Ночь выдалась на удивление темная. Еще темнее, чем были все предыдущие ночи, которые я успел тут увидеть. Наша группа в составе двенадцати человек выдвинулась в Иванград и благополучно добралась до первой точки с кодовым названием «Колодец», не потеряв по дороге ни одного бойца. Точка находилась в подвале недостроенного или разрушенного дома и отвечала всем требованиям маскировки. За домом был огромный коровник, а рядом еще один дом, где тоже хранились кое-какие запасы. Чтобы зайти туда, нужно было быстро проскочить несколько метров по двору и нырнуть в укрытие под пристальным вниманием снайперов из Опытного. Провожатый передал нас командиру этой точки Гудвину и отправился в обратный путь. Гудвин был худощавый, если не сказать костлявый. Примерно с меня ростом, сантиметров сто семьдесят восемь. Спокойный и громкоголосый. Мне он сразу напомнил отощавшего после зимы лесного медведя с тяжелым и, в то же время, добрым взглядом. Говорил он с характерным акцентом, который сразу выдавал в нем уроженца этих мест. На ногах у него были необычного песочного цвета берцы, явно привезенные откуда-то из жарких стран, где основным ландшафтом является пустыня.

— Привет, парни, — поздоровался он. — Вы к нам на подмогу.

— А какая работа? — поинтересовался я, надеясь, что вновь буду пулеметчиком, как на пещерах.

— Группа эвакуации. Завтра с утра начнете работать.

— Прикольно… — вырвалось у меня.

— Чо именно?

— Да всего ничего на передке, а уже успел и пулеметчиком побыть, теперь вот эвакуация.

— Кашники?

— Не. Мы в основном с воли.

Он показал нам, где мы можем расположиться, чтобы отдохнуть. Поставил двух человек из моей группы на фишку и вернулся в располагу. Я поворочался полчаса, понял, что не могу заснуть, и решил посидеть с теми, кто не спал, чтобы узнать, что здесь и как, и подготовиться к завтрашнему утру. Мы немного помолчали, думая о своем, и Гудвин первым задал мне вопрос на правах хозяина.

— А вас когда и откуда привезли? — поинтересовался он, глядя мне прямо в глаза.

— Нас после Молькино сразу в какой-то госпиталь привезли, — так же прямо глядя на него, ответил я. — Там нас Гонг встретил. Попугал немного…

— И чо вам батя рассказывал?

— Да жути немного нагнал, чтобы поаккуратнее были. Сказал, что «противник хорошо подготовлен, и нужно к нему относиться серьезно». Еще сказал, что «во взводе есть такая традиция — противника хоронить без обуви, потому что у противника очень хорошая обувь по сравнению с нашей». Вот, собственно, и все напутствие.

— Да, Гонг все по делу говорит. Слушайте его. Особенно нам важна трофейная медицина. Чо найдете, все до дому, до хаты несите, — он замолчал, глядя на меня, явно ожидая продолжения рассказа.

— Потом пришел Хозяин. Сказал, что командир отряда. Посмотрел на нас и узнал, у кого какой опыт имеется. Часть в тройку отправили, часть в четверку, а всех остальных в РВ.

— Так Гонг же уже здесь вроде. Когда это было-то?

— Дней десять назад. В начале месяца, — по-быстрому прикинул я в уме. — Нас сначала на пещеры отправили.

— Ааа… К Сталину? Значит, вы со вторым взводом были?

— Ага. Мы, как приехали, — стал вспоминать я, — пожрать захотелось, мы веток каких-то натаскали там, развели костер, и по нам прилетела арта. Дым там, наверное, в эти дырки заметили.

— Хэх, бля… Пополняхи, — снисходительно хмыкнул старший. — И чо дальше?

— Хотели сразу куда-то отправить, но передумали. Сидели там, маялись. Воздух там, в этих пещерах, тяжелый для меня. Я-то сам из Сибири. Прям давят эти своды.

— Зато безопасно! Там эти горы не пробьешь ничем.

— Да все равно не по себе было. И меня там один из второго взвода спрашивает: «На воздух хочешь? Покопать окопы». Я и согласился. В общем, помогал там окопы им под ДШК копать. Пострелять дали, показали, как арту наводить там… Даже не знал, что: «север 50» и «на север 50» — это совершенно противоположные вещи.

— Хэх… — опять крякнул он. — Чай будешь?

— Не откажусь… — я взял из его рук кружку и продолжил: — Пулеметчики у хохлов хорошие. Мы только постреляли, и в ответ как полетело. У нас окоп получается метра два шириной. Вот так вот, в строчку «вщюююх»! Туда и обратно прошло прям. Туда — чуть до края окопа не дошло, и с другой стороны окопа полметра не дошло. Прям, над головой пулеметчик прокладывал на полтора километра.

— Так понятно, у них пулеметы с оптикой. Но эт хорошо, что вы обстрелянные.

— Хорошо, окоп под кустиком сделали. Не достал нас. Потом эти квадрокоптеры, — в моей голове всплывали картины, как это часто бывало со мной, когда страх и переживания накрывали меня после происходящего, догоняя и наполняя дрожью. — Рой их там просто был. С СПГ по нам лупили. Там минометами какими-то. А мне че? Мне весело. Мне интересно. Мне прикольно — что-то новое.

— Ты у нас герой, что ль? — засмеялся он, явно думая, что я из породы бойцов, которые прячут страх за бравадой.

— Без эмоций вообще. Страшно вот было, когда сюда шли. У меня чувство страха, любые эмоции, они приходят потом, когда уже все заканчивается. Вот сейчас вспоминаю, и страшно. Такая отсроченная реакция.

— Вот ты… Говорливый. Ну и? Дальше рассказывай.

— С ДШК мне понравилось стрелять. Такая машина! Калибр 12,7! Мощь прямо. Я еще до того, как решил поехать, все изучал: какие боевые действия идут, манеру наших специалистов. Ролики в интернете искал и смотрел. И их ролики тоже. Видеоуроки ССО украинские. Какая у них амуниция. Как они работают. Как штурмуют. Блогеров смотрел военных. И когда пацаны позвонили и позвали, я уже много что в теории знал.

— Тебе из конторы позвонили? Не свисти! — возмутился он.

— Да не. Друзья мои, кто уже решил пойти. У меня два друга. Мы все из одного города в Сибири. Один в Питер переехал, второй в Краснодар. И вот, вместе решили и в Молькино уже встретились.

— Они тут? — он кивнул на бойцов, которые вповалку спали по стенкам.

— Нет, — с сожалением вспомнил я, что их нет рядом, — один в четвертый взвод попал, второй в шестой отряд. Я чего удивился-то, когда ты про эвакуацию сказал? У меня в детстве, когда в войнушку играли, мечта была. Я всегда говорил, что санитаром-разведчиком буду. И тут… Разведка, и я в эвакуации. Круто же!

— Сбылась, значит, твоя мечта, — заржал он вполголоса. — Но ты пока не сильно радуйся. Пока недельку не побегаешь тут, — он серьезно посмотрел мне в глаза. — Может, тебе лучше было на пещерах пулеметчиком остаться.

— Так я и должен был. Этот мой новый друг, из второго взвода, вроде уже договорился, что я к ним перехожу. Поступил приказ — перебросить ДШК вдоль по хребту от Иванграда чуть дальше. Мы пакуемся, грузим на себя пулемет и цинки. Идем, вроде, все нормально. Погода классная была. Тепло. Все желтое такое. Прям красиво! И приходит приказ. Разделить группу. Парни дальше пошли, а нас назад завернули. Они дошли, развернули ДШК, отработали ленту буквально, и по ним ПТУР прилетел.

— Двести?

— Нет. Слава Богу, все триста.

— Везучий ты, значит… Бережет тебя судьба для каких-то дел, — подвел он итог моим приключениям. — Главное, чтобы и дальше так. Лимит-то везения у каждого не вечный.

— Посмотрим…

Мы замолчали, думая каждый о своем.

— Жизнь и смерть — большая тайна. Но почему-то все боятся того, что будет после смерти и совсем не переживают о том, что было до рождения. А это две великие пустоты, — как бы размышляя сам с собой, пробубнил Гудвин и закрыл глаза. — Нужно подремать малек.

Через пару часов я сменил фишку с еще одним бойцом и просидел на ней до утра, всматриваясь в темноту и привыкая к новой обстановке села из одной улицы — Иванграду. Утром я проводил первую группу, вернулся в располагу и стал ждать команды выдвигаться вслед за ними, когда это понадобится.

— Слушай, — обратился я к Гудвину, — эвакуация — это, конечно, хорошо, но у меня с собой даже нет ничего. С чем нам туда идти-то? Аптечка-то хоть есть какая-никакая?

— Аптечек нет. Есть жгут. Могу дать.

— Как так?!

— Вот так. У бойцов там спросишь. Может, трофейные есть, может, свои дадут.

— Ясно…

Через час к нам вернулась первая группа и сказала, что раненого они забрали, но нужно идти за двухсотыми. Нам дали жесткие носилки, и мы выдвинулись в серость донбасского утра, пробираясь вдоль разрушенных домов, еще совсем не ориентируясь на местности. Пока мы шли, наши попытались продвинуться вперед, попали под стрелково-минометно-снайперский огонь и потеряли девять человек трехсотыми.

Началась работа. Забрали первого, второго, третьего… Самое сложное было перетаскивать трехсотых через препятствия, но мы как-то приспособились и дальше, петляя между домами, таскали их до коровника и возвращались за следующим. Забрав очередного раненого, мы побежали обратно.

— Братцы, только донесите, — жалобно попросил он, ерзая на носилках.

— Не очкуй. Все будет хорошо, — как мог, успокоил я его и услышал разрыв метрах в десяти от нас.

От неожиданности мы присели. Я покрутил головой и поднял ее вверх. Прямо над нами зависла птичка, сбросила ВОГ, но попала в канаву, которая поглотила осколки. Добежав до дома, спрятались за его стену и переждали три прилета.

— Побежали, — скомандовал я. Не успели добежать до следующего дома, как туда, где только что находились мы, прилетела мина и обрушила часть стены, за которой мы прятались.

— Ебать… — выдохнул я, и мы побежали дальше.

«Лимит везения пока работает», — мелькнула у меня мысль.

В этот день мы перетаскали больше десяти человек. Часть из них были штурмовики, а часть — из групп эвакуации, которых разбирали по ходу работы.

«Хочешь там выжить — будь готов умереть», — вспомнил я слова одного из инструкторов. Парадокс! Но именно в процессе этого первого дня со мной случилось то, о чем он говорил. Мозг переключился с беспокойства за свою жизнь на сиюминутные задачи, от которых и зависело это самое выживание. Дом… Присели. Рывок по открытке, постоянное сканирование местности в поисках очередного маломальского укрытия; еще один рывок и быстрая перебежка в минуту относительного затишья. Ближе к вечеру я попытался поднять носилки и не смог этого сделать. Руки стали ватными, и пальцы не могли сжаться вокруг ручки. Я растерянно посмотрел на руки и стоящих рядом бойцов:

— Что делать?

— Отдохните немного, обещали пополнение свежее прислать, — разрешил мне Гудвин.

За час мои силы восстановились и нам, «старичкам», которые тут уже были целые сутки, дали по новой группе, чтобы работать дальше.

— Откуда забирать-то?

— Добегаете до наших на крайней позиции, они подскажут, — напутствовал меня Гудвин, и мы пошли.

Добежав до крайней позиции, я потерялся, потому что нас никто не встретил. Дальше этих разрушенных почти до основания домиков я еще не бегал. Оставив группу на этой точке, я решил пионером метнуться вперед и разведать дорогу.

— Сидите тут и ждите, я сейчас, — приказал я им и стал продвигаться в сгущающейся темноте дальше к дому, который горел метрах в ста впереди. Наткнувшись в темноте на длинную изгородь, заросшую виноградом, и пролесок, я обошел их слева, со стороны Опытного, и стал продвигаться к домам. Внезапно я увидел пулеметчика, который сидел в ямке от разрыва и от неожиданности остановился.

— Трехсотые где? — быстро спросил я. — Я тут первый день, ни хера не понимаю…

— Мабудь там, — махнул он себе за спину. — Но там тилькы двухсоти. Трехсотих нэмае.

— Не. Информация была забрать трехсотых. Ангар где?

Он пожал плечами и еще раз махнул себе за спину.

— Ясно. Ну давай, — кивнул я ему, вглядываясь в форму.

«Хохол?! Не может такого быть!» — оторопел я. Рука сама по себе схватила автомат, болтающийся за спиной. «Сколько их тут? Где остальные?» — заметались в голове мысли как загнанные в угол тараканы. «Хорошо, что я грязный, и куртка у меня на их похожа…» — стараясь сохранять спокойствие, пошел я туда, куда он махал рукой, сдерживая себя, чтобы не оглянуться.

Отойдя метров на двадцать, я резко повернул в сторону Опытного и таким же путем, как добрался сюда, но с троекратным ускорением, рванул обратно. Дойдя до пролеска и виноградника, я стал мелко трястись и остановился, чтобы продышаться. Низко пригибаясь, я засеменил в нашу сторону, замирая в моменты стрельбы и выходов. Вернувшись к своей группе, я крикнул пароль и, получив отзыв, подошел к ним. Вместе с ними сидело несколько незнакомых потрепанных бойцов боевого вида. Автоматически поискав знаки отличия и убедившись, что на них нет украинских шевронов, я поздоровался:

— Привет, пацаны.

— А ты где был? — спросил меня один из них.

— Там, — указал я в сторону, откуда прибежал.

— Там же противник…

— Вот и я думаю, говор у них какой-то не тот, да и форма…

Я пересказал им свою историю, ловя на себе недоверчивые и ошалевшие взгляды, и замолчал.

— Как ты заходил?

— Да вон там, левее.

— Спасибо. Будем знать, — переглянулись штурмовики. — Трехсотый там, — указал он рукой на дом вдали. — Видишь, такой дом, как ангар?

— Теперь вижу.

Мы добежали до места, загрузили очередного раненого и побежали к «Колодцу».