Как только наши ребята полностью зачистили Иванград, и мы вместе со всеми, передав позиции соседям из второго взвода, вернулись в школу магии и волшебства «Хогвартс» повзрослевшими чародеями. К нам в группу, где был я, Сальник и Труе, добавили еще одиннадцать человек из разных городов и отправили на «Шкеру», где мы продолжили работать в группе эвакуации и доставки. Помимо нас, тут же дислоцировались бойцы пятого штурмового отряда, с которыми мы делили хлеб, огонь и воду. Пока мы бегали, носили и оттаскивали, РВ вошел в Опытное, и поток трехсотых и двухсотых увеличился кратно. Таская их от речки к нам на позицию, я узнавал от них, что ежедневно идут жесткие бои, и понимал, что скоро придет и мой черед отправиться ближе к передку… Сидя на «Шкере», после очередной ходки, я смотрел на пополнях, которых только привезли, и стал вспоминать, как сам оказался здесь.

Из зоны нас привезли на аэродром, где разбили на группы по двадцать человек и приказали ждать. Мы сидели на своих РДэшках, набитых всем необходимым, курили и разговаривали. Позади осталось осточертевшее существование в лагере, а впереди ждала опасная, но интересная жизнь с войной и чем-то пока неизвестным, но настоящим. Было странно смотреть на знакомые лица пацанов и видеть их не в арестантской робе, а в форме. Все ждали десантные самолеты, в которые мы погрузимся всей толпой, но за нами прилетели несколько вертолетов. Сделав круг над нами, они спустились, подняв тучу пыли. Мы в режиме «Давай, блядь, быстрее!» забросили все свои баулы в их пузатые тела, раскрашенные зелеными пятнами всех оттенков, и взлетели вверх. Я сидел у иллюминатора и смотрел, как земля уменьшалась до размера макета, нарезанная на прямоугольники, квадраты и другие правильные и неправильные фигуры полосками искусственных лесополос, дорог и заборов. Кое-где в этот геометрический ростовский пейзаж вклинивались куски естественной живой природы в виде речушек, ставков, оврагов и холмов. Природа сопротивлялась и оставляла за собой право на свободу и хаос. Как и в каком месте мы пересекли границу между Россией и Луганской Народной Республикой, я не заметил. Земле было все равно, как ее поделили люди. Земля была просто землей, вне зависимости от того, кто ею владел, и кто претендовал на эти поля, леса и водоемы.

Через час мы приземлились на засекреченном аэродроме, где нас ждали военные машины. Теперь уже в ускоренном режиме «Давай, сука, еще быстрее!» мы переместились из вертушек в кузова, забив их доверху рюкзаками и своими телами, как мешками с картошкой, и полетели по разбитым и не ремонтированным со времен СССР дорогам на базу ЧВК. База находилась в культурно-оздоровительном месте, но, если бы не живые люди, которые нас там встретили, я бы подумал, что нас привезли на киностудию, где снимают фильм про зомби-апокалипсис. Убогие одноэтажные корпуса, ржавые, покрашенные во много слоев сооружения из железа, которые должны были служить пионерам далеких времен в качестве развлечения и спортивных снарядов, солдатские кровати с продавленной до пола панцирной сеткой и проссаными матрасами, встретили нас с распростертыми объятиями.

— Хуже, чем в зоне, — справедливо заметил мой семейник.

— Это чтобы мы сразу привыкали, — предположил я. — В окопах и такой роскоши не будет.

— Могли бы хоть какие-то удобства оставить.

— Нам лучше сразу вкурить, что тут по чем, — попытался я вернуть его на землю.

— Это просто издевательство! — не унимался он.

В этот же день нам напомнили кодекс ЧВК «Вагнер», раздали бронежилеты, каски, автоматы и БК и стали обучать азам передвижения и тактике боя. Едва мы привыкли к новому месту и обстановке, как нас перевезли на новую точку и отдали в руки Колониста и его ребят.

Колонист был отшибленным на всю голову, но в нем чувствовался профессиональный военный, способный вдалбливать в нас науку войны и выживания разными способами. То, что мы считали трудностями до этого, стало казаться действительно пионерским лагерем. Из двадцати четырех часов, выделенных Господом Богом на проживание одного дня, двадцать часов мы изучали медицину, саперное дело, вооружение и тренировались штурмовать здания и окопы. День за днем, в течение девяти суток мы бегали по пересеченной местности, ползали в грязи, таскали грузы и своих товарищей, стреляли из автоматов и кидали гранаты. Раздеваться перед сном было бессмысленно, потому что это отбирало у сна полчаса. Подъем. Завтрак. Тренировки и обучение. Обед. Тренировки и обучение на максималках. Прием пищи и благословенный сон. Казалось, что инструктора — это роботы, которые никогда не спят. Все это время из нас выбивали зеков и вбивали дух бойцов ЧВК «Вагнер». По слухам, обучение должно было длиться две недели, но на двенадцатый день, видимо, как особо отличившихся и показавших великолепные результаты, инструктора проводили нас и пожелали в напутственной речи: «Выжить и убить как можно больше хохлов!» Напоследок нам сообщили, что мы будем дальше воевать в составе РВ седьмого штурмового отряда.

Из русской народной былины нас перевезли в другую фантастическую местность, которая находилась уже ближе к передку, и разместили в школе волшебников и магов «Хогвартс». Там мы пробыли пару часов, вместо волшебных палочек нам раздали маленькие саперные лопатки и перевезли в дремучую сказочную чащу под кодовым названием «Деревянный лес».

— Старшой, а что делать-то? — поинтересовался я у местного босса.

— Искать место. Окапываться и ждать дальнейших указаний, — невозмутимо ответил он.

— А где мы хоть?

— Там, — он указал в сторону шума канонады, — примерно в пяти километрах, находится передок. Освоитесь тут и поедете туда, поближе к шуму. А там кого куда. Кого сразу в штурм, а кого в группы подвоза и эвакуации. Тут — тыл. Так что, пока есть возможность, копайте и отдыхайте. Это все, что я могу вам сказать, — закончил он и ушел.

Как только он перестал говорить, начался дождь. Мелкий осенний противный дождь, который не падает на тебя крупными каплями, а облепляет влагой все тело, пропитывая холодной тяжестью одежду, обувь и кожу. Быстро облачившись в ВВЗ — ветровлагозащитные костюмы, мы разбились на компании по интересам и стали сооружать жилища, необходимые для укрытия от падающей с неба воды. Грамотных туристов, способных построить шалаш или землянку, среди нас не оказалось. Втроем с моим семейником и его кентом мы смогли выкопать некое подобие окопа, больше напоминавшего ямку, заползли туда и тесно прижались друг к другу, чтобы уснуть. Усталость, накопленная за последние две недели, сработала как снотворное. Невзирая на еловые лапы вместо матрасов, отсутствие крыши над головой и дождь, мы смогли впервые выспаться и отдохнуть. Все, действительно, познавалось в сравнении и оказалось, что на войне не было такой ситуации, которая не могла стать еще хуже.

Утром мы смогли оглядеться и навести суету. Оказалось, что местность вполне могла дать и стройматериалы, и инструменты, и помощников, подсказавших нам, как строить блиндажи и где намутить необходимое. К концу второго дня мы имели вполне приличное, просторное убежище, накрытое бревнами в три наката, клеенкой и имевшее самодельную печку для обогрева. Провели мы там еще пять дней, а потом нас подняли и передвинули еще ближе к передку, на психушку. Нас как будто постепенно приучали к нарастающему шуму войны за горизонтом и внутренней тревоге, давая время адаптироваться и привыкнуть.

— Пацаны, — обратился к нам старший по психушке. — Нам, в первую очередь, нужны крепкие ребята — те, кто сможет быстро вытаскивать наших трехсотых, подносить БК и, если это будет нужно, оказать огневую поддержку штурмующим группам. Есть добровольцы?

— Пошли! — толкнул я в плечо своего семейника.

— Я тут побуду, — ответил он и, не выдержав моего удивленно-насмешливого взгляда, отвел глаза.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул я и сделал шаг вперед. — Я пойду. Позывной Крепленый.

— Отлично, — кивнул мне старший и записал меня в группу эвакуации. — Сейчас группу наберем и поедем на пещеры.

«Как какая-то детская игра, с кубиками и передвижением фишек. Семейник пропускает ход, а Крепленый делает ход на поле Пещеры», — подумал я, наблюдая, как мой семейник, на которого я надеялся, отошел в сторону.

Набрав еще четверых добровольцев, старший посадил нас в крутой внедорожник, отжатый у нациков, и боец с густо заросшей бородой с позывным Абрек повез нас дальше.

— Ну что? Если верующие, молитесь своим богам, — улыбнулся он белозубой улыбкой. — А если не верите ни в кого, кроме себя — наслаждайтесь приключением.

— Дорога опасная? — поинтересовался один из моих новых товарищей, у которого был позывной Труе.

— Как американские горки! — быстро ответил Абрек.

Он резко ударил по газам и мы, выехав на шоссе, повернули направо и понеслись в противоположную от шума сторону. Проехав километр, Абрек резко свернул на проселочную дорогу, и мы стали пробираться по петлявшей среди деревьев и воронок просеке. У меня было ощущение, что нас везет таксист, рассказывая по дороге забавные истории.

— Давно ты в разведке? — стал расспрашивать Сальник Абрека.

— С августа. С командиром нашим, Гаврошем, еще начинал, — улыбнулся чему-то своему Абрек, подруливая, чтобы мы не опрокинулись на неровной дороге. — Разведка — это элита! С самых древних времен, которые еще в Библии описаны. Так что я вас поздравляю, мужчины.

— Даже в Библии? — удивился Труе. — Не знал. А что там?

— Моисей, думаешь, как народ свой из египетского рабства спас? Знал, как отступать. Тропы знал разные, как вот эта, по которой мы едем. Пока пастухом был, разведал все, поэтому их и не догнали.

— Ну это разве военная разведка? Это так…

— А потом? — не дал ему договорить Абрек. — Привел он всех к земле обетованной, в Ханаан, и, естественно, не поперся туда с женщинами и детьми, потому что понимал, хоть народу у него и много, а какие из них воины? Рабы бывшие, привыкшие подчиняться. Ни духу в них, ни силы.

— И что сделал? — уже заинтересовались мы.

— Выбрал двенадцать человек, тех, кто посильнее да помоложе, — он посмотрел на нас в зеркало заднего вида. — Типа вас, тех, кто покрепче. И отправил их тайно в разведку. Разнюхать, что там да как. Кто живет? Сколько их? И насколько они сильны? — мастерски маневрируя, продолжал рассказывать Абрек. — Укрепленные города у них или так, халупы?

— И чего они? Разнюхали?

— Да. Через сорок дней вернулись и еще трофеи принесли. Фрукты разные и информацию: «Земля, мол, богатая, но войск много. Сами они крепкие, и просто так эту землю не взять».

— И что евреи? Пошли нахрапом или зассали?

— Увел их Моисей. Сорок лет по пустыне водил, чтобы все слабаки вымерли. И выросло дикое, закаленное племя, которому похер, кто там живет и сколько их, — Абрек улыбнулся своей мысли. — Типа нас, кашников.

— Точно! Точно! — заржали мы вместе с Абреком.

— Ну и вот, все эти, кто в рабстве был, вымерли. И Моисей с ними тоже.

— Так значит, трусы вымерли, а кто не зассал, дошел? — переспросил Труе.

— Так и есть. Разведка — это не только узнать, но и решиться, — ответил Абрек и, собравшись с мыслями, продолжил: — А преемник Моисея, Иисус Навин… Это не тот Иисус, а другой. В Израиле это было распространенное имя, — стал пояснять Абрек. — Так вот, Навин уже там навел шороху. Постепенно продвигался. Где нужно — воевал, где не нужно — стороной обходил. А вот когда уже подошел к Иерихону, опять двух разведчиков заслал в город, чтобы слабые места разузнать, — Абрек оживился. — Но там вообще история была! Их чуть не спалили местные! А знаете, кто их спас?

— Кто?

— Блудница! Раав. Ну, типа наших проституток. Спрятала у себя и помогла им свалить ночью по-тихому.

— Вот! Полезные во всех отношениях женщины! — заметил Сальник. — Откуда ты все это, Абрек, знаешь?

— Так я же — армянин! — удивился Абрек. — А Армения, к вашему сведению, это первая страна в мире, которая стала христианской! — с гордостью в голосе закончил Абрек и нажал на тормоз. — Приехали! Спасибо за поездку. С вас пять рублей тридцать шесть копеек! — засмеялся он.

Мы тепло попрощались с Абреком и быстро заскочили в пробитую в горе дыру огромного размера.

— Тут у вас что? Змей Горыныч живет? Или Циклоп? — спросил Труе бойца группы эвакуации, которая принесла трехсотого к машине Абрека.

— Почти… Сталин тут живет и Краснодар.

Командиром этой позиции оказался наш земляк, кашник Краснодар. Он собрал из нас отдельную группу эвакуации, и мы стали бегать между пещерами и Иванградом, который в тот момент брали пацаны. Загружаясь в пещерах БК, водой и сухпайками, мы таскали все это до первой точки в Иванграде, которая располагалась в самом его начале, и забирали оттуда трехсотых, чтобы дотащить их на пещеры, где ими занимались медики.

Мы дошли до последнего укрытия в Иванграде и стартанули, начиная этот бег наперегонки со смертью. Наша война заключалась в том, чтобы принести туда то, что нужно, и унести назад тех, кто был жив, а иногда и тех, кого нужно было проводить в последний путь. Иногда, это проходило «легко», но чаще мы бегали под пулями и всякий раз падали в грязь, когда вокруг начинало лететь и взрываться. Падали, чтобы переждать, подняться и бежать дальше. Главное, было не думать о своей незащищенности в этом открытом пространстве и бессилии что-либо изменить. Нам ничего не оставалось другого, как верить в свою удачу, личный фарт, и надеяться на инстинкты и обострившееся чутье.

— Пулемет! — крикнул сзади меня Труе, и только тогда я заметил, как пули выбивают фонтанчики земли недалеко от нас.

— Быстрее пацаны! — задыхаясь, пытался кричать я, но из легких вырвался какой-то сиплый свист.

Затем я услышал далекий выход, как будто где-то далеко вздохнул великан. Потом послышался нарастающий свист, пронзающий все мое существо. В этот момент важно было отвлечься и не начать представлять, как эта гребаная мина летит именно в тебя. В этот раз уебало где-то далеко от нас, но я все равно почувствовал взрывную волну и услышал этот свист летящих во все стороны осколков. Я старался просто бежать и концентрироваться на боли в теле, на усталости в ногах или на деталях пейзажа. «Там, где-то впереди меня, ждет передышка…» — думал я, переставляя ноги. Когда мы добежали и пересекли в очередной раз нашу финишную прямую, мы опустили носилки с трехсотым и повалились на землю, чтобы отдышаться и восстановить дыхание.

— Живой? — спросил нас медик.

Сил отвечать не было, и я просто кивнул ему. Отдышавшись, мы переглянулись, молча поднялись и пошли вглубь пещеры, чтобы отдохнуть, покурить и закинуть в себя что-нибудь, что поддержит и восстановит силы. Теперь, главное было не думать о том, что нам снова нужно будет бежать по простреливаемому пространству и опять рисковать своей единственной жизнью.

Самыми опасными в работе группы эвакуации были минометные обстрелы и птицы, охотившиеся на нас. Нам везло, и за то время, что мы бегали как скорый поезд по маршруту «Пещеры — Иванград — Пещеры», мы потеряли не очень много человек, и то — трехсотыми. Примерно пару недель мы двигались в таком режиме. Благо, к нам попадали уже перетянутые и перевязанные пацаны, которых обрабатывали на передке, а после еще и на точке, которой заведовал Гудвин. Двухсотых выносить было печальнее, но даже к этому я очень скоро привык. Было жаль пацанов, но на то она и война, чтобы забирать жизнь.

Когда наши продвинулись по единственной улице в Иванграде дальше, во избежание потерь и для ускорения эвакуации и доставки по всему селу стали организовывать промежуточные точки подноса и выноса. Я попросился вместе с моими краснодарскими пацанами Сальником и Труе на одну из самых ближних точек к передку. Командовал этой позицией Конг, с которым я когда-то сидел на одной хате в тюрьме и после был в одной зоне. Иванград простреливался из Опытного и минометами, и снайперами, и, если по этой улице бегала бы туда-сюда только одна группа, потери были бы несоизмеримо больше. Гудвин воспроизвел курьерскую службу Российской Империи, но в масштабах отдельно взятой улицы одного селения. Пацаны с третьей позиции приносили все нам, а мы перетаскивали БК, питание и батареи на пятую позицию. Так же эта схема работала и в обратную сторону. Раненые и двухсотые доставлялись к нам, мы тащили их дальше, пока они не попадали в руки группы эвакуации, носившей их в пещеры. Расстояние было поменьше, чем на предыдущей работе, но тут, из-за близости к Опытному, мы постоянно ощущали на себе более пристальное внимание снайперов, минометчиков и корректировщиков хохлов. Днем было опасно таскать наш груз из-за хорошей видимости, а ночью нас, как днем, было видно в тепловизоры, поэтому разницы, когда носить, практически никакой не было.

Но для меня и моих приятелей все обошлось без увечий, и, как говорилось в сказках «Уставшие, но довольные, мы вернулись на «Хогвартс». А оттуда попали сюда, на «Шкеру».