— Привет! — протянул мне руку плотный мужчина с курчавыми волосами, похожий на первого парня на деревне из старых советских фильмов. — Я — Гонг. Замкомандира взвода разведки. А командир у нас — Гаврош. Он сейчас на передке. Давай, что ли, знакомиться? — просто сказал он и улыбнулся.

— Магнус. Буду с вами взаимодействовать от лица нашей 106-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии.

— Да, меня мое начальство уже предупредило, — сел за стол Гонг, рукой приглашая присаживаться и меня, — что у вас есть распоряжение работать совместно с ЧВК «Вагнер». Видимо, ваш генерал-майор договорился с нашими Первым и Девятым.

— Видимо, да.

— Что у тебя есть на этом направлении?

— Артиллерийские плюс пехотные подразделения, — стал коротко перечислять я имеющиеся подразделения, — боевые машины десанта есть.

— Да ты просто подарок Бога!

— Скорее, Министерства обороны.

— Кадровый? Десант? — искренне поинтересовался Гонг.

— Не совсем.

— Да ты чайку наливай, — подвинул он ко мне чайник, коробку с пакетиками чая и сахар. — Мобилизованный?

— Типа того… Доброволец.

— Интересно. Срочную служил где? — продолжал интересоваться он моим прошлым, и я понял, что если знакомиться и работать дальше, то лучше сразу вывалить все карты на стол.

— Я служил в органах, но не в МВД, — сказал я и стал ждать реакции.

— Так это вообще отлично! — с легкостью прокомментировал Гонг. — Как же тебя сюда-то занесло?

— Долгая история… — сказал я и по выражению лица Гонга понял, что он никуда не торопится и готов ее выслушать. — Хорошо! После того, как мне не дали перевестись с прошлого места службы в службу внешней разведки, где я мечтал служить, я уволился, развелся и поехал работать в Ненецкий автономный округ помощником губернатора.

— О как! — удивился Гонг.

— Работа была хорошая и важная, но моя натура требовала приключений и опасности. Когда президент объявил о начале СВО, я тут же включился и стал участвовать в организации, комплектации и обучении ненецкой роты. Стал организовывать сбор помощи и ездить с гуманитаркой непосредственно в зону боевых действий. Активно помогал нашим подразделениям, которые были от округа, — стал я перечислять свои дела голосом диктора из фильма «Семнадцать мгновений весны». — Учить необучаемых пытался, имея за плечами опыт. Но… Им это было не нужно. Собрался уже было добровольцем, но тут объявили частичную мобилизацию, и губернатор попросил меня: «Давай, проведи сначала мобилизацию нормально, а после этого можешь ехать».

— Серьезный ты, значит, человек.

— Обычный, — пожал я плечами. — Я, как обещал, провел в полном объеме необходимые мероприятия и стал искать, к кому можно присоединиться. Нашел через знакомых выход на 106-ую дивизию ВДВ, точнее на 51-й гвардейский парашютно-десантный полк, и в связи с тем, что я был майором, меня распределили заместителем командира батальона по воздушно-десантной подготовке.

— В штаб, значит? Понимаю, — улыбнулся он. — Не на это ты рассчитывал? — Гонг заглянул мне в кружку и поднял чайник. — Еще чайку?

— Можно, — кивнул я. — Но я сразу скажу, что штаб мирного времени сильно отличался от штаба времени военного.

— Это понятно.

— То есть по одной штатке я был заместителем командира батальона по воспитательной работе, а по приезду в населенный пункт Попасная, где располагались на тот момент штаб полка и штаб дивизии, меня поставили заместителем командира штурмового отряда по воспитательной работе.

— Штурмового отряда? — удивился Гонг. — Так это же совсем как у нас!

— Ну да… — отхлебнул я крепкого чая, чтобы промочить горло, и продолжил: — Соответственно, батальон, который оказался и не батальон даже, а штурмовой отряд, созданный по образу и подобию ЧВК «Вагнер».

— И что из себя представляет ваш штурмовой отряд?

— Ну, как сказать, отряд… Есть штурмовые группы, есть разведывательная группа, — стал я загибать пальцы. — Саперное отделение, взвод связи плюс медицинский взвод.

— А техника, ты говорил?

— Есть бронегруппа, конечно, и плюс ВОП — взвод огневой поддержки. Один на весь отряд.

— Отличная структура. Я же говорю, как у нас. А командует кто? Что за народ воюет?

— С этим хуже немного, но не критично.

— А у нас — жопа! Чему они там за месяц обучиться могут? Ну те, кто в армии был, или сотрудники бывшие, или те, кто воевал уже где-то там, что-то… Эти — еще да. А остальные — шляпы! Но ничего… Воюем. И воюем хорошо!

— Да у нас тоже комплектование происходило непросто. То есть, есть костяк — штатные контрактники на руководящих постах, это как у вас сотрудники компании. Плюс есть три офицера. А остальные мобилизованные — люди, которые когда-то отслужили срочную службу, и те, кто отслужил срочную службу недавно.

— Вы воевать будете? Или только учиться? Как решили?

— Лично у меня, — я спокойно посмотрел в такие же спокойные глаза Гонга, — глубокая мотивация повоевать за свою страну, но в связи с тем, что мобилизованные военнослужащие не особо сейчас обладают навыками и умениями, которые им нужны и пригодятся, я пока с ними занимаюсь. Но уверен, что они смогут вам помочь.

— Точно это согласовано? А то у нас с этим строго.

— Когда я был в Попасной, я лично познакомился с командирами седьмого штурмового отряда: Хозяином, Берегом и Пумбой. Зашел к ним. Они мне в глаза посмотрели. Я им в глаза посмотрел. Поговорили и поняли друг друга.

— Да, командиры у нас хорошие.

— Хорошо. Так вот, после я уже со своими группами стал знакомиться и понял, что с этими людьми необходимо заниматься. Их нужно обкатывать. И сейчас настало то время, когда их можно обкатать.

— Ну, значит, будем обкатывать, — улыбнулся Гонг. — Ты это, давай, кушай. Что-то ты мало ешь, майор.

На столе стояло несколько тарелок, в которых лежала крупно нарезанная копченая колбаса, сыр и хлеб с иностранными этикетками. Рядом были горкой насыпаны сладкие батончики. Нож военного образца выглядел чужим среди этой домашней снеди, как и мы с Гонгом в своей военной форме в домашней обстановке этой сельской хаты.

Гонг перехватил мой взгляд и миролюбиво, с теплом, заметил:

— Трофейное! Наши пацаны у противника забрали. А их, видишь, весь мир снабжает. Опять, выходит, мировая война против нас, как и раньше.

— Выходит…

— Ну ничего. Вместе мы сможем. Нам, конечно, нелегко, так что ты со своими кстати.

Я вышел от Гонга, и мне было радостно и хорошо от того, что мне опять довелось повстречаться с ЧВК. Это была не первая моя локация, куда я приехал повоевать, и до этого я уже встречался с представителями компании в других регионах и странах. До этого я общался в основном с ашниками, которые штурмовали Пальмиру и забирали Алеппо, но и те, с кем я познакомился здесь, произвели на меня хорошее впечатление профессиональных воинов. На сегодняшний день «Вагнер» был для меня, пожалуй, единственным подразделением, которое перло вперед невзирая ни на что, потому что оно создавалось из тех, кто хотел и умел воевать. «Вагнер» создавался исключительно для войны. «Вагнер» и был войной. И этот дух, подкрепленный авантюризмом и боевыми качествами зеков и добровольцев, разгорался тут, в Донецкой области, с новой силой. Так размышлял я пока ехал в свое расположение, периодически впадая в полудрему.

Война была древним ремеслом, и всегда находились те, кто жил с оружием в руках, не мечтая и не зная иной судьбы. Государства возникали и рушились, армии исчезали, но воины и наемники были востребованы всегда. Они гибли, оставляя после себя лишь засохшую кровь на выжженной земле и безымянные могилы, а их место занимали другие — те, кому не суждено было умереть в постели. Я вспоминал лица тех, с кем мне удалось пообщаться за время моих командировок. Воины и наемники были не просто солдатами. Они пережили тысячи лет истории, прошли через джунгли и пустыни, пересекли океаны и континенты. И пока в мире существуют приключения, золото и война, они всегда будут там, где соединяются эти три составляющие.

Я рассматривал природу, расстилавшуюся вокруг в лучах уходящего за горизонт солнца, и вдруг вспомнил, что эта земля была отвоевана моими предками у кочевников и долгие столетия охранялась и оберегалась таким же отчаянным и отважным воинским сословием — казаками. Я очень любил историю, особенно ее военную часть, и с удовольствием во время учебы посещал лекции, на которых дополнял и углублял свои знания об искусстве войны. «Наемники и воинские сословия были всегда», — еще раз повторил я про себя эту аксиому. Когда Александр Македонский повел свои фаланги к краю света, в его армии были не только македонцы, но и наемники — фракийцы, критские лучники, греческие гоплиты. Наемники сражались в Греции за много веков до Александра. В Пелопоннесской войне афиняне и спартанцы не гнушались нанимать чужеземцев, ибо знали, что золото купит любую верность, пусть и временную. Римская империя держалась на железной дисциплине, но даже ее легионы не могли обходиться без наемников. Германцы, сарматы, галлы — все они служили под римскими орлами, пока им щедро платили. Войско главного врага римлян в Средиземном море, Карфагена, в большинстве своем состояло исключительно из наемников: африканцы, испанцы, галлы, пращники с Балеарских островов и сотни других племен и народов, собравшихся под их знаменами, противостояли Риму. Викинги — суровые воины северных земель и дети воинственных богов, начиная с восьмого века, заполонили Европу и служили в гвардии Византийского императора. В средние века каждый правитель знал, что его армии может не хватить, но всегда можно купить мечи. Швейцарские и шотландские наемники прославились, защищая французских королей. Ландскнехты — немцы в пестрых одеждах — жили войной. Они прошли маршем по Европе, грабили, жгли, сражались. Империи возникали и рушились, но на место одного убитого наемника тут же находился другой. Наемные клинки Японии — самураи. Ронины — самураи без господина — уходили в бродяжничество или нанимались к тем, кто давал золото. Во времена смуты Сэнгоку-дзидай целые армии самураев переходили из рук в руки. Они были горды, но даже гордость не спасала их от голода и вынуждала продавать свое умение убивать себе подобных за интересы правителя. Преемники викингов — пираты и каперы, бороздившие моря и океаны в средние века. В XVII веке каперы служили королям, а уже через год могли пойти против них, если другая сторона предлагала больше. Английский король нанимал пиратов, чтобы бить испанцев. Французский король — чтобы грабить англичан. В итоге все служили только одному — своим интересам. В XX веке, когда казалось, что наемничество умирает, оно сменило форму и оружие. «Если я умру, похороните меня лицом к бою», — сказал Майк Хоар, один из самых известных наемников Африки. «Дикие гуси» — ветераны Второй мировой войны, искатели удачи, романтики с пулеметами сражались в Конго, Родезии, Биафре. Они умирали за чужие флаги, но не видели в этом трагедии. Они видели в этом предназначение и судьбу. Чувствуя себя одним из них, я улыбнулся самому себе.

В отличие от обычных наемников, ЧВК имела еще и идеологическую подоплеку. Любовь к Родине и честь русского солдата для тех, кто составлял костяк компании, не были пустыми словами, и инструкторы передавали это тем, кто пришел в нее позже. «Музыканты» были не просто наемниками, они были патриотами своей Родины, которая бросала их на самые трудные участки и направления. «Видимо, я не просто так оказался именно в 106-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майора Владимира Вячеславовича Селиверстова», — подумал я и уснул, убаюканный ухабами дороги и многодневным недосыпом.