Ребята сидели на кухне и пили чай.

— Значит, возвращаемся к своей обычной нормальной жизни? — спросил Илья.

— Поживём ещё с недельку в нашем чудесном деревенском доме, проследим за ситуацией в городе, а потом можно и вернуться к обычной жизни. К тому же у меня отпуск уже заканчивается, — ответил Тимофей.

Лика встрепенулась, услышав это. Возвращение к «обычной жизни» звучало как что-то из другой, забытой реальности. Неужели она опять увидит людей, которые ничего не знают о призраках, котах-телепатах и охотниках за аномалиями?

— Всё так просто? — не удержалась она. — Вы же говорили, что за нами могут следить.

— Не за нами, — поправила Валя, собирая со стола чашки. — За этим домом, за подозрительной активностью. Но мы-то будем не здесь. Мы вернёмся в нашу квартиру. Она чиста. Вернее, мы разбредёмся по своим норам. После всей этой истории охотники, если и вспомнят о нас, будут искать здесь, в этом посёлке. А мы будем там, среди обычных людей. Самый лучший способ спрятаться.

— Но твой отпуск, Тимофей, — вмешался Илья. — А что с учёбой? С работой? Если они копнут, то могут нарыть много чего интересного.

— Они уже копали, — спокойно сказал Тимофей. — И нашли «ничего». Наш вирус и архивная чистка должны были превратить нас из «целей» в «статистическую погрешность». Теперь наша задача — вести себя как самая скучная статистическая погрешность на свете. Ходить на пары, появляться на работе, сидеть в кафешках. Никакой магии на людях, никаких разговоров о произошедшем. Абсолютная нормальность.

— А дом? — спросила Лика, с тревогой глядя на ребят.

— Дом останется, — сказал Григорий Аркадьевич. — Он всегда был и будет здесь, убежищем на крайний случай, опорной точкой. Я присмотрю за ним. А вы… вы будете жить своей жизнью. Так, как должны жить молодые люди. Это тоже часть защиты.

Всё было логично, но от этого не становилось менее страшно. Выходить обратно в мир, который совсем недавно пытался её раздавить, с новым, непонятным даром внутри — это было похоже на прыжок в ледяную воду.

— А я? — вздохнула Лика. — У меня же нет ни квартиры, ни учёбы, ни работы. Хотя, прорвусь, не в первой, — она криво усмехнулась.

Все переглянулись. Этот вопрос витал в воздухе с момента её появления, но более важные проблемы отодвинули его на второй план.

— Ты можешь поехать со мной, в мой город, — спокойно ответила Валентина. — Если тебе некуда идти. Поживёшь у меня, пока не найдёшь нормальную работу и не решишь, что делать дальше со своей жизнью. Только большая просьба — не возвращаться к прежней деятельности.

— Да, конечно, — кивнула Лика. — Да и не смогу я больше этим заниматься. Вижу теперь многое и чувствую.

— А что у тебя с родителями? — спросил Тимофей.

— Мама живёт с отчимом, которого я столкнула с лестницы, когда он пытался меня в очередной раз избить. После этого он не ходит, а я сбежала в другой город. Вернее, я поехала поступать, но не сложилось, не хватило баллов, — спокойно ответила она. — Так-то у меня там ещё осталась бабушка и даже где-то живёт прабабушка. Может, её навестить? Вдруг ей помощь нужна. Мы с мамой отношения по телефону поддерживаем, но возвращаться в тот дом я не собираюсь.

— Почему твоя мама не ушла от него? — нахмурился Тимофей.

— Ты даже не представляешь, сколько раз мы от него уходили, сбегали, прятались, уезжали в другие города, меняли облик и даже документы, но он всегда находил нас. Всё своё детство мы провели в бегах.

Это был не просто бытовой тиран. Это был охотник, сталкер, обладавший, судя по всему, ресурсами и одержимостью маньяка.

— Он был один из них? — тихо спросил Илья, первым нарушив тишину. — Из охотников?

Лика пожала плечами.

— Не знаю. В плане работы он был самым обычным и рядовым работягой. Он находил нас всегда. Через полгода, через год. Всегда. Пока я не… не столкнула его.

— Возможно, у него был свой, личный дар, — задумчиво проговорил Григорий Аркадьевич. — Не осознанный, примитивный, но очень мощный. Гипертрофированное чутьё, одержимость, позволяющая идти по следу. Такое бывает. И очень редко заканчивается хорошо для всех, кого он считал своей собственностью.

— И теперь он сломан, — заключила Валя. — И не может преследовать. Это важно. Значит, со стороны твоей семьи угрозы больше нет. Твоя мама, наверное, сейчас впервые за много лет вздохнула свободно.

— Нет, она живёт с ним, ухаживает за ним и не может его бросить. Её гложет чувство вины.

Лика отвернулась от ребят.

— Бабушка и прабабушка… — начала она, но Тимофей перебил её.

— Позже. Сначала нужно встать на ноги. Окрепнуть. Научиться полностью контролировать свой дар, чтобы не светиться, как новогодняя ёлка, для любого, у кого есть чутьё. Потом, когда ты будешь уверена в себе и в своей безопасности, можно будет подумать о родных. Связаться с ними, узнать, нужна ли помощь, но идти туда сейчас — рисковать и собой, и ими. Если он действительно имел какие-то связи или его «дар» привлекал внимание, то лучше не будить лихо.

— Не переживай, всё у них хорошо. Они живут своей жизнью, — сказала Неля, её белесые глаза смотрели куда-то внутрь Лики.

Слова старухи, как ни странно, успокоили Лику больше всего. Если Неля, с её способностью чувствовать связи и угрозы, говорила, что с родными всё в порядке — значит, так и есть.

— Значит, план остаётся в силе, — подытожила Валя. — Неделя здесь. Отслеживаем ситуацию. Потом — разъезжаемся. Ты — со мной. Устраиваемся, учимся быть скучными и незаметными. Потом наладишь связь с роднёй.

Лика глубоко вздохнула и выдохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Шаг за шагом.

— Да, — улыбнулся Тимофей. — Шаг за шагом к новой жизни.

* * *

Решение было принято. Стратегия на ближайшее будущее была ясна: тихое растворение в рутине.

Но жизнь, особенно в таком доме, редко подчиняется строгим планам. На следующий день, когда все занимались своими делами — кто-то мыл посуду, кто-то перебирал вещи для отъезда, — Илья, сидевший у зеркала с закрытыми глазами в попытке «настроить зрение», вдруг резко дёрнулся и чуть не упал со стула.

— Илюха! — бросился к нему Тимофей.

Илья был бледен как мел, его трясло мелкой дрожью. Он схватил брата за руку, его глаза были полны удивлением.

— Я… я видел, — проговорил он. — Не через зеркало. Просто картинку, яркую, как вспышку.

Все собрались вокруг него. Даже Неля и Григорий Аркадьевич материализовались плотнее, чувствуя всплеск энергии.

— Что? Что ты видел? — спросила Валя, подавая ему стакан воды.

— Доходный дом, — выдохнул Илья, отпивая глоток. — Тот самый. Но не внутри. Снаружи. К нему подъехала машина, не охотников, а другая. И из неё вышла женщина. Пожилая, но очень прямая. В длинном старомодном пальто. И с ней… с ней кто-то был. Не человек. Что-то маленькое, юркое, в плаще с капюшоном. Они подошли к двери, та женщина что-то сказала, и дверь сама открылась, без ключа, без взлома, как будто её ждали.

Все переглянулись.

— Местные? — предположил Тимофей. — Те, кто знает о доме? Может, новые хозяева?

— Не похоже, — покачал головой Илья. — Она смотрела на дом не как на собственность, а как на… на пациента, что ли, или на проблему, которую пришли решать. И тот, маленький… он что-то нюхал в воздухе. Будто вынюхивал след.

Аббадон, до этого спавший на подоконнике, открыл один глаз.

— Интересно. Похоже, наша маленькая война разбудила не только охотников. Она привлекла внимание соседей. Тех, кто всегда жил в тени и предпочитал не светиться.

— Кто они? — спросила Лика.

— Возможно, «санитары», — задумчиво проговорил Григорий Аркадьевич. — Существа или люди, которые следят за балансом в таких местах. Чистят последствия слишком громких аномалий, чтобы они не привлекали лишнего внимания со стороны обычного мира. Или коллекционеры. А может, что-то вроде ведьмы, которая пришла собрать «урожай» страха и энергии, оставшийся после нашего спектакля.

— Они опасны? — коротко спросила Валя.

— Для тех, кто нарушает тишину — да, — ответил Аббадон. — Но мы-то уже уходим. Мы становимся тихими. Надеюсь, они это почувствуют и займутся домом, а не пойдут по нашим уходящим следам.

Новость внесла коррективы в их неделю наблюдений. Теперь следили не только за возможным возвращением охотников, но и за визитами этих таинственных «санитаров». Через Илью, который теперь с опаской, но целенаправленно пытался смотреть в ту сторону, они узнали, что визиты повторялись, нечасто, но регулярно. Женщина и её спутник что-то делали в доме и вокруг него — не разрушали, а, скорее, «запечатывали», «успокаивали» место.

Это было одновременно тревожно и обнадёживающе. Тревожно, потому что появилась новая, неизвестная сила. Обнадёживающе — потому что они явно занимались ликвидацией последствий, а не поиском виновников.

К концу недели визиты прекратились. Доходный дом, по ощущениям Ильи и Аббадона, теперь излучал не тревожную, а спящую, заброшенную энергию. Башня «Красного луча» и другие точки также затихли. Город, по всем признакам, возвращался к своему обычному, лишь слегка аномальному ритму.

Настал день отъезда. На этот раз прощание было ещё более сдержанным, но от этого не менее тёплым.

— Пишите, — снова сказал Тимофей, уже на пороге.

— И не светитесь, — добавил Аббадон.

Лика в последний раз оглядела старую гостиную, пахнущую полынью и старыми книгами. Это место спасло её, и не только физически, — оно дало ей новую семью и новое понимание себя.

— Спасибо, — проговорила она в пустоту, зная, что её услышат.

— Вперёд, — сказала Валя, беря её за локоть. — В новую жизнь. Скучную, обычную и самую что ни на есть нормальную.

И они вышли, закрыв за собой дверь дома, который теперь снова стал просто одним из многих заброшенных домов в глухом посёлке, — тихим, ничем не примечательным и абсолютно безопасным.

Конец...