Не успел я в очередной раз вернуться на «Веселую долину», как нашему медику по рации поступила информация, что наш боец тяжелый триста. Несколько осколков залетели сбоку под бронежилет и пробили ему легкое.

— Да, да. Пневмоторакс, — кричал кто-то в рацию. — Я сделал, что мог, но пока его вынесут, пока туда-сюда, хрю-му… Боюсь, он не дотянет.

— Кто это? — спросил я.

— Серафим.

Я хорошо знал этого бойца еще с «Деревянного леса» и, несмотря на свое нежелание включаться эмоционально в чужую жизнь, мне чисто по-человечески было жаль его. «Выносить они его будут часа четыре, не меньше. Столько он вряд ли протянет. Что делать?» — размышлял я.

Мозг человека всегда находится на стреме. Когда мы попадаем в незнакомую и стрессовую ситуацию, под воздействием адреналина он, как джокера из рукава, внезапно достает необходимое воспоминание и проецирует его на экран сознания. «Мне же кто-то из второго взвода говорил, что они знают тайную дорогу до пещеры…» — вдруг вспомнил я. Чтобы проверить трассер это или реальная информация, я быстро опросил несколько человек и вышел на того, кто вроде бы знал дорогу. Следуя его указаниям, мы подъехали ровно к тому месту, где я поворачивал на «сиськи», и тут выяснилось, что ему кто-то рассказывал, что это якобы я знаю дорогу до пещер.

— Ясно… — посмотрел я на него глазами коровы, которую привели на бойню. — Будешь вылазить или со мной поедешь?

— Куда? — сразу не понял он.

— К пещерам, где эвакуация.

— Там нет дороги, и все заминировано, — испуганно затроил он.

— Вот сейчас и проверим. Так ты со мной или пешком прогуляешься? — я увидел миллисекундную борьбу, которая едва заметными движениями лицевых мышц отразилась на его физиономии.

— Я лучше пойду.

— Без базара. Спасибо, что «показал дорогу».

Он вылез из Хантера, а я, словно Натаниэль Бампо по прозвищу «Пионер» из книжки Фенимора Купера, въехал на неизведанную территорию полную краснокожих и кровожадных индейцев и стал прокладывать дорогу с внутренней стороны горной гряды, которая возвышалась здесь, защищая «Веселую долину» от обстрелов из Опытного и Бахмута.

Всю дорогу я был вынужден ехать, держа машину под углом пятнадцать-двадцать градусов, постоянно подруливая в те моменты, когда она норовила скатиться на предположительно заминированную дорогу. Через какое-то время я приноровился и уже легко ловил правильный угол, чувствуя себя старым капитаном, бороздящим моря и океаны.

«Ах ты, сучка… А я вот так. Ага! — стал я вслух разговаривать с машиной, которая периодически не хотела слушаться руля. — Ты вот так, значит? А я — вот так!» — преодолевал я очередную попытку уазика уйти из-под контроля. «Еще эти ветки-метки тут лезут. Когда же уже конец-то?»

Я знал, что рано или поздно найду вход в пещеру, где наши сделали временный госпиталь. Внезапно с правой стороны открылся белый меловой откос около пятнадцати метров в высоту, в центре которого была видна грандиозная дыра. Припарковав машину у входа, я вышел на связь с командиром этой точки.

— Краснодар — Абреку?

— На связи.

— Выходим, выносим и грузим трехсотых. Я на машине тут.

В рации повисла пауза. Видимо, он не мог сообразить, что именно я от него хочу.

— А ты где?

— Возле въезда в пещеры. Приехал вот.

— Ты что, придурок? Там же заминировано все!

— Ну не взорвался же. Давайте быстрее грузите, пока по мне стрелять из минометов не начали.

— Внутрь заезжай! Тут три машины поместится.

Мне загрузили тяжелого и легких трехсотых. Я посмотрел на них, они на меня.

— А теперь делаем вот так… Повторяйте за мной, — они удивленно замерли, не понимая, что нужно делать. — Господи! Спаси и сохрани рабов твоих! Аминь! — перекрестился, я.

— А ты что, не мусульманин?

— Я армянин. А армяне — это самый первый народ, который еще в 301 году от Рождества Христова принял христианство как государственную религию.

Они, вслед за мной, осенили себя крестным знамением, и мы поехали. Ехать назад я старался точь-в-точь по своим следам, но несмотря на это, наехал на лепесток и пробил колесо. Пару раз метрах в двадцати от нас падали мины, и где-то совсем близко жужжали осколки. Выехав на асфальт, я дал газу, насколько это было возможно, и на поврежденных колесах приехал в долину.

Так я и стал ездить туда-обратно по несколько раз в день, заменяя своим Хантером несколько групп эвакуации и тем самым сохраняя им жизнь. К пещерам вез БК, а оттуда забирал трехсотых и двухсотых. Практически постоянно я нарывался на осколки и лепестки, которые разбрасывал противник по пути следования, из-за чего очень страдала резина. Чувствовал я себя как автогонщик, который проехав смертельный круг, останавливался на пит-стопе, и бригада механиков быстро меняла ему колеса. Но, к сожалению, таланты местных механиков этим и ограничивались.

Приехав рано утром на пещеру, я увидел, как ко мне выводят старенькую бабушку, которую эвакуировали из Иванграда.

— Может, ее лучше пешком? Со мной опаснее.

— Да она не дойдет. Ей под девяносто уже. Вон смотри по документам. Родилась в 1937 году.

Я залез в машину, пристегнул ее к переднему сидению, перекрестился и тронулся.

— Сынок, ты только сильно по кочкам не гони. Старенькая я уже.

— Постараюсь, бабуля, но не обещаю.

Всю дорогу я старался, как мог, везти ее очень бережно, но, когда мы выехали на асфальт, укропы стали наваливать по нам из миномета, и мне пришлось вилять по дороге и маневрировать. В тот раз меня спасла чуйка или молитвы бабули, которые она читала всю дорогу, беззвучно шевеля губами. Буквально за сто метров до ворот я четко и ясно понял, что сейчас они будут стрелять на опережение, и резко дал по тормозам. Хантер немного протянул и замер на месте. Именно в этот момент в пятнадцати метрах от капота взорвалась мина. Пыль окутала машину. Бабка стала молиться чуть разборчивее, а я дал по газам.

— Молись, бабка, сильнее! Глядишь, проживешь еще немного! — успел прокричать я и снес одну створку ворот, заскакивая во двор «дурки». — Жива? — спросил я ее, когда мы заехали в укрытие и остановились.

— Жива, только вспотела больно, — сморщила бабуля свое лицо и, смеясь, закудахтала: — Вот прокатил бабку на старости лет так прокатил. До смерти не забуду! — пошутила она и стала вытирать платочком слезы счастья. Народ здесь жил удивительный.

После этого удара по воротам машина стала глохнуть, и я не мог докопаться до причины неисправности. На следующий день из Клинового привезли пополнях, которых мне ночью нужно было везти на пещеры, чтобы дальше перекинуть их в Иванград, в штурма.

— Эй, мужики? — обратился я к ним. Меня зовут Абрек, от меня зависит, насколько быстро и безопасно вы окажетесь на следующей точке. Либо вам идти под минометными обстрелами пару часов, либо я довезу вас на машине по тайной тропе, — они молча слушали меня, не догоняя, что я от них хочу. — Автомеханики есть? — задал я прямой вопрос. — Очень нужно!

— Я. На воле работал в автомастерской, — вышел из строя среднего роста боец, — позывной Клест.

— Пошли со мной, — кивнул я ему головой, — починишь, останешься здесь автомехаником, — показал я ему на Хантер. — Не починишь — пойдешь со всеми дальше.

Через час он нашел меня и сказал, что машина готова. И это действительно оказалось так. Я вышел на Гонга, и он разрешил мне оставить Клеста при себе, потому что от моего Хантера зависела скорость получения БК, жизнь трехсотых и быстрая доставка важных трофеев в штаб и в нашу службу безопасности.

Я отвез БК и часть пополнях в пещеры и стал ждать трехсотых, которых тащили из Иванграда. Бои там шли жесткие, и потерь было много.

— Привет, Абрек… — поздоровался со мной боец, усаживаясь рядом со мной на переднее сидение. Лицо его было перемотано бинтами, поэтому трудно было понять, кто он и откуда меня знает. — Обида. Вспомнил?

— Ничего себе! Конечно. Рад тебя видеть.

— То в эту сторону двигались, а теперь обратно: Иванград — пещеры — «сиськи» — «Веселая долина».

— Везде ты успел повоевать, — захотелось мне поддержать его. Сам я еще не получал ранения, но раненых перевез на своем Хантере десятки.

— Куда попало?

— В лицо осколочное. Но вроде не сильно. Тошнит только.

— Давно мы с тобой не виделись.

— Ну как сказать, давно… — на секунду задумался он. — Вас когда ПТУРом размотало, мы со своей группой на «сиськи» пришли. Мага с Немезидой мне рассказывали, как Брома затрехсотило и Овация испарился, — стал вспоминать Обида.

В Хантер на заднее сидение залезли еще два трехсотых, и я, троекратно перекрестившись, тронулся.

— И что дальше? Как вы там двигались?

— Поменяли Немезиду. Его Гонг оттянул, чтобы готовить уже заход в Иванград, а мы остались. Пока заходили, по нам танчик отработал. Два — двести. Но мы зашли. Закрепились. За пару дней все нормально оборудовали, — покачиваясь на кочках, рассказывал Обида.

Он, наверное, был немного под обезболами, поэтому рассказ его был спокойным и размеренным, как у военного блогера Подоляки, которого я несколько раз смотрел в лагере.

— Тогда, помнишь, дожди сильные пошли. Я с Евмаром был в соседних окопах. Дождь льет. Мы сидим, угол свой контролим. У Евмара в окопе воды по пояс, а я такие палочки поставил, натянул брезент и сижу. И что-то уже начал залипать от холода, даже приснилось что-то хорошее. Не помню, что, но точно хорошее. А палатка эта брезентовая воды набралась. Обрывается, и вся эта вода на меня! Сижу, пол окопа воды. Как Ихтиандр, только без жабр, — заулыбался Обида и тут же скривился от боли. — Вылазить наружу — не вариант, потому что там сейчас танк шлепнет, и все.

— По-моему, выход! Не слышал? — спросил я у Обиды и автоматически нажал на тормоз. Посидев несколько секунд в тишине, я тронулся и поехал дальше. — Показалось. Дальше-то что?

— Ну вот мы сидели. Дождь закончился. А на углу посадки, спереди, перед «сиськами» были Калипсо, Мага и Седьмой. Мага был министерский контрактник. Их в Клиновом к нам добавили. Он побыл с нами и попросился дальше штурмовать — не захотел возвращаться. Не помню, кто он по национальности? — немного улетел Обида в воспоминания. — Седьмой был черкес, а Мага то ли с Осетии, то ли откуда?..

— Да, осетин. А Калипсо конторский был. С Крыма.

— И я смотрю, Мага с Калипсо поползли — захотелось им трофеев. Выползают на открытку броники пособирать, — голосом шамана, читающего заклинание, продолжал Обида. — Короче, их спалили. Отработал по ним танк. Маге сразу голову оторвало, а Калипсо в окоп успел скатиться, но так там и остался. Ему сверху осколок зашел, и все в кучу собрал — позвоночник и все внутренности. Все в кучу. Мы когда заползали его забирать, он такой весь мягкий был, как желе. Броник такой, как кулек, а в нем — он.

— Мало им ПТУРа того было. Жаль пацанов. И жаль, что по глупости погибли. Мага совсем молодой.

— Вытащили, отправили. Только их отправили — опять по нам начинают с танка работать. Рядом с нами тоже там пацану… — Обида на секунду задумался. — Ямакаси, то ли Накомото… ему в бруствер танк попадает, кусок от ящика деревянного из-под патронов отрывается, и этим куском ему полжопы отрезает.

— То есть мышцы просто оборвало все?

— Да, на эвакуацию отправили, и остались втроем: Евмар, я и Мейдзу.

— Вы, типа, как триста спартанцев, — пошутил я.

— Ага. Только пару ноликов не хватает. Хорошо, что тогда хохлы не контратаковали. Совсем. Стреляют, оборону держат или отступают. Контратак не было. А вот в Иванграде они уже начали.

— Сейчас легче пойдет дорога, братва, но опаснее. Там вон, видите, уже асфальт и открытка. Но я там втоплю, так что держитесь, — предупредил я всех, подъезжая к повороту. — Кто-то из вас очень везучий. Ни одного колеса пока не пробили. Богом поцелованный. Дальше-то, что было? Рассказывай.

— Дальше? — очнулся Обида. — Дальше у нас были Штольни. Пещеры эти, откуда ты нас забирал.

— Здоровые внутри.

— Вот именно. Прям огромные. Местные говорят, что из них выход есть прямо в Бахмут, но там все заминировано. Вся земля тут шахтами и тоннелями изрыта.

— Зачистили там все?

— Да, насколько смогли. Со вторым взводом двигались. Хохлы тоже быстро откатились оттуда. Мин, растяжек наставили и ушли. Гонг там после лазил, все разминировал.

Мы выехали на асфальт, я вдавил педаль газа, и мы понеслись по прямой в сторону долины. Тут же, метрах в пятидесяти впереди, стали класть минометы.

— А затрехсотило-то тебя как?

— Зачистили левую сторону до кладбища в Иванграде. Передали все второму взводу. Они контролят. Попытались там что-то с нашими штурмовать, но не пошло по открытке. Я перескочил на правую сторону. Ну и со второго взвода выходит на меня их командир: «Там через тебя моя группа зайдет». Мы, получается, в Иванграде до своей контрольной точки дошли; дальше второй взвод должен двигаться. Я говорю ему: «Все, добро, давай». Приходит второй взвод, там их человек двадцать, а может чуть больше. Сказали, что утром штурмить пойдут. «Ну давайте!» — Обида развел руками, показывая свое недовольство. Утром заскочили они всей своей кучей в один подвал, а хохлы, не будь дураками, напротив поставили пулемет и никому выйти не дают. Нам говорят: «Давайте! Нужно помочь!»

— Да ну, нахер?!

— Война — войной, но должны же быть какие-то правила? — посмотрел он на меня, ища поддержки. — Какие-то приличия… Нет? — на секунду он замер и выдохнув, продолжил:

— Пришлось дальше нам идти штурмовать от своей контрольной точки. А все уже расслабились. Тяжелое было состояние. Хотелось вытащить их из подвала и сказать: «Какие вы там, блять, ушлепки! Нахер вы туда залезли?»

— Обидно! — вырвалось у меня.

— Вот и Обиде — обидно. Но второму взводу помогли… Поднялись, штурманули соседнее здание — того пулеметчика, что их держал. И в этот же день я вылез на улицу по рации поговорить, а тут накат, — развел Обида руками. — Я только вышел на улицу, и понеслось… такая еще там ванна чугунная… Я за нее спрятался и постреливаю. Пацаны еще прикалывались: надо было как в «Ну, погоди!» под нее залезть; типа, я броневик, — улыбнулся Обида через боль.

— Отработал, к подвалу прижимаюсь, чтобы по рации выйти АГС скорректировать. Только встаю — птичка сброс делает. И вот в лицевую часть осколки прилетели. Оставил Немезиду за старшего, а сам на эвакуацию.

— Приехали! — затормозил я у здания психдиспансера. — Быстро выходим и в подвал.

Через час ко мне подошел Гаврош, который приехал на своем Патриоте из Клинового.

— Абрек, мне тут Давлет сказал, что ты уже вовсю на машине гоняешь к пещерам?

— Типа того…

— А что же молчишь? Я там сижу, думаю, как бы дорогу туда пробить, а ты уже тут шоссе проложил целое! Показывай!

— Командир, может, не нужно? Там все не просто… — попытался отговорить я его от этой аферы.

— Заводи. Я за тобой! — убил мое сопротивление Гаврош.

— Патриот там не проедет. Только Хантер. Тут уж тебе нужно меня послушать. Садись ко мне.

Туда и обратно доехали без серьезных приключений. Когда мы приехали назад на «Веселую долину», он похлопал меня по плечу:

— Мужик! Не зря я тебя тогда с собой в штурм взял! Просто красавчик!

— Спасибо.

— Слушай, Зайцево наши забрали уже. Пятерка там просела немного, но мы им помогли. На то мы и разведка, чтобы всем помогать.

— Может, отправим его отдохнуть на недельку? — предложил Гонг, который присоединился к нашей беседе. — Ты же без перерыва тут, еще с подхода к лесу?

— Так и есть.

— Уже и не осталось никого из твоих, с кем ты приехал. Кто двести, Царствие им Небесное, кто триста, — перекрестился Гонг.

— Давай-ка мы тебя точно отправим. Отдохнешь. В баньку сходишь. Тут уже и без тебя смогут. Дорога пробитая.

— Я не против.

Попрощавшись с командирами, я пошел собирать свой нехитрый скарб.

— Абрек? — услышал я сзади чей-то голос. Развернувшись, я увидел Клеста.

— Ну как ты тут?

— Нормально. Спасибо тебе сказать хотел за помощь.

— Да не за что. Каждый должен заниматься своим делом. Если у тебя талант автомеханика, то ты больше пользы тут принесешь. Был бы ты врачом, отправили бы тебя в медицину. А нет ума — штурмуй дома! — пошутил я.

— Чем я могу тебя отблагодарить, Абрек? — немного замявшись, спросил Клест.

— Хантер береги, пока я на оттяжке буду. А когда у нас с тобой закончится контракт, я куплю себе Plymouth Barracuda 1971 года, а ты мне его восстановишь и доведешь до идеального состояния! По рукам? — посмотрел я в его глаза.

— Конечно! А что это за тачка?

— Ооо, это Су-35, а не машина! Двигатель «Hemi» с рабочим объемом 7 литров! Выдающий четыреста двадцать пять лошадей! Двигатель легко форсируется и может разогнать мощь до пятисот лошадок! Когда ты ее увидишь, ты будешь вдвойне рад тому, что выжил!

— Выжить бы очень хотелось.