раз приехали, нужно воевать! — убеждал я скорее себя, чем его.

— Согласен, — кивнул он головой.

— А эти, смотри, какие спокойные… — кивнул я ему на Эпика с Эской.

Эпик, услышав мою последнюю фразу, пожал плечами и ответил:

— Тут так бывает. Это же война. Привыкнешь.

— Выжил и радуйся. Легко отделались. Никто не погиб, — улыбнулся Эска.

Они собрали нас вокруг планшета, и мы стали опять думать, как завтра сделать по-другому и захватить лицей. Я слушал командиров, смотрел на их спокойные лица и начинал чувствовать себя частью этой команды, которая, несмотря ни на что, просто идет вперед. То, как они воспринимали трудности и поражение, то, как отзывались о Гонге и жалели, что подвели его, одновременно и удивляло, и воодушевляло меня. Во взводе РВ был свой особый дружеский дух, делающий меня частью чего-то большего, чем я сам. «Каждый из нас — это шестерня в большом механизме, и у меня просто нет права подводить их, взвод, отряд и всю ЧВК «Вагнер». Если сломается одна деталь, это может повредить всей системе», — думал я, разглядывая пацанов. Основную часть из них я знал не больше месяца, но у меня уже было такое чувство, что это мои самые близкие друзья, которых я знаю почти всю жизнь.

Наступил рассвет, и мы стали собираться на штурм. Еще с вечера мы решили, что наша тройка будет разведывать обстановку, а остальные пойдут за нами. Утро в подвале напоминало жизнь людей, выживших в бомбоубежище после ядерной войны. Я услышал пиликанье будильников, которыми нас снабдила компания, и разлепил глаза. Тело ломило от вчерашней беготни и нагрузок.

— Заварите кто-нибудь кофе, — раздался голос в темноте.

— Кто там ближе всех к печке?

Окружающие, за которыми я наблюдал, были похожи на зомби или вампиров, которые остро нуждаются в крови, чтобы выйти из летаргии, проснуться и начать действовать. Приглушенные звуки, шуршание и кряхтение постепенно становились более громкими и разгоняли настроение. Первый глоток кофе с первой затяжкой сигареты создавал иллюзию, что жизнь возвращается в мое измученное тело, а морщины разглаживаются.

— Действуем, как вчера, — напомнил нам Чернухан перед выходом, — выдвигаемся втроем, добегаем до двухэтажки, делаем разведку и ждем остальных.

— Берете наглостью и нахрапом! — напутствовал нас Эпик. — Слышите, как тихо? Хохлы спят, наверное.

Я поднялся наверх, к выходу из подвала, и с удовольствием вдохнул морозный утренний воздух полной грудью. Погода была осенней. Ни тепло, ни холодно. Воздух и утро были молочно-белыми. Земля затянута дымкой тумана, через который мутно просматривались силуэты зданий. Мы с интервалом в десять секунд стартанули вчерашним маршрутом: спустились к озеру и побежали по низине вдоль берега до места, где нужно было подниматься к двухэтажке. И тут включился режим «эйфорический Рэмбо». Мы втроем вдруг почувствовали себя героями боевика и, встав в полный рост, широко расправив плечи, цепью, как наши дедушки в Великую Отечественную, двинулись к зданию. В груди забилось пламенное сердце и очень захотелось крикнуть «Урррра!». Мы переглянулись и пошли вперед быстрым шагом… Раздался сильный хлопок, и пуля врезалась в дерево впереди нас, отщепив от коры щепки, полетевшие в разные стороны. Мы интуитивно упали на землю за дерево и стали тревожно переглядываться.

— Ты стрелял? — спросил меня Кордак.

— У меня все под контролем. Да и оружие порохом не пахнет, — принюхался я к автомату.

— Снайпер! — зашипел Чернухан, знаками показывая, чтобы мы прижались к земле еще ниже, и пополз вперед.

Едва мы пошевелились, чтобы начать ползти за ним, как в дерево с характерным щелчком ударила еще одна пуля.

— Точно плетка работает! — крикнул Чернухан и быстро пополз вперед.

Ползком и мелкими перебежками мы добрались до двухэтажки и стали держать позицию.

— Пацанов наших предупреди, что тут плетка, — стал я орать Чернухану. — Пускай группа прикрытия начнет работать по всем местам, откуда работает плетка!

— Да все нормально! Не паникуй! Они спокойно проскочат, — ответил он мне и дал команду группе выдвигаться.

— Блять! Предупреди пацанов о плетке! — еще раз крикнул я и увидел, как из подвала нашим маршрутом выдвинулась группа с одноразовыми трубами. «Завалят пацанов!» — пронеслась в голове мысль.

Как только они вышли на линию огня, по ним тут же стали работать снайпер и пулемет. Они упали и стали ползти к нам. Огонь хохлов усилился. До угла здания оставалось преодолеть пятьдесят метров.

— Пацаны! Вы живы? — что есть силы заорал я, стараясь перекричать шум стрельбы.

— Да, живы! Высунуться не можем, — услышал я голос Изворота.

— Чернухан, сука! Передай, чтобы их прикрывали! — стал орать я ему.

В этот момент Компостер вскочил, решив короткой перебежкой рвануть вперед, и получил пулю.

— Я — триста! — заорал он.

— Тяжелый?

— Нет, легкий, но идти не могу!

Пока перематывали Компостера, еще один боец, позывной которого я никак не мог вспомнить, стал триста. Они переключились на него, но в этот момент пуля, отрикошетив от дерева, ранила его в нос, и он из легкого стал тяжелым.

Мы не могли вычислить, откуда бьют пулеметчик и снайпер, и продолжали хаотично расстреливать боеприпасы по возможным их точкам. Вокруг стоял шум стрелкового боя, который я пытался перекричать, общаясь с Изворотом и Лесничим.

— Что там?

— Компостер более-менее, а второй течет.

Ситуация сложилась патовая. Нас опять прижали за этой двухэтажкой и не давали высунуться. Группа поддержки, потеряв половину трехсотыми, не могла пробиться к нам на помощь. Посовещавшись, командиры дали нам команду отходить и вытаскивать раненых, но отойти было еще большей проблемой, чем пробиться к нам. Мы доползли вдоль забора до открытки и стали думать, как ее перепрыгнуть. Плетка и пулемет не успокаивались все эти пять часов, что мы тут возились, как будто у них было бессмертие и несметное количество патронов.

— С таким огнем он нас положит, если побежим, — заметил Кордак.

— Ветер поднимается… — Чернухан послюнявил палец и поднял его вверх, — при ветре снайпера не работают, я слышал. Ждем порыва ветра.

Мы лежали за бетонным забором, который повторно спасал нас от смерти.

— Это наш шанс, — вдруг прошептал Чернухан.

Посмотрев на нас, он сжался как змея перед броском и приготовился:

— По одному, за мной! Я — первый! — сказал он, и я увидел, как его зрачок расширился на весь глаз. Чернухан подорвался вверх и, петляя, побежал по открытке, преследуемый выстрелами.

Пока он бежал, порыв ветра стих, и мы продолжили игру в кошки-мышки с пулеметчиком и снайпером. Состояние было странным. С одной стороны, я с Кордаком лежал и понимал, что любое мое движение может вызвать огонь противника. Я боялся, что сейчас по нам начнут бить минометом или прилетит птичка и добьет нас сбросами. А с другой — мы мирно, как два туриста, лежали на земле и рассуждали о том, что опять не смогли продвинуться. Краем уха я услышал блеянье и звон колокольчиков. Приподняв голову, я увидел, что по открытке, которую нам нужно было преодолеть, шло стадо коз во главе с заросшим свалявшейся шерстью огромным козлом, непрерывно блеющим высоким противным голосом: «Бееееаааа! Беееааа!»

— Кордак! Если есть козлиный бог, то нам нужно молиться ему до конца дней! Это наш шанс!

— Погнали, Изер! — заорал не хуже козла Кордак и, подорвавшись вверх, побежал.

Я побежал за ним, петляя и оббегая стадо, которое прикрывало нас от пуль. Очередь врезалась в коз, я услышал, как сзади жалобно заблеяла коза, и стадо стало разбегаться в разные стороны. Мы перевалили за гребень открытки и упали на землю.

Отдышавшись, мы начали вытаскивать Компостера и вытекающего бойца, который весил больше ста килограмм со всей амуницией. Компостер отполз и, скатившись к воде, начал стонать от боли. Я привел его в чувство, и мы потащили его за лямки броника в сторону подвала.

— Не спи, Компостер! Разговаривай с нами! — вспомнил я уроки по медицине, которые проходили в лагере.

— Угу… Больно. Очень больно, — постанывал он при каждом нашем резком движении.

— Ты не ссы, Компостер! Ты будешь жить. Еще побухаем на гражданке! — пытался подбодрить я его.

По дороге мы сняли с него броню, чтобы облегчить себе работу, перетащили его через поваленное дерево, и, несмотря на крайнюю усталость, протащили его в сторону наших позиций еще сто метров.

— Блять, я бы вынос раненых сделал олимпийским видом спорта! — пыхтел Кордак.

— Еще пару лет повоюем и сделают.

— Да каких пару лет? — стал бубнить он. — Мы через пару лет уже в Киеве будем.

В этот момент заработал миномет, и стало страшно, что его огонь могут скорректировать по нам.

— Нужно бежать, Кордак!

— Давай так… Бежим пятнадцать секунд, падаем, отдыхаем десять и опять бежим!

Мы зацепили Компостера и, волоча его по земле, по прямой бросились к подвалу. Семьдесят метров мы пробежали с рекордной скоростью и ввалились к пацанам.

— Не сюда его нужно было, а в блиндаж, где окопы хохлячьи у гаражей. Группа эвакуации оттуда его заберет.

— Нам нужны еще двое. Мы сами его не донесем, — грустно ответил я и подумал: «Ну, жесть! Этого можно было избежать одной фразой: «Пацаны, не выдвигайтесь, там снайпер!» Я бесконечно думал об ошибке Чернухана и не мог понять, что ему помешало сделать это.

— Группа эвакуации выдвинулась, тащите его к хохляцкому блиндажу, который сзади в посадке, — дал нам команду Эпик.

И мы потащили бедного, стонущего Компостера дальше.

Квест по перетаскиванию продолжался еще час. Сначала мы тащили его по полуразрушенным окопам и случайно пронесли мимо блиндажа. После, недалеко от нас, в районе гаражей, стали прилетать мины, и мы, укрывшись какой-то ветошью, ждали окончания обстрела. Наконец мы затащили Компостера в нужный блиндаж и поняли, что у нас нет рации, чтобы словиться с группой эвакуации.

— Что делать будем? — спросил нас Скрып.

— Давайте пошлем гонцов в обе стороны. Я пойду искать группу эвакуации и приведу ее, — предложил Кордак.

— А я вернусь к нашим и попрошу Эпика выйти на связь, — предложил Пикша. — А вы тут пока с Компостером.

— Хорошо, — ответил я, оглядевшись вокруг.

Блиндаж был сделан на совесть, и даже если бы в него прилетело, я был уверен, что он бы выдержал одно прямое попадание.

— Натовская технология, наверное, — сказал я вслух, чтобы заполнить пустоту, когда мы остались со Скрыпом.

— Слушай, я пробегусь по окопу, может, жратвы найду какой-то. Мы когда их штурмовали, тут пайки оставались, — предложил он и быстро вышел.

Я остался один с Компостером, который то спал, то протяжно стонал от боли. Периодически я снимал ему жгут, чтобы нога не умерла от недостатка крови. Когда я ослаблял жгут, кровь из раны не текла, из чего я сделал вывод, что артерии не задеты, и его можно перетянуть простым перевязочным пакетом. Минут через тридцать вернулся Скрып и принес еды, которую насобирал по окопам. Мы перекусили и стали ждать дальше.

— Краснодар! Краснодар! — услышали мы пароль.

— Ростов! — ответил я, высовываясь из блиндажа.

— Привет, пацаны, это я, Кластер! — ввалился он в блиндаж и протянул нам аптечку. — Вот, притащил вам. Группу эвакуации, которая к вам шла, минометами накрыло. Все двести. Я пришел вас предупредить.

— Блять… — вырвалось у меня, в голове опять всплыла фраза: «Пацаны, будьте осторожнее! Работает снайпер!»

Я снял жгут с ноги Компостера, от которого ему было только больнее. Обработал и перевязал рану. Дал обезболивающее, попить, замотал в одеяло. Потом нашел в разгрузке мятую пачку, всунул ему в зубы сигарету и поднес зажигалку. Компостер глубоко затянулся, успокоился, перестал стонать и, докурив сигарету в несколько затяжек, уснул.

Я сидел и рассматривал свои окровавленные руки с грязными ногтями, под которые забилась чужая кровь, смешанная с местной землей, ставшей уже почти родной. «Казалось, еще вчера я был… Где? В другом мире. А сейчас вот штурмую дома, вытаскиваю раненых, бинтую им раны и жду эвакуации на краю вселенной. Три дня. Всего три. А будто прошла жизнь. Хорошо, что Компостер жив. Кордак убежал, но он вернется. Он меня не бросит. Точно. И где сейчас Чернухан?»

— Краснодар? — закричали снаружи.

— Наши! — взбодрился Кластер. — Ростов! Мы тут!

В блиндаж ввалилась группа эвакуации и, осмотрев мою перевязку, похвалили меня за работу. С группой были Пикша и Чернухан, которые вытащили второго раненого. Мы проводили эвакуацию и пошли в свой подвал.

— Молодцы, пацаны! — встретил нас Эска.

— Какой план дальше? Что Гонг говорит?

— Все то же, что и раньше, — пожал плечами он. — Завтра нужно двигаться и забирать лицей. Он нам нужен. Без него школу не взять, — Эска посмотрел на меня и, видимо умилившись моей уставшей физиономией, хлопнул меня по плечу. — Вот теперь ты настоящий музыкант, Изер! «Вагнер» — сила!