По дороге в Клиновое у меня сильно разболелся зуб. Было страшно подходить с этим к Гонгу — не дай Бог подумает, что я хочу запятисотиться. Я терпел боль и даже успел поучаствовать в распределении групп и постановке задач для новоиспеченных командиров. Несмотря на то, что близился день «Д», я по-прежнему не подходил к Гонгу, боясь услышать от него: «У одного нога, у второго зуб — а воевать кто будет?» К счастью, приехал Гаврош, к которому мне подойти было проще.

— Давайте до штурма зуб мне вырвем? Я уже больше не могу терпеть эту боль.

— Давай прямо сейчас тогда. Передавай группу Круглому и, как вернешься, присоединишься к ним.

Мне повезло, что наступление задержалось, и я успел вернуться до того, как начался штурм. За час до выхода мы еще раз осмотрели и распределили БК. Проверили оружие, рации, провели инструктаж нашим штурмовым группам, выпили кофе и пошли. Мы с Ван Даммом решили двигаться первыми, а группа Аль Капоне должна была идти чуть позади нас и, в случае надобности, подпитывать нас бойцами и боеприпасами. Всего в наших группах было тридцать шесть бойцов, по двенадцать человек в каждой, хотя набрать мы должны были меньше.

С Ван Даммом, этим здоровым дядькой-кашником, у меня были прекрасные отношения еще с Иванграда. Когда я смотрел на него, часто думал: «Побольше бы таких удалых и веселых, и жилось бы нам лучше». Аль Капоне тоже был настоящим штурмовиком, на которого можно было положиться во всем. Я неоднократно видел и слышал, как в Иванграде он сам шел в штурм и вытаскивал трехсотых. Оба моих товарища были надежными и достойными бойцами, отлично показавшими себя в боях. И точно так же, как и я, они всегда старались идти наравне с группами, активно принимая участие в боях. Остальные были, как я надеялся, не хуже.

Круглый после моего возвращения стал командовать своей группой и, после поворота на Бахмут перескочил дорогу и пошел слева от Артемовского шоссе параллельно с группами Сибарита и Лэда. Они заняли точку «Трубы», и, оставив там группу Лэда, пошли дальше слева вдоль шоссе. А мы с Ван Даммом и Аль Капоне в четыре утра выдвинулись вперед справа от шоссе по узкой посадке. Дошли до последних окопов пятерки, через которые мы должны были идти дальше. Пятерка брала «Шкеру» и оставшийся сзади перекресток. По решению нашего командования мы должны были вклиниться и забрать у них эти позиции, чтобы дать им возможность спокойно брать Клещеевку.

— Здорово, мужики! — поздоровались они, когда мы запрыгнули к ним в окопы.

— Как обстановка? — спросили мы с Ван Даммом их старшего.

— Тихо пока. Хохлы затаились, не дергаются.

— Ясно. Ну, мы тогда пошли их убивать? — сказал я, как будто спрашивая у него разрешения.

— Давайте. Я не против, — серьезно ответил он.

— Тогда мы пошли, — отчитался я и полез первым из окопа.

Ползать по заминированным посадкам ночью, когда даже луна не видна за тучами, было страшно до жути. Страшнее блеяния козы на позиции. Каждый шорох, каждая хрустнувшая под ногой ветка или, не дай Бог, падение бойца воспринималось как начало огневого контакта. Сердце подпрыгивало как баскетбольный мяч высоко вверх, билось об кадык и со скоростью аттракциона «Свободное падение» улетало в пятки. Мы замирали, выжидали полминуты и ползли дальше. В итоге, к открытке в тридцать метров, которая отделяла нас от первого объекта нашего штурма — ангаров, мы доползли к шести.

— Слышишь? — толкнул меня в плечо Ван Дамм.

— Да! — испуганно прошептал я.

Вдали в темноте был слышен звук тяжелой техники, который быстро приближался.

— Что-то большое едет! — констатировал факт Ван Дамм.

— Очень, — вглядываясь в ночь, ответил я и передал знак нашим бойцам приготовиться. — Смотри!

Прямо по шоссе на приличной скорости прямо на нас ехали две машины, заливая все светом своих фар. Одна из них была с огромной бочкой. «Накат!» — мелькнула мысль в голове. Не успел я опомниться, как они пронеслись мимо.

— Гаврош — Флиру? В вашу сторону движется две машины! Это наши?

— Откуда в Бахмуте наши? Наблюдайте.

Не успел Гаврош ответить мне, как сзади раздался взрыв, разметавший бензовоз и превративший его в движущийся факел. Затем началась стрелкотня и крики, которые за общей суматохой было трудно разобрать. Как нам было приказано, мы молча лежали и ждали, когда закончится это внезапное происшествие.

— Флир — Гаврошу? Все в порядке. Ребята украинские на бензовозе заблудились. Одного водилу в плен взяли. Ситуация случайная, так что двигаемся по плану.

— Принял, — ответил я Гаврошу и посмотрел с удивлением на Ван Дамма.

— Нихера себе кипиш! — тихо заржал он.

Мы разделили наших ребят. Одну часть оставили контролить ситуацию с левого фланга, где шла дорога, за которой была посадка и какое-то двухэтажное здание, неясно кем занятое. Вторая часть бойцов под нашим с Ван Даммом предводительством, растянувшись цепочкой наискосок, выдвинулась к торцу первого огромного ангара.

— Вот мы с тобой командиры… Нет, чтобы отправить кого-то вперед, так мы сами, — сквозь зубы процедил Ван Дамм.

— Так надежней, да и пацанов жалко.

Не успели мы добежать до торца здания, как из посадки, которая была впереди слева, начал работать пулеметчик. Нас спасло то, что мы резко упали, проползли последние метры по-пластунски и скрылись за углом ангара. Лежа, мы посовещались и приняли решение, как действовать дальше.

— Так, пацаны, мы с Ван Даммом ползем и подавляем пулемет, а вы заходите и осторожно зачищаете помещение.

— Ок, Флир. Приняли, — за всех ответил Бутса.

— Рация пусть тоже у тебя будет. Если что, вызывайте Аль Капоне, он вас поведет дальше. Я был уверен в Бутсе, Зине и Граце, как в себе самом, еще с лагеря, а совместная работа в Иванграде скрепила нас сваркой и болтами.

Мы ползком, как нас учили, очень медленно стали продвигаться в сторону пулеметного огня, который бил короткими очередями по ангару. Между дорогой и зданием ангара была выкопана большая противотанковая траншея, в которую мы и запрыгнули. Продвинувшись чуть дальше и понимая по звукам выстрела, что пулеметчик уже рядом, Ван Дамм стал прикрывать меня огнем, а я выполз из траншеи и продвинулся вперед на бросок гранаты. Время — странная субстанция… Оно может ускоряться и застывать, становиться густым, как патока, и растекаться, искажая реальность. Мое время стало четким как изображение на чертеже. Мои мысли в голове и действия стали очень хладнокровными и спокойными. Я лежал в траве с полным ощущением, что я переместился в Краснодар, в Парк Галицкого; что вокруг мир и мне ничего не угрожает. Оставалось только достать сигарету из кармана, прикурить и с наслаждением затянуться. Вместо этого я снял перчатки, достал две гранаты, ощущая их сцепление с кожей ладони, и положил их рядом с собой. В этот момент ко мне подполз Ван Дамм и затаился метрах в трех от меня. Дождавшись, когда пулемет выдал очередную очередь, я одну за другой закинул обе гранаты на звук выстрелов.

Когда замолк последний взрыв, наступила тишина. А вместе с тишиной пришел страх. Бешено заколотилось сердце, разогнанное приливом адреналина. Я повернул голову в сторону хохлов и увидел, как из окопа вылетела наша «эфка» и упала в траву метрах в десяти от нас. Ни мы, ни украинцы не издавали ни звука. Вжавшись в землю, мы с Ван Даммом зажмурились и услышали взрыв… Открыв глаза и увидев испуганный взгляд Ван Дамма, который ощупывал себя, я спросил его жестами: «Нормально?» В ответ он кивнул: «Нормально».

— Прикрывай, — очень тихим шепотом попросил я и закинул к хохлам еще две гранаты.

После того, как умолк звук взрыва, я поднял голову и стал вглядываться в эту непроглядную темноту. «Сколько их там?! А вдруг много?! Что тогда делать?» — успел подумать я и увидел, как из окопа вылетела еще одна граната бирюзового цвета и упала еще ближе к нам. «Лицом в землю!» — успел я сам себе подать команду. После взрыва мы молча обменялись с Ван Даммом знаками. Наше общение смешило меня, напоминая общение двух немых; я пару раз был этому свидетелем.

«Давай штурманем окоп! Нам тут лежать опасно», — провел я ребром руки себе по шее. «Пять минут подождем и штурманем», — мимикой лица и жестами рук ответил мне Ван Дамм. «Хорошо», — кивнул я.

Следующие пять минут растянулись в маленькую вечность. Нетерпение нарастало, а вместе с ним и мандраж — обычное дело перед началом штурма. Перед этим первым шагом, который нужно было сделать. Со стороны хохлов было тихо, и когда я уже собирался опять предложить Ван Дамму штурмовать, кусты подозрительно зашевелились. Как в черно-белом кино, из кустов выросла каска с белым пятном вместо лица под ней. Украинский солдат приподнялся и стал высматривать нас, вытягивая вверх шею. Я нажал на спусковой крючок и увидел, как белое пятно смялось и превратилось в темное месиво. Украинца откинуло назад, и он исчез, сползая вниз. «Первый, кого ты ебнул сам!» — подумал я умиротворенно.

Резко подорвавшись, мы броском пробежали открытку и запрыгнули в окоп, контроля все вокруг.

— Граната, — крикнул я, закидывая ее в блиндаж.

— Держу!

Мы немного постреляли внутрь, но никого там не обнаружили. Вэсэушник по какой-то причине был один. Мы развернули пулемет в сторону хохлов и поправили длинную ленту.

— Смотри-ка! Рация… — обрадовался Ван Дамм, досматривая украинца и забирая у него все, что нам могло пригодиться. — Ботинки классные. Жаль размер не мой. Но все равно, кому-то подарим.

— Ботинки… Документы и жетон нужно забрать, — стал досматривать я украинца, у которого в честном бою забрал жизнь.

— Украинский знаешь? Что они там говорят? — посмотрел я на Ван Дамма.

— Частично… Гавкают что-то, а этот, видишь, ему по-русски отвечает. Слушай, — поднес ко мне рацию Ван Дамм и чуть-чуть прибавил громкость.

— Пидоры забрали первые ангары. Чтобы выбить их, нужно подкрепление! Мы сами не сможем.

— Зараз до вас висунеться підкріплення. Протримаєтеся до підходу.

— Плюс.

— Давай им тоже что-то скажем? — посмотрел я на Ван Дамма.

— Нельзя! Они пока не знают, что мы их слушаем. А так спалишь контору, — остановил меня Ван Дамм.

Мы с Ван Даммом, прихватив пулемет, оттянулись на первый ангар, который был уже зачищен нашими группами. Ребята сами грамотно организовали оборону: разобрали сектора обстрела, расставили фишки и ждали ответного наката хохлов.

Мы вышли на Гавроша и доложили об уничтожении пулемета, захвате рации и перехвате.

— Ой, молодцы! — похвалил нас Гаврош. — Будем следить за ними и, если что, подавим артой их подкрепление, — пообещал он. — Рацию и документы всех двухсотых пришлите в штаб.

— Принято.

Что он, что Гонг, будучи местными, отлично понимали украинский язык и могли прослушивать их переговоры. Параллельно на нас вышли группы, которые двигались с левой стороны от Артемовского шоссе и предупредили, «что они начинают штурм двухэтажного здания по той стороне, и, если к нам побегут вэсэушники, нам нужно быть на чеку». Штурм здания прошел успешно, и группы пошли работать дальше.

Гаврош не подвел, и подкрепление, видимо, отсекли минометами и артой, а мы, разделившись на две группы, за несколько часов дочистили остальные здания. Моя группа зачистила два ангара, которые стояли дальше в сторону Бахмута, а группа Ван Дамма и Аль Капоне взяла четыре отдельно стоящих дальше здания. Только в одном месте засели два хохла и не хотели сдаваться, удачно отстреливаясь из пулемета. Проверив, что все организовано правильно, и пообщавшись с пацанами, мы с Ван Даммом и Аль Капоне разделили ночь между собой, и я прилег отдохнуть.