Ребята сидели на полу, на старом вытертом ковре. Лика на них взирала с каким-то благоговейным ужасом.

— Теперь спать? — спросила она.

— Надо бы ещё уничтожить бумажные носители с нашими данными, — задумчиво проговорил Тимофей. — Пока в суматохе их никто не хватился.

— Как ты это сделаешь? — поинтересовалась бабка Неля. — Небось, все архивы под семью печатями находятся, не пройдёшь и не проникнешь к ним. Уж от нашего брата там явно защита стоит.

— А физическому лицу надо кучу пропусков оформить, — вздохнула Валя. — И нас могут узнать, и просто так еще никто не пустит.

— Вы хотите сжечь архив? — поинтересовался кот Аббадон, рассматривая надписи на какой-то маленькой баночке.

— Ты что! — замахала на него руками Валентина. — Нельзя такие вещи уничтожать. Там же не только хранятся данные о нас, но и другие интересные вещи имеются.

— Что за вандализм, герр кот? — на него строго посмотрел Григорий Аркадьевич.

— Сам ты герр, — у Аббадона в лапах появилась маленькая лупа. — «Паштет из печени гуся. Состав: свиная печень». Ну, вот кругом сплошной обман, — возмутился он.

— Где банку-то взял? — поинтересовалась бабка Неля.

— Спер из того углового магазинчика, когда мы того челика пугали.

— Вот ты прошаренная блоховозка, своего не упустишь.

— А как же! Герои должны питаться хорошо, — кот продолжил читать состав на банке. — Так чего вы хотите от архива?

— Мы хотим, чтобы были уничтожены записи с нашими данными, — ответила Валя. — Но вот как это сделать без последствий для всего архива — неизвестно.

— Мне известно, — деловито проговорил Аббадон.

— Ни ты, ни я, ни какая другая нечисть не сможет туда проникнуть, — скептически заметила Неля.

— Во-первых, я не нечисть, а во-вторых, не обязательно нам туда лезть, — ответил кот, пытаясь вскрыть банку когтем.

— Наговоры и заговоры тоже на него не действуют, — поджала губы старуха. — Там защита стоит похлеще, чем у нашего Аркадьича на его библиотеке.

— Начнём с того, что все эти уговоры, разговоры не спасут архив от пожара, — возразил кот.

— Я же сказала, что сжигать ничего не надо, — нахмурилась Валентина.

— А ещё не спасут от грызунов и всякого такого жучка, — продолжил Аббадон. — Чёртова банка. Ещё просто так её не откроешь, то делают из фольги, а то тара из медицинской стали.

— Ты хочешь запустить туда жучок? — с удивлением спросила Валентина.

— Жучков, — поправил он её.

— Они же могут слопать весь архив.

— Такова жизнь. — Он пробил когтем дырку в банке и с противным скрипом принялся её открывать.

— Я против жучков, — еще больше нахмурилась Валя.

— Значит, остаются мыши или крысы. Крысам, я, конечно, не доверяю, но они умнее, чем другие грызуны.

Все смотрели на Аббадона, который с победным рычанием, наконец, сорвал крышку с банки и с наслаждением втянул носом запах паштета.

— Всё равно, — сморщил он носик. — Гуся тут и в помине нет. Кругом обман. Ну хоть не растительный белок.

— Крысы, — медленно повторил Тимофей, до него стало доходить, что предлагает кот. — Ты хочешь использовать крыс, чтобы вынести документы? Физически?

— Ну, не вынести, а испортить, — пояснил кот, аккуратно запуская лапу в банку с паштетом. — Избирательно. Сделать нечитаемыми. Крыса — существо умное. Её можно навести. Не заставить, а именно навести на нужный запах, дать понять, что вот эти конкретные бумаги — самые вкусные, самые желанные. Они сделают всю работу тихо, без пожаров и взломов. Погрызут уголки, заляпают всё своими… кхм… делами, перетаскают листы по углам, перемешают, испортят. В архиве решат, что это бытовое ЧП, вызовут санэпидемстанцию, накажут тех, кто не проследил, документы утилизируют, как испорченные. Особенно если в электронном каталоге они к тому моменту уже будут значиться как «утратившие актуальность» или «ошибочно заведённые».

План был до неприличия прост и гениален в своём цинизме.

— Но как? — спросила Лика. — Как навести крысу на нужные бумаги? И как вообще туда попасть?

— Для этого не нужен пропуск, — сказал Григорий Аркадьевич. Его голос прозвучал задумчиво. — Нужен проводник. Существо, которое уже там есть, которое знает все ходы и выходы. И которое чувствительно к определённым видам энергии.

— Ты про самого архивариуса? — ехидно спросила Неля. — Или про местного домового?

— Про того, кто хранит тишину и порядок в хранилищах, — поправил призрак. — У архивов, особенно старых, всегда есть свой страж. Консервативный, подозрительный ко всему новому и шумному. Но он уважает правила. И если правила будут нарушены — например, если в его царство проникнет что-то, что по всем законам не должно там находиться, что является ошибкой, пятном на идеальном порядке…

— Он сам избавится от этого, — закончила мысль Валя и с интересом посмотрела на кота. — Наш вирус в электронной системе как раз и создаёт это ощущение «ошибки», «неправильности». А если подкрепить это физическим носителем, который тоже будет «неправильным»…

— То страж архива постарается устранить несоответствие, — кивнул Григорий Аркадьевич. — Аккуратно. Без шума. Возможно, с помощью местной фауны. Крысы, мыши, моль — идеальные инструменты для «естественной» утилизации брака.

— Значит, нам нужно создать такой «неправильный» физический носитель, — сказал Тимофей. — И доставить его на порог архива. Или даже в его преддверие. Остальное сделают законы места и наш цифровой вирус, который уже подготовит почву.

— Создать — не проблема, — сказала Неля, потирая костлявые руки. — Берём чистый лист, заряжаем его по самые помидоры нашим «забвением», да так, чтоб от него аж выть хотелось любому, кто дорожит порядком. Кладём в старую папку. А доставить…

Все снова посмотрели на Аббадона. Тот, доев паштет, вылизывал банку.

— Что? — спросил он, поймав их взгляды. — Опять я? Ладно, ладно. Знаю я одну почтовую сову. Летучую мышь, точнее. Старая, вредная, но пунктуальная. Любит тёмные, тихие места. За пару свежих мышей — доставит куда угодно. Даже в вентиляцию архива. Хотя можно и крысой воспользоваться. Тоже есть одна знакомая, не сказать, что хорошая, но за пару пакетиков арахиса продастся с потрохами.

План обрёл завершённость. Цифровой вирус, физический «троянский конь», природные силы и невидимые стражи — всё должно было работать в унисон, стирая их следы с навязчивой тщательностью стирательной резинки.

— Тогда за работу, — вздохнула Валя. — Делаем «пакет». Аббадон договаривается с летучей мышью. И надеемся, что архивный страж окажется достаточно щепетильным.

Работа закипела с новой силой, хотя усталость уже тяжело давила на плечи, но отступать было нельзя, надо было завершить начатое.

Тимофей быстро набросал на чистом листе бумаги несколько строчек — не настоящие данные, а их эхо, заряженное тем же ментальным кодом, что и цифровой вирус. Это были не буквы, а скорее визуальный шум, нечитаемые каракули, которые при взгляде вызывали лишь желание отвернуться и забыть. Валя, положив ладони на лист, наполняла его ощущением глубокой ненужности, ошибкой, которую надо стереть.

Неля тем временем задушевно беседовала с принесённым из угла паутины комком тьмы — местным посыльным. Тот, оказавшись летучей мышью весьма почтенного возраста, долго ворчал, но в итоге согласился на сделку: два жирных сверчка в качестве предоплаты и гарантия, что его любимая колония под крышей соседнего дома не пострадает от их «шумных мероприятий» в будущем.

Аббадон, вылизавший банку до блеска, вышел в сад и долго сидел, уставившись в одну точку под забором. Оттуда, после долгой паузы, высунулся острый нос и блестящие чёрные глаза крысы невероятных размеров. Диалог вёлся без слов — обмен образами, запахами, ощущениями безопасности и обещанием корма. Крыса, которую Аббадон в уме окрестил Архивирусней, в конце концов согласилась и скрылась в норе.

Через час «пакет» был готов. Это была обычная на вид картонная папка-скоросшиватель, чуть потрёпанная по углам. Внутри лежал тот самый заряженный лист. От неё исходило стойкое ощущение, будто это что-то, что должно было быть выброшено ещё вчера, но по нелепой случайности затерялось среди важных бумаг.

— Готово, — сказала Неля, передавая папку летучей мыши. Та, недовольно пискнув, ухватила её цепкими лапками и, сделав круг по комнате, нырнула в форточку.

— Теперь ждём, — обречённо проговорил Илья, опускаясь на диван. — Опять ждём.

— Не просто ждём, — поправил Григорий Аркадьевич. — Наблюдаем. Я могу попробовать ощутить реакцию места, когда незваный груз будет доставлен.

Он закрыл глаза, и его фигура стала ещё более прозрачной, почти растворившись в воздухе комнаты. Все замерли. Лика чувствовала, как тонкая дрожь, похожая на далёкий гул, прошла по стенам дома. Это был не звук, а вибрация самой реальности.

— Доставлено, — прошептал призрак через несколько минут, открыв глаза. — Порог преодолён. Папка оставлена на подоконнике служебного помещения. Рядом с вентиляционной решёткой. Дальше ничего не просматривается. Теперь всё зависит от чуткости стража и от того, насколько успешно наш вирус уже подготовил почву в электронной системе.

Дальше они могли только надеяться. Но надежда была подкреплена действием. Они сделали всё, что было в их силах, использовав все свои удивительные таланты и связи.

Наступила вторая ночь после «большого взрыва». На этот раз в доме воцарилась не тревожная, а вымученная, уставшая тишина. Все разбрелись по своим углам, чтобы хоть как-то поспать или хотя бы немного отдохнуть.

Валя проснулась от того, что по её щеке пробежал холодок. Она открыла глаза и увидела Аббадона, сидящего у неё на груди.

— Аббик, — она хотела спихнуть наглую тушку.

— Не бойся, — тихо сказал кот. — Просто смотри.

Он махнул лапой в сторону окна. За плотной занавеской ничего не было видно, но Валя вдруг почувствовала — не увидела, а именно почувствовала — как где-то далеко, в сердце города, что-то сдвинулось. Не громко, не ярко. Тихий, едва уловимый щелчок, будто сошла с места тяжёлая шестерёнка в огромном, невидимом механизме. Это было чувство исправленной ошибки, устранённого несоответствия.

— Получилось? — прошептала она.

Аббадон медленно моргнул.

— Получилось. Крыса на хвосте принесла важную новость. Страж архива сделал свою работу. Наши бумаги теперь не существуют. Во всех смыслах. Остальное доделает система и время.

Но где-то в глубине, под спокойствием, таилась мысль, которую озвучил на рассвете Тимофей, собрав всех на кухне:

— Они отступят. Но они всё равно будут изучать то, что произошло накануне. И я очень надеюсь, что они не смогут докопаться до истины, и никто из собравшихся здесь никогда о том, что случилось, никому не расскажет. Даже очень близким и родным.

Все с ним молча согласились.