Гонг предупредил группу Флира, и мы выдвинулись к нему навстречу. На полдороги нас встретил боец с позывным Град, которого прислал Флир, и он довел нас до их ангара без особых приключений.

— Привет. Кто из вас Флир? — сразу спросил я, разглядывая взрослого мужика.

— Я — Флир, — вышел из-за мужика двадцатилетний худой пацан с большими круглыми глазами, в каске на три размера больше его головы. Каска была министерской и больше смахивала на ведро, которое ему надели на голову. — А это ты Абрек? — глядя на меня, как на Иисуса Христа при Его въезде в Иерусалим, спросил он. — Я про твои подвиги в Иванграде слышал.

— Угу… Сколько у тебя человек?

— Ну вот, все… Пятеро вместе со мной. Двоих я на фишке оставил.

— Офигенно! — присвистнул я. — Итого девятнадцать. Ладно… Что тут у нас?

— Слева, на западе, большой гараж, в котором сидят наши. Справа, на востоке, куча каких-то гаражей, в которых сидят хохлы. Наши зайти туда не смогли. Аль Капоне там с группой затрехсотило, и они откатились. Прямо — развалины дома, а за ним большая трехподъездная пятиэтажка, в которой тоже закрепились хохлы.

Сориентировавшись в ситуации, я автоматически взял командование на себя, как более старший и опытный среди нас двоих. Я увидел, как он расслабился и стал внимательно слушать мои приказы. «По всей видимости, бремя командования в двадцать лет было для него тяжелым, но он мужественно вел себя, как пионер-герой или Гайдар. Хотя, конечно, вряд ли он знал, кто такой Аркадий Гайдар», — с улыбкой подумал я. Я разделил бойцов на три группы и в каждой закрепил старшего. Флир возглавил одну из них.

— Ладно, ребята, давайте по чесноку. Исходя из опыта — подойти туда нереально. Единственный вариант — заходить с западного торца, потому что по нему работали ПТУРом, и он осыпан, — я в упор посмотрел на них, сделал паузу и продолжил: — Но кто-то должен на себя отвлечь огонь. Нужно, чтобы те, кто с РПГ работают, заползли в ямку и отстреляли по пятиэтажке все, что у нас есть, чтобы подавить противника и отвлечь огонь на себя.

Они смотрели на меня с широко открытыми глазами, и я читал в них, что Александров Матросовых среди них нет.

— Ладно, хрен с вами. Сам сделаю это.

— Давай я с тобой! — нашелся смельчак, который держал РПГ.

Мы отползли с ним на двадцать метров в сторону, запрыгнули в яму, собрали и аккуратно разложили двадцать три морковки к РПГ.

— Готово. Давай, уходи, — кивнул я ему в сторону ангара.

— Как я тебя оставлю? Я с тобой.

— Нет, давай дуй туда, больше ты мне ничем тут не поможешь.

Как только он отполз, я по рации еще раз проинструктировал своих бойцов:

— Ребята, я сейчас начну работать. Вам, сразу же после моего третьего выстрела, надо начать движение вперед группами по три человека. Быстро. Перебежками. Заскакиваете в пролом и начинаете чистить здание.

— Хорошо, — услышал я голос Флира.

— Пока они будут по мне ебашить, ваша задача заскочить в дом. Другого варианта не будет. Но поверьте мне, если вы не начнете движение, а по мне начнут стрелять, я, блядью буду, ебану по вам все эти морковки.

— Да не… Мы все сделаем!

Я кинул перед собой дымовуху и выстрелил первый раз. По всей видимости, Боженька меня любил. Я попадал нужным болтиком в паз с первого раза все время, пока стрелял из РПГ как из лука. Я, как робот, с точно отточенными движениями брал морковку, втыкал ее, попадал в паз и хаотично стрелял в пятиэтажку, стараясь попасть в оконные проемы. Влево! Вправо! По центру! Влево! Вправо! По центру! Боковым зрением я увидел, как пошли группы, и услышал, как из пятиэтажки открыли огонь.

— А-а-а-а-а! — орал я, продолжая посылать морковки в дом.

Отстрелявшись, я ломанулся к ангару и увидел там группу, которая была последней.

— Вы чего тут?

— Мина прилетела сверху. Бутсу в ногу ранило, — скороговоркой ответил мне Флир.

— Потом все сделаем. Давай, быстро побежали! — скомандовал я и первым рванул к пятиэтажке, петляя между мусором.

Когда мы заскочили в дом, те, кто зашел в него первыми, уже зачистили первый этаж и подвал. Нам оставалось зачистить оставшиеся этажи, что мы и сделали. Короткий бой закончился уничтожением передового дозора ВСУ и захватом их рации.

— Абрек, тут нацика из «Айдара» в плен взяли. Гранатой глушанули его. Отстреливался, сука, до талого.

— Давай его сюда.

Нацик оказался тяжело раненым, физически здоровым мужиком, который мотал головой, мычал и не понимал, что происходит. Я осмотрел его и понял, что он ранен в пах, ноги и руки, что не позволило бы ему идти самостоятельно. Разглядывая его документы, я спросил:

— Ты меня слышишь, Женя?

Он вяло закивал мне головой и промычал что-то нечленораздельное.

— Давай так! Я тебе скажу, как есть: ты вытекаешь, нести тебя никто не будет, я не могу выделить столько людей, чтобы тащить твою тушу. Если сам пойдешь — будешь жить. Если нет — извини.

— Да-да, пойду. Пойду, щас! — застонал он.

Пацаны вкололи ему обезбол и перетянули ногу.

— Давай, вставай!

Он попытался встать и завалился на бок, глядя на меня грустными глазами.

— Давай, стреляй… — прошептал он, закрыв глаза.

— Как человек ты, конечно, говно нацистское. Но как воин — вызываешь уважение.

— Что с ним делать?

— Руки свяжите, затащите в дом и пусть молится Бандере, чтобы не сдохнуть, пока не появится возможность его вытащить.

— Сдохнет.

— Да и хер с ним.

Заняв этот дом, мы оказались на острие нашей атаки. Впереди, в пятидесяти метрах от нас, перпендикулярно к нашей пятиэтажке стояло трехэтажное здание, предположительно занятое противником. С правой стороны были гаражи, переходящие в частный сектор, тоже занятые противником. Слева виднелась церковь, а за ней — Дом культуры. Сзади была открытка, по которой мы бы точно не смогли отступать в случае наката на нашу пятиэтажку. Только левый фланг был прикрыт группой Лэда и подтянувшегося туда Сапалера. Но позиция у них была шаткая, и на них шли непрекращающиеся накаты с частника и из Дома культуры.

— Получается, мы с вами в тактическом окружении, — подвел я итог нашему совещанию с бойцами.

— Что будем делать? — спросил Флир.

Я вышел на Гонга, доложил, что мы заняли дом и кратко обрисовал наше положение.

— Молодцы, что закрепились! Спасибо вам! Утром ждите подкрепление.

— Принял, — ответил я и подумал: «Какое нахрен подкрепление? Мы в полуокружении, нам пизда! Что делать-то, чтобы нас тут не завалили?»

Мы выставили фишки, чтобы нас не застали врасплох, но моя здоровая тревога не унималась.

Страх смерти на войне — это темная тень, которая идет рядом. Он всегда здесь: в тишине перед боем, в свисте пуль над головой, в грохоте взрывов, каждый раз звучащих слишком близко. Он шепчет на ухо: «Сегодня твой черед». Он сжимает грудь, делает ноги ватными, заставляет сердце колотиться так, будто оно хочет вырваться наружу.

Но помимо страха есть то, что люди называют мужеством. И это не отсутствие страха, это его преодоление. Это что-то рациональное, что позволяет перебороть страх. Страх заставляет бороться за свою жизнь и придумывать варианты выживания в критической ситуации. Мужество — это умение идти вперед ради той идеи, которая помогает преодолевать этот страх. И этой идеей может быть все, что угодно. Я знал, что смерть может прийти в любую секунду, но все равно шел в бой, потому что другого пути не было. Страх никогда не исчезал, но с каждым шагом вперед он терял свою власть.

Я собрал бойцов и обратился к ним с простой и понятной речью:

— Ребята, до утра ждать не вариант — нас разъебут. Если на нас пойдут в накат, мы нихера не сделаем. Мы и отступить не сможем, потому что там открытка, и по флангам мы попадем под перекрестный огонь. Нам хана!

— Что ты предлагаешь? Что делать-то? — наперебой загалдели они.

— Нас суммарно восемнадцать человек: три снайпера, тринадцать штурмовиков и два пулеметчика. Нам надо утром, когда будут плохо работать ночники, штурмовать эту трехэтажку перед нами.

— Как?! Может, подождем подкрепление? Гонг же обещал… — с надеждой в голосе почти прошептал один из бойцов.

— Сюда вряд ли кто-то сможет пройти. Вспомните предыдущие дни. Сколько народу тут положили? Нам сегодня просто повезло заскочить сюда. Если мы пойдем, то есть шанс выжить, если останемся тут, то сто процентов тут и останемся. Хохлы не дураки, они быстро поймут, что нас тут мало, и айдаровцы пойдут в накат. Ребята они мотивированные и воевать умеют.

— Варианта нет, нужно идти вперед, — поддержал меня Флир.

— Даже если мы умрем, по крайней мере, будут говорить, что вот, приняли достойно смерть. Не очканули и пошли вглубь к противнику, несмотря на то, что были в окружении. Умрем красиво!

— Хорошо. Давай попробуем выжить, — согласились они. — Какой план?

— По сути, это был первый высотный дом, который мы штурмовали и взяли, и впереди еще много таких домов, — оглядел я их, понимая, что полгруппы — это бойцы, которых только вчера привезли на передок.

— Да, до этого только частники были в Иванграде, — добавил кто-то из бывалых.

— Значит, будем учиться, как мы учились штурмовать посадки, на своем опыте, — попытался я воодушевить бойцов. — Как мы взяли этот дом?

— Ты обработал все из РПГ, ошеломил их и, наверное, подавил противника, а мы зашли.

— По классике, принято вызывать артиллерию, подавлять гнезда, но так мы выдадим себя и скажем противнику, что сейчас будет штурм, а нам нужно сделать, как говорит обычно Гонг, «зайти на мягких лапках». Этот дом стоит к нам торцом, окон тут нет. Заходим, забрасываем их гранатами и заскакиваем в окна и подъезд. Вероятность успеха низкая… — посмотрел я на своих бойцов. — Но это хоть какой-то вариант.

Я расставил всех бойцов парами на фишки и приказал спать по очереди по два часа. Я встал на фишку вместе с Флиром, но периодически обходил всех, чтобы контролировать ситуацию. Больше всего меня беспокоил правый фланг, который был не прикрыт. Вернувшись с очередного обхода, я увидел, что Флир стоит с закрытыми глазами.

— Спишь, что ли? — толкнул я его в плечо.

— Нет! — тут же вытянулся он по струнке. — Тут не уснешь… Страшно очень. Каждый шорох, как будто хохлы ползут, кажется. Да и заебался я, — просто и откровенно поделился Флир.

— Ладно, давай отдохни пару часов, а я постою тут, — дал я возможность отдохнуть молодому, понимая, что он и так сделал больше, чем мог.

Как только начало сереть, мы сделали то, что планировали. Быстро пробежали около ста метров до дома и внаглую ворвались в первый подъезд. Закрепившись в подъезде, мы зачистили все остальные и оказались в еще большем окружении, чем были до этого, но хотя бы обеспечили себе возможность отхода в пятиэтажку сзади, где я оставил одну группу прикрытия.

Пацаны нашли в подвале мирных, и мне пришлось спуститься к ним. В темноте подвала, при свете свечей, находилось пятеро человек, которые прятались тут от обстрелов: две пожилые женщины, бабушка на коляске, взрослый мужик под полтинник, с замотанной ногой, и мужчина лет тридцати.

— Что с ногой? Ходить можешь? — поинтересовался я у старшего.

— Бандеровцы ему ногу прострелили! — вперед мужика стал рассказывать тот, что помоложе.

— Он с собачкой своей вышел гулять, а они ему говорят, чтобы тут не шароебился, — подхватила вторая женщина, замотанная в кучу платков.

— А он не послушал. Вот они ему в ногу и пульнули.

Пока они говорили, мужик лежал с мужественным, суровым лицом и молчал.

— Ладно, пока тут сидите. Еда есть?

— Да, да, товарищ командир, ваши нам дали покушать.

— Спасибо вам большое! — наперебой затараторили женщины.

— А собака где?

— Нет больше собаки, — угрюмо сказал мужик.

— А моя живая! — показала мне моську женщина.

— Ясно… Как стемнеет, попробуем вас отсюда вывести, — я повернулся к Флиру, — пусть рану у него осмотрят, может, там осложнения какие-то уже. Если нужно, обезбол ему вколите. Кстати… А что там с этим айдаровцем, которого мы в плен взяли?

— Так… Двести. Вытек.

— Ясно.

Мы поднялись наверх и стали планировать дальнейшие действия.

— Что будем делать дальше? — спросил Флир.

— Хитрить, — подмигнул я ему.

Я вышел на Гонга, доложил о продвижении и попросил быстрее прислать с ангаров подкрепление, а сам взял украинскую рацию и затеял с ними игру.

— Эй, хохлы? — вышел я в эфир по их рации. — Вы окружены! Сдавайтесь, пока у вас есть возможность. Даю вам полчаса, после — те, кто не сдастся, будут убиты! — уверенно и с насмешкой сказал я. — Вам — пизда!

Мой расчет был простым и тупым по своей сути, но была надежда, что это сработает. Я надеялся, что их правый фланг подумает, что их могут реально окружить, и они испугаются. Украинцы, поняв, что их рация у нас, объявили режим тишины в эфире и затаились. Оставалось только ждать наше подкрепление и их ответных действий. Через полчаса на меня вышел наш пулеметчик, который контролил правый фланг:

— Командир, вижу справа в гаражах и частнике движение противника!

— На нас идут? — испугался я.

— Нет, оттягиваются оттуда в тыл. Человек двадцать. Могу разъебать их!

— Не, не, не! Не трогай их, пусть оттягиваются. «Сработало!» — с облегчением подумал я и засмеялся.

— Командир, слева, с этого торгового центра, тоже оттягиваются!

— Охуенно!

Еще через полчаса к нам подтянулись две группы подкрепления, мы окончательно закрепились на занятых позициях и стали превращать этот дом в опорник, баррикадируя входы в подъезды и окна и делая в стенах бойницы.

— Гонг — Абреку? Мы закрепились. Противник оттянулся с гаражей справа. Нужно срочно занимать их и выравнивать линию обороны. Пусть группа заходит туда, — порекомендовал я, вспомнив бойцов, которых звал на штурм.

— Молодец! Спасибо за службу! — радостно ответил Гонг.

До вечера оставалось несколько часов, и за это время я запланировал взять торговый центр и двухэтажный дом, находившийся рядом.

Я собрал группу и предложил им, пользуясь замешательством хохлов, забрать еще одну позицию перед нами.

— РПГэшник, давай бери свой гранатомет, будешь прикрывать нас вместо арты, — приказал я молодому пацану, который заряжал мне морковки.

— Хорошо.

— Нужно закинуть несколько морковок на всякий случай по окнам.

— Говно — вопрос. Говори, куда стрелять? — кивнул он.

— Как зовут тебя?

— Пикша, а это мой второй номер — Линар.

Я показал им, куда стрелять, и сам взял РПГ, чтобы отработать по торговому центру с двух граников. Пикша сделал выстрел, и я увидел, что он чуть-чуть оглох и ослеп от шума и поднявшейся пыли.

— Попал? — заорал он напарнику.

— Чуть ниже бери! — заорал ему, как глухому, Линар.

Я тоже выстрелил в одно из окон торгового центра и проследил, как граната разорвалась внутри здания.

— Все ништяк? — спросил Пикша, выстрелив второй раз. — Попал?

— В яблочко! — ответил ему его дружбан.

Было прикольно наблюдать за этими молодыми пацанами, которым было лет по тридцать, но нам нужно было выдвигаться. Мы рывком преодолели расстояние от нашего дома до торгового центра и ворвались внутрь. Оба здания были пусты и покинуты ВСУ. Мы с Флиром оставили группу в здании торгового центра и собрались вернуться в пятиэтажку.

Часов в двенадцать ночи, когда огонь противника стал пожиже, к нам пришла группа эвакуации под руководством Лэнса и помогла вывести мирных. Деда с простреленной ногой усадили в инвалидную коляску и повезли к пятиэтажке.

— Откуда у вас столько сумок, мамаша? — с досадой рассматривал Лэнс скарб женщин. — Тут же не меньше десяти баулов. Вы прямо как зек со строгого. Как мы это, по-вашему, потащим?

— Тут же все нужное! А как же мы без вещей? Сыночки, вы уж постарайтесь! — запричитала она. — Тут же вся наша жизнь.

Мирных было жалко. Мы помогли группе Лэнса довести их до пятиэтажки и, попрощавшись с ними, спустились в подвал.