В марте 1930 г. умер лорд Бальфур. «Незадолго до смерти, — писала его племянница Бланш Бальфур Дагдейл, — он сказал мне, что в целом самым важным из совершенного им в жизни считает то, что он сумел сделать для евреев». Бланш Дагдейл, известная всем как Баффи, была, подобно дяде, убежденной христианкой и сионисткой.

Спустя шесть месяцев после смерти Бальфура она оказалась в Германии; там на выборах ранее маргинальная Национал-социалистическая партия увеличила свое представительство в рейхстаге почти в десять раз и стала второй по числу депутатов фракцией. Ее муж Эдгар работал переводчиком с немецкого.

«Из упоминаний в иностранных газетах, прочитанных на этой неделе, я поняла, что Гитлер написал что-то вроде автобиографии, — сообщала она в письме мужу. — Я уверена, что если она еще не переведена, то издатель обратит на нее внимание прямо сейчас… Больше я ничего не знаю»[69].

Гитлер опубликовал «Майн кампф»^{14} за пять лет до этого, однако в Британии и Америке к ней почти не проявили интереса, и перевод на английский язык никто не заказал. Даже в самой Германии эта 700-страничная книга продавалась плохо, так что геноцидные фантазии оставались практически без читателей. Гитлер писал: если с помощью марксистского вероучения еврей завоюет народы этого мира, его корона будет погребальным венком человечества.

В последней главе Гитлер также размышляет о войне: если бы в начале и во время войны двенадцать или пятнадцать тысяч евреев, «портящих» нацию, подверглись бы воздействию отравляющего газа, подобного тому, который пришлось пережить на поле боя сотням тысяч лучших немецких рабочих всех классов и занятий, то миллионные жертвы на фронте не были бы напрасными[70].

Выборы 1932 г. сделали нацистов крупнейшей партией парламента, и 30 января 1933 г. Гитлер стал канцлером. С необычайной быстротой он приступил к преобразованию республиканской Германии в автократию. В марте его правительство открыло первый концентрационный лагерь в Дахау для политических заключенных, а через два дня приняло закон, позволяющий издавать законы без согласия рейхстага.

Немецкое консульство в Иерусалиме начало вывешивать флаг со свастикой, несмотря на неоднократные попытки молодых ревизионистов снять его. 31 марта 1933 г., через два месяца после прихода Гитлера к власти, Мухаммад Амин аль-Хусейни встретился с генеральным консулом Германии.

«Сегодня муфтий сообщил мне, что мусульмане Палестины и за ее пределами приветствуют новый режим в Германии и надеются на распространение фашистской и антидемократической государственной власти на другие территории», — передал консул в Берлин. Амин соглашался содействовать любым антиеврейским бойкотам, которые могли устроить нацисты[71].

Уже на другой день в Германии объявили первый однодневный бойкот магазинам, принадлежащим евреям. На следующей неделе евреев изгнали из правительства, им запретили работать учителями и преподавателями, а вскоре после этого — адвокатами, врачами, бухгалтерами и даже музыкантами. Через месяц стали сжигать книги еврейских авторов.

Через несколько недель консул снова встретился с муфтием и другими палестинскими нотаблями, на этот раз в святилище пророка Мусы. Присутствовавшие заявили, что восхищаются новой Германией и симпатизируют антиеврейским шагам Гитлера. Они просили правительство сделать все возможное и не пустить евреев в Палестину[72]. По иронии судьбы именно возвышение Гитлера стало одной из главных причин появления в Палестине рекордного количества евреев.

Летом 1933 г. Эдгар Дагдейл опубликовал первые отрывки из «Майн кампф»^{15} на английском языке в газете The Times, затем книга вышла в Великобритании и Америке в сокращенном виде. Но она вызвала слабый интерес: за три года после публикации продали всего 7000 экземпляров[73].

Впрочем, одна общая цель у Гитлера и сионистов все же была: покончить с ролью Европы как центра мировой еврейской жизни. Всего через несколько месяцев после избрания Гитлера деятели сионизма отправились в Берлин для переговоров о соглашении, которое получило название «Хаавара» (на иврите — «перемещение»). Оно позволяло эмигрантам из Германии, имевшим не менее 1000 фунтов стерлингов, вкладывать капитал в банковский траст, управляемый сионистами. На эти деньги банк покупал немецкие промышленные товары, которые затем экспортировались для продажи в Палестине. В итоге банк возвращал новому иммигранту в Палестину большую часть его капитала.

«Хаавара» разожгла ожесточенные дебаты в ишуве. Лейбористско-сионистское руководство отстаивало соглашение, считая его прагматичным решением проблем немецкого еврейства, которое принесет пользу экономике ишува. Жаботинский, находясь в изгнании в Европе, осуждал эту сделку, называя ее «низкой, позорной и презренной». Главного вдохновителя соглашения Хаима Арлозорова убили на тель-авивском пляже в июне 1933 г., подозрение пало на сторонников Жаботинского, однако дело не раскрыто до сих пор. В итоге «Хаавара» переселила в Палестину десятки тысяч евреев и принесла в страну 35 млн долларов[74].

Для Гитлера избавление Германии от евреев было лишь первым шагом: сионизм не мог дать окончательный ответ на его еврейский вопрос. «Они не думают о строительстве еврейского государства в Палестине, чтобы, возможно, поселиться в нем, — размышлял он, — они хотят лишь создать центральную организацию своего международного мирового обмана». Любое такое государство будет служить лишь «убежищем для осужденных негодяев и школой для будущих мерзавцев».