Ирод Антипа, сын Ирода, реконструировавшего Второй храм, и назначенный Римом правитель Галилеи, построил новую столицу Тиверию (Тверию) на берегу Тивериадского озера в начале нашей эры. Он назвал ее в честь Тиберия — сурового римского императора, указы которого требовали изгонять евреев из вечного города за слишком рьяный прозелитизм — стремление обратить людей в свою веру. В течение следующего тысячелетия, когда Иерусалим был разорен, а в Земле обетованной оставалось ничтожно мало евреев, Тверия служила им политической и религиозной опорой. Именно в Тверии собирались старейшины Синедриона, здесь ученые написали большую часть Талмуда, здесь похоронены такие великие мудрецы, как Акива и Маймонид.

В 1740-х гг. в Табарии правил Захир аль-Умар, вождь местных бедуинов; фактически у него была арабская автономия в составе Османской империи. Он возвел великолепную Большую мечеть со стенами из черного базальта и белыми куполами, с арками в технике аблак — из чередующихся темных и светлых камней, — популярной в архитектуре Мамлюкского султаната. По экономическим соображениям он поощрял появление евреев. К концу XIX в. евреи — как мизрахим^{38}, так и ашкеназы, объединенные своей набожностью, — впервые со времен Античности вернули себе большинство в городе. В начале британского мандата на пост мэра был избран Заки Альхадиф — местный уроженец, свободно говоривший по-арабски. Арабская община поддержала эту кандидатуру, и он стал первым мэром-евреем в современной Палестине.

В 1938 г. в городе Альхадифа насчитывалось 10 000 человек: 6000 иудеев, несколько христиан, остальные в основном исповедовали ислам[513]. В роскошном отеле «Фейнгольд», расположенном в новом еврейском квартале Кирьят-Шмуэль на холме к северо-западу от Старого города, была расквартирована армейская рота.

День 2 октября — через два дня после Мюнхенского соглашения и за два дня до Йом киппура — выпал на воскресенье. Как бывало каждую неделю, солдаты заполнили кинотеатр отеля, а офицеры отправились в кафе на Галилейское море.

В 9 часов вечера три группы вооруженных людей двинулись по прибрежной дороге на юг, в сторону города. Свисток подал сигнал: две группы направились в Старый город, а третья — в Кирьят-Шмуэль[514].

Арабский плакат, расклеенный по всей Палестине и соседним областям, повествовал о героической хронике «завоевания Тверии» боевиками. Триста вооруженных моджахедов перекрыли все дороги в город, перерезали линии связи и вошли в него с трех сторон. Они приветствовали черно-зелено-красный арабский флаг, поднятый во время Великого восстания против турок, воздали хвалу муфтию, покойному шейху Кассаму и арабам, депортированным на Сейшельские острова, после чего трижды провозгласили «Аллаху Акбар». Затем последовала доблестная битва, в ходе которой пули воинов «пробивали окна еврейских домов… Разобравшись с жителями, моджахеды подожгли магистратский суд и правительственное здание, а также еврейские магазины и сионистские торговые дома».

Без пояснений утверждалось, что погибло около 70 евреев[515].

В реальности нападение имело гораздо меньшие масштабы. Участвовало около сотни бойцов, в Кирьят-Шмуэль вошло всего несколько десятков, вооруженных в основном кинжалами и спичками. Число жертв оказалось значительно меньше указанного.

Однако их смерть была более жестокой. Рахиль Мизрахи и ее пятерых детей изрезали ножами, а их дом подожгли. Тем же способом были убиты Иегошуа Бен-Арье с женой и двумя сыновьями, а также три дочери Леймера, находившиеся в их доме. Погибли Менахем «Макс» Котин из Нью-Йорка — ставший первой американской жертвой восстания — и его жена Маша. Нападавшие подожгли синагогу вместе со служителем. Арабы застрелили только четверых из семнадцати евреев, убитых в своих домах: остальных сожгли или зарезали. Среди них было десять детей[516].

Верховный комиссар телеграфировал министру колоний ужасающие подробности «этой жестокой и отвратительной резни»[517].

Все длилось около сорока минут. Некоторые свидетели утверждали, что нападавшие ворвались в ресторан и поужинали там; другие сообщали, что они танцевали на улице дабку[518]. Что не вызывает споров — так это системное планирование и проведение операции, а также практически полное отсутствие какого-либо британского или еврейского противодействия[519]. Предполагаемый командир, Абу Ибрахим аль-Кабир (Великий), даже входил в Центральный комитет национального джихада — орган повстанцев в Дамаске, где заправляли приверженцы муфтия[520].

Для газеты The Palestine Post вывод был очевиден: если евреи окажутся меньшинством в арабском государстве, это обернется для них смертным приговором. «Отвратительный кошмар бойни в Тверии вновь дал евреям — как близким, так и далеким — мрачный урок, игнорировать который не может ни один здравомыслящий человек».

Три недели спустя, когда мэр Альхадиф выходил из своего бюро возле Большой мечети, три человека выстрелили ему в спину. Через несколько дней политик умер. Это убийство выглядело вторым «мрачным уроком»: в зарождающейся новой Палестине нет места для таких людей, как он — в равной степени еврея и араба. Одной нации суждено доминировать над другой — и вопрос лишь в том, какой именно[521].