Быть может, все наши модели, не только исторические, но и эстетические, суть скрытые модели субъекта.1
Настаивая на непосредственном присутствии зрителя в произведении, искусство инсталляции приводит в поддержку своих притязаний на политическую и философскую значимость два аргумента: активизацию зрительства и идею расщепленного или децентрированного субъекта. Эти аргументы лежат в основе представления, которое разделяют ряд исследователей, кураторов, критиков и практиков современного искусства и согласно которому децентрация нормативной (то есть характерной для нового времени) субъективности является на сегодняшний день совершившимся фактом. В настоящем заключении пересматриваются эти притязания, а также заново поднимается вопрос о том, можно ли считать, что критический постмодернизм успешно достиг своих задач. Дискурсы, сыгравшие ключевую роль в формировании последнего – феноменология, постструктурализм, феминизм и постколониализм, – влекут за собой ряд проблем и противоречий, которые постоянно всплывают в рассмотренной выше истории искусства инсталляции.