Группе Круглого удалось закрепиться в развалинах старого здания перед гаражом с красной крышей. Вслед за этим на меня вышел Гаврош и приказал выдвигаться дальше. «Валера… Настало твое время», — подумал я.

— Выдвигаемся вдоль забора и идем так же, как заходила предыдущая группа, до этих зданий, — поставил я задачу бойцам.

— До вот этих? Где буквой «Г» пристройка? — спросил Мелыч.

— Почти… Наша задача соединиться с Круглым, а там — что прикажут.

Мы очень осторожно стали продвигаться вдоль забора по зарослям акации, которая постоянно цеплялась за амуницию и шкрябала кожу. Пока мы продвигались, по группе Сибарита отработал танк, один из снарядов попал точно в окоп. Несколько человек из его группы погибло, а Сибарит стал триста. С одной стороны, я переживал за своего старого приятеля, но с другой стороны, узнав, что он легкий, я порадовался — в госпитале он сможет отдохнуть после Иванграда.

Соединившись с группой Круглого недалеко от гаражей, у развязки, где стояла стела с надписью «Бахмут», мы стали ждать утра, чтобы с восходом толкаться дальше.

Утром следующего дня, едва еще невидимое солнце сделало местность серой и хоть как-то обрисовало контуры деревьев и построек впереди, мы стали готовиться к броску вперед. Украинцы, видимо, проснулись в это утро раньше нас и тоже начали активные действия.

— Командир, на нас идет накат! — передала наша фишка. — Вижу хохлов, они двигаются в нашу сторону!

— Наблюдайте и пока не стреляйте, — скомандовал Круглый.

Он вышел на Гавроша и попросил артиллерийскую поддержку для подавления наката. Не дожидаясь арты, мы открыли огонь по противнику и заставили их залечь. Вслед за этим наша арта знатно отработала по местности, где залегли украинцы, и самим гаражам, и мы пошли на штурм. Не встретив никакого сопротивления, мы зашли в здание, тесня отступающего противника. Украинцы ретировались по своим траншеям в сторону заправки «Параллель», по противотанковому рву и в сторону церкви.

— Как думаешь, а чего они так просто откатываются? — удивлялся Круглый. — Странно все это…

— Наверное, неразбериха какая-то у них, — на автомате ответил я, — а может, тактика такая… Откатятся, обработают нас и опять в накат, как в Иванграде.

Наши с Круглым группы оказались самым передовым подразделением, вошедшим в Опытное. Слева было шоссе, за которым простирались поля с позициями украинцев. С северо-запада была возвышенность, откуда по нам постоянно что-то летело и стреляло. Впереди, метрах в пятидесяти, стоял православный храм, тоже занятый ВСУ. За ним находился Дом культуры, представлявший из себя мощный укреп. Восточнее высилась многоэтажка, занятая противником, с которой работали снайпера. С юго-востока стоял ангар, где, по-видимому, никого не было, но это было не точно. Наше местоположение находилось в полуокружении и вклинивалось в оборону противника на сто метров. Мы обсудили наше положение с Круглым, и он подвел итог:

— Нам нужно занимать круговую оборону. Бери запад, а моя группа возьмет север и восток.

Типовой гараж времен СССР, сделанный из железобетонных плит, представлял собой очень неудобную для обороны позицию. Огромные, ничем не защищенные пространства окон легко простреливались насквозь. Г-образная пристройка, сооруженная из обычного белого кирпича и накрытая плитами, тоже была не самой сильной конструкции и могла бы выдержать исключительно автоматную пулю.

— Ну, не впервой, — улыбнулся мне Круглый.

— Угу… — буркнул я, не особо надеясь на удачу.

Видимо, получив по щам от своих командиров за отступление, хохлы снова пошли в накат, стараясь выбить нас с занятых позиций. Откуда-то со стороны заправки по нам работало несколько крупнокалиберных пулеметов, в щебень разнося бетон и кирпичные стены. Пули прошивали их насквозь, выбивая куски кладки и превращая стены в решето. Было страшно, и всем нам хотелось как в детстве закрыть глаза и притвориться, что все это происходит понарошку. Но даже если бы мы закопались живьем в землю, это бы не прекратилось. Прячась за плитами и стенами, мы хаотично отстреливались по-сомалийски и не видели, как близко к нам подобрался противник.

— Гаврош — Круглому? Нам нужна поддержка! На нас идет сильный накат! — вышел на связь Круглый.

Буквально через несколько минут в нашу сторону стал отрабатывать танк. Пару снарядов достаточно точно прилетели в наш гараж, сложив часть здания. Сорок килограммов стали и взрывчатого вещества, запущенные из ствола танка со скоростью около тысячи восьмисот метров в секунду, дробили бетон, распыляя в стороны тысячи смертоносных осколков, сметавших все на своем пути.

— Круглый — триста! — орал кто-то в этом грохоте, пытаясь перекричать бога войны. — Пудис тоже триста!

Их и еще несколько бойцов очень сильно посекло осколками и вторичкой. Круглому разорвало лицо и частично зацепило другие части тела. Как оказалось, это был наш танк, который накрыл нас дружественным огнем, сея ужас и панику. Пока мы просили о прекращении огня и убеждали, что танк работает по нам, он успел зарядить по зданию еще пару раз. Раненых стало больше. Настроение было подавленное, хотелось раствориться и исчезнуть из этого здания и оказаться, где угодно, лишь бы не слышать этот непрекращающийся визг, стоны и грохот. Мы, забирая с собой раненых, начали выходить из здания, чтобы не быть заживо похороненными в нем.

— Танкисты говорят, что по карте не видно, что гаражи наши. Вы забыли отбить точку, — внес ясность в этот ад и неразбериху Гаврош. — Что там с Круглым и трехсотыми?

— Замотали. Выносим их, — услышал я в рации голос Копыта. — Мы откатываемся…

— Никуда вы не откатываетесь! — повысил голос Гаврош. — Берешь командование на себя и возвращаетесь на позиции! Это приказ!

— Принято, — услышал я грустный ответ Ивана.

Как только танк перестал ровнять с землей шаткое здание гаражей, те из нас, кто был относительно цел и почти не контужен, забежали назад в здание и рассредоточились по нему.

За ночь остатки моей группы и группы, теперь уже Копыта, отбили несколько накатов украинцев со стороны ДК и заправки. Двухсотых и трехсотых относили в дальнее помещение, которое было наиболее безопасным. Оттуда, неся потери, их вытаскивали группы эвакуации и транспортировали под огнем на ангары, где у нас был организован пункт первичной медицинской помощи.

Следующее утро двадцать второго ноября 2022 года началось с мощного минно-артиллерийского обстрела, во время которого были ранены Мелыч и Португал и еще множество бойцов, их всех пришлось срочно эвакуировать.

— Лэд, — вышел на меня Гаврош, — держи оборону! Назад не отходи! Держись, пока я не пришлю подкрепление! — жестко наставлял он меня. — Ты понял?

— Принято… — кивал я головой, отвечая Гаврошу.

— Я на тебя надеюсь.

— Да куда я отступлю? У меня тут десяток раненых.

— Раненых вынесем, когда будет возможность. Конец связи.

Из всей группы, которая заходила со мной, в строю осталось меньше половины бойцов. Те, кто был более-менее боеспособен, перетягивали себя и тех, кто находился в тяжелом состоянии. Знания, которые нам давали в лагере обучения, пригодились каждому. Каждые пару часов я делал обход всех помещений, где располагались бойцы, и каждый раз обязательно заходил к нашим трехсотым.

— Лэд, когда нас вытащат?

— Они пытаются… Видишь, минометы бьют. Не могут пробиться просто. Терпите. А те, кто может идти сам, идите.

Группы эвакуации, которые шли ко мне, постоянно играли в русскую рулетку. Кто-то из них проскакивал между ВОГами, которые сбрасывали птицы, и минометными обстрелами, а кому-то везло намного меньше, и часть этих групп погибала, а часть нуждалась в эвакуации. Последняя группа сообщила мне, что выходит, а уже через полчаса передала, что попала под интенсивный минометный обстрел и полгруппы двести, а остальные нуждаются в эвакуации. Я расставил бойцов по всему периметру, и мы продолжили стрелять, обозначая свое присутствие.

— Лэд, — вышел на меня Гонг, — тут к нам соседи пришли, третий взвод наш. Будут с нами воевать слева. Я попросил, чтобы они помогли нам. Встречай подкрепление.

— Принято. Спасибо.

— Смотри, не отступай никуда.

— Да куда я отступлю, — повторил я то же самое, что сказал Гаврошу, — у меня полный гараж трехсотых.

Как стемнело, подтянулась свежая необстрелянная группа в десять человек из третьего взвода. Я равномерно распределил их по всему периметру и поручил своим подучить ребят тому, что мы уже знали. В эту же ночь стали выносить раненых и подносить БК. Постепенно жизнь налаживалась. Улучив момент, когда стрелкотни и прилетов стало меньше, я пошел проверить восточную фишку в гараже, а заодно и согреться.

— Фишка? Фишка? — стал кричать я, подобравшись к смотровой яме поближе.

— Фишка на месте, — услышал я ответ и почувствовал толчок в спину, от которого упал прямо в смотровую яму для ремонта автомобилей. Следом за этим сверху послышался взрыв и оглушительный грохот, в котором потонули все звуки. Несколько плит потолка обрушились прямо на то место, где стоял я, и все утонуло в поднявшейся красной кирпичной пыли. Одна из плит, как большая крышка бетонной шкатулки, упала прямо сверху смотровой ямы и наполовину перекрыла ее. Воздушная волна прижала меня к полу ямы и с сильным хлопком вырвалась наружу через оставшееся отверстие. Сквозь пыльную бурю и кирпичный туман, который забился в нос и рот, я услышал голоса своих бойцов:

— Лэд, ты там жив? — спросил меня Рэдми, командир группы трешки.

— Командир, что с тобой?

— Я здесь! — попытался крикнуть я, что есть мочи, но изо рта, забитого пылью, вырвалось лишь сипение, и я закашлялся. — Я здесь! — уже сильнее закричал я.

— Выходи на голос, — стали звать меня пацаны. — Ночь, фонарики не включишь.

Я аккуратно вылез из смотровой ямы и стал оглядываться.

— А кто меня толкал?

— Никто. Ты же тут один был, мы все были в другой части.

— Может, взрывная волна? — предположил Рэдми.

— Волна, которая пришла раньше разрыва?! — удивился я.

— Ну хер его знает?! Я в физике не силен, — пожал он плечами.

— Это как в фильме Тарантино «Криминальное чтиво», когда в этого кучерявого черного не попали в упор из пистолета… Чудо Господне! — то ли пошутил, то ли серьезно сказал молодой боец из группы Рэдми.

Я стал озираться по сторонам, как будто надеясь увидеть в темноте светлого ангела, который в последнюю минуту спас меня от мучительной смерти, но увидел только миллиарды пылинок, которые хаотично кружились в полоске света, пробивающегося из соседнего помещения.