По мере того, как я все ближе подходил подземной дорогой к Ярограду, туннель начал постепенно забирать все выше и выше. Не скажу на какой глубине к окончанию пути оказались его своды, но думаю, что на несколько метров я все же поднялся. Пока шел, с усмешкой подумал о том, что был бы великий прикол, пересекись этот тайный ход, соединяющий город с шахтой, с одним из свежепрорытых пришлыми тварями грандиозных туннелей, оканчивающихся в холмах, перед выкопанным котлованом.

Спустя ещё какое-то время мой путь оказался завершён. Я остановился в небольшой, рукотворной пещере, с уходящим вверх большим просторным колодцем укреплённой, выложенной кирпичом шахты, и оснащенной сложной системой механического подъемника, напоминающего примитивный лифт. Я всмотрелся в темноту и понял, что выход находится не более чем в пяти метрах над моей головой.

Разумеется, пользоваться подъёмником я не собирался. Не хватало еще скрипом его заржавленных механизмов переполошить всех дремлющих во дворце тварей. Из дневника Владимира я знал, что тайный ход оканчивается в одном из самых нижних ярусов дворца, в его цокольном основании. Выбравшись из туннеля, я должен был оказаться в закрытой и замаскированной подвальной комнате, откуда уже можно было спокойно выйти на нижние уровни.

Кстати, где-то на этих же уровнях находилась и главная герцогская казна Ярограда. Эти знания пришли ко мне сами собой. Память моих предков при помощи проснувшихся наследных Способностей, помимо карт и ландшафта всех северных земель, услужливо мне предлагали перед внутренним взором и другие, не менее ценные картинки и информацию.

Сноровисто взобравшись по покрытым влагой цепям подъемника на самый верх, я мягко, насколько это было возможно в приглушенно жужжащей приводами силовой броне, спрыгнул на небольшой, выходящий из каменной стены приступок. Перед моим лицом оказалась тускло-серая массивная стальная плита, с уже хорошо мне знакомыми рунами на уровне глаз.

И вот теперь я весь превратился во внимание. Грифон, проснувшись, деловито заворочался между моих лопаток. Величественной зверь повёл клювом, словно принюхиваясь, его чувства невидимым зонтом раскинулись, насколько это было доступным и безопасным, на всю округу. Он видел сквозь стены, слышал и осязал все, до чего мог дотянуться.

И, удовлетворённый произведённой разведкой, игриво царапнул меня. Мол, иди, не бойся, снаружи безопасно. Настолько, насколько это вообще допустимо в таком месте. Понимая всю серьёзность ситуации и разлитую в воздухе опасность, Грифон попусту меня не донимал. Ясен пень, что уже находиться по эту сторону границы само по себе чревато нехорошими последствиями для любого человека.

Я снова приложил обнажённую ладонь к поверхности железной двери. И опять метал потеплел под моими пальцами, раздался негромкий щелчок, и с тихим шорохом стальная плита отъехала в сторону. Я шагнул вперёд и таким же образом закрыл за собой зачарованную, несокрушимую стальную дверь. Осмотрелся, по-прежнему пользуясь своим уникальным ночным зрением.

Я оказался в небольшом закуточке, два на два метра. И выход из него преграждала хитроумно устроенная секция фальш-стены. За которой располагался обширный подземный имущественный склад. Но что там сейчас осталось от некогда огромных залежей самых необходимых вещей и материалов для ведения огромного дворцового хозяйства? Но пока было достаточно и того, что ни одна из тварей не устроила в нем себе логово.

Возможно ли, что оккупировавшая дворец Ухора не особо желала видеть рядом с собой своих подчинённых и предпочитала проживать одна? Хрен ее знает. Дворец огромен и под ним, в его бесчисленных подземных катакомбах и помещениях, можно спрятать еще один. Я же, выбравшись из склада, окажусь всего лишь под восточным крылом дворца.

Из тех же полученных по наследству знаний, мне было известно, что тайник с казной находится на противоположном конце цокольного основания замка, под западным крылом. И до него еще нужно попробовать добраться.

Выбвавшись из тамбура, я осторожно закрыл за собой ничем не отличающийся от остальной части стены фрагмент. Слившись с кирпичной кладкой, он никоим образом не говорил, что за ней скрывается дверь, ведущая в подземный туннель. Даже я, не зная, что она здесь точно есть, не смог бы ее найти. Мои предки строить умели, что и говорить.

Осмотревшись, я понял, что нахожусь в большом просторном зале с сотню лет как потухшими фонарями, высоким ровным потолком и потянувшимися по всем стенам длинными, в несколько ярусов стеллажами, заставленными ящиками, коробками, накрытыми пыльными кусками брезента и пологами. Здесь отчётливо витал запах мускуса, мокрой псины, затхлости и чего-то едкого и отталкивающего, к которому примешивался слабый душок разложения. Каменные плиты пола под моми ногами покрывал слой пыли. Странно, неужели никто из нечисти и впрямь не облюбовал себе это такое укромное и отрезанное от дневного света местечко?

Неужели я прав и Ухора настолько большая собственница, что не терпит подле себя остальную нечисть? Или же ход именно в эту подземную часть нижних уровней просто заказан для всех остальных? Повторюсь, катакомбы огромны и, скорее всего, я еще повстречаю на своем опасном пути ни одного монстра.

Оставляя за собой отчётливые следы и приглушенно бухая железными сапожищами, я, беззвучно ругаясь, прошёлся в конец склада, остановившись напротив обитой железными полосами простой деревянной двери, гарантированно запертой с той стороны на замок. Мне казалось, что каждый мой шаг по каменным плитам извещает весь огромный дворец о моем нежданном прибытии.

Я нажал на дверное полотно. Разбухшее, и намертво вросшее в косяк, оно даже не дрогнуло. Надеюсь, днем твари под сводами дворца, на глубине, в темноте и тиши, предпочитают крепко спать…

Я упёрся бронированным печом в дверь и чуть надавил, прилагая минимум своих совсем не маленьких сил. Смачно хрустнуло и я услышал, как с той стороны что-то с металлическим звоном упало. Я поспешно отворил противно заскрипевшую на сто лет не смазанных петлях дверь, морщась от каждого звука, и выглянул наружу. Вырванный с мясом массивный железный засов валялся под моими ногами. Вроде никого.

Выйдя за двери, я как можно плотнее вставил их обратно в коробку, предварительно зашвырнув в помещение склада сломанный засов.

Здесь так же царила непроглядная тьма. На нижних уровнях дворца по понятным причинам не было ни одного окна. А светильники и факелы давным-давно не зажигались. Тем, кто нынче обитал в резиденции моих пращуров, в освещении не нуждались. Они и так прекрасно видели в темноте. Ничего, я видел не хуже.

Я оказался в длинном широком коридоре, с высоким сводчатым потолком, усиленном могучими дубовыми балками. От убегающего во тьму коридора в разные стороны отходили боковые ответвления, а в промежутках между ними я увидел несколько закрытых дверей, с правой и с левой стороны. Эта часть нижних уровней была отведена под склады, запасники и хозкомнаты. Жрать тут было для нечисти особо нечего, а разорить все до основания нынешняя хозяйка города явно никому не позволила. Продуманная и предусмотрительная тварь. И это было плохо. Умный противник это всегда опасный противник.

Держась настороже, стараясь ступать как можно тише и готовый в любом момент выхватить рунный клинок, я двинулся вправо по огромному гулкому коридору. Грифон, затаившись хищным зверем меж моих лопаток, тщательно сканировал окрестности подземного комплекса, готовый в любой момент поднять тревогу и встать на мою защиту.

Я шел прямо, никуда не сворачивая и не отвлекаясь на исследование остальных помещений. То, что было мне жизненно необходимо, находилось все еще очень далеко отсюда. Я шел, следуя проснувшемуся внутреннему навигатору, точно зная, куда свернуть, где ступить и не заплутать в этом погруженном во тьму подземном царстве каменных катакомб.

Чем дольше шёл, тем во мне крепло стойкое убеждение, что на нижние уровни дворца Ухора действительно наложила табу. Либо она далеко не дура и не желает превращать место, в котором живёт, в полный срачельник и проходной двор, либо захватившей город нечисти вполне хватает места и наверху. И не обязательно во дворце. Яроград огромен, и в нём достаточно мест, чтобы залегать на дневной сон сотням и тысячам монстров.

Когда прошёл, наверно, половину пути, Грифон дал о себе знать, с силой вонзив в меня когти и предостерегающе заворчав. Я машинально остановился и прижался к стене. Огляделся. Все те же каменные стены, покатые своды и двери. Пустые проёмы и ведущие дальше ответвления.

Справа от себя я уловил нечто новое. Мое внутреннее чутьё заворочалось, вторя насторожившемуся Грифону. До скрытых за стальным шлемом ноздрей добрался слабый, едва уловимый запах, лизнувший эту часть катакомб миазмами нечистот, тухлятины, грязи и скверны.

Возможно, я поравнялся со спальным районом, в котором ныне дрыхнут забурившиеся под землю подальше от дневного света твари. Или же это нечто иное…

Где-то в этой зоне должны располагаться казематы, камеры для особо опасных задержанных. Любой дворец или крепость прячет под собой нечто подобное. Резиденция Бестужевых в Ярограде не была исключением.

Повинуясь внезапному наитию, я свернул направо и крадучись, насколько это было возможно в силовой броне, двинулся в темноту. И сразу же заметил, что эта часть катакомб претерпела некоторые изменения. Относительно более поздняя кладка, укрепленные массивными балками стены и потолок. Несколько прорубленных вглубь скального основания дворца дополнительных помещений.

Не знаю, способны ли твари браться за мастерок или зубило, но работа по перестройке этой части подземного комплекса была проделана основательная. Скорее всего, ещё в первые годы после взятия города. И возможно руками тех людей, кому не повезло погибнуть в первые же дни после нападения на Яроград орды.

Я уже и раньше задумывался, не держат ли ведьмы в захваченном городе пленников. На ум приходили фашистские концлагеря. Не знаю, даже если они и додумались до такого, используя труд несчастных по своему усмотрению, или держа их в качестве резервного питания, но последние пленники должны были умереть ещё много лет назад… Если только…

Похолодев, я подумал о совсем уж жутком и невероятном. Если только твари не разводят людей как скот, держа их глубоко под землёй, низведя до уровня животных. По моей спине побежали мурашки величиной с кулак. Грифон успокаивающе приобнял меня тёплыми пушистыми крыльями.

Во мне всколыхнулась густая неукротимая ненависть. Я невольно ускорил шаг, приближаясь к источнику отвратного запаха и выходя в огромный, похожий на широченную анфиладу, кажущийся бесконечным коридор.

По обе стороны насчитал не менее десятка решётчатых дврей, сработанных из толстых, частично проржавленных, но все еще очень надёжных на вид железных прутьев. Здесь царил просто убийственный запах, идентифицировать который я был не в состоянии.

Мои уши слышали невнятные шорохи, скребущие звуки, чье-то хриплое дыхание, шелест и отголоски капающей воды. Грифон предостерегающе ворчал. Наконец-то я оказался в таком месте, где опасность буквально звенела в воздухе.

Я находился в огромном блоке, расширенном и перестроенном, где раньше держали пленников. Еще сто лет назад его размеры были гораздо скромнее. Сейчас же у новых хозяев дворца непомерно возросли аппетиты. И им требовалось больше места для… Для чего?

Я застыл, раздираемый внутренними противоречиями. Одна часть меня настойчиво требовала плюнуть на все, вернуться в центральный коридор и идти дальше, в сторону герцогской казны. Стырить магическую машину и со всех ног бежать обратно в тайный туннель. Другая же часть, волнуя и сбивая с толка, заставляла идти сюда, и обязательно заглянуть хотя в в одну из находившихся здесь камер.

Почему-то мне показалось, что я обязан это сделать. Я уже знал, что увиденное мне точно не понравится и будет зрелищем не для слабонервных. Но я желал увидеть это. Должен. Я должен был узнать, во что превратился оставшийся по эту сторону границы мой народ, брошенный всеми на произвол судьбы.

Глупо, но мое казалось, что обнаружь я сейчас в этих жутких казематах уйму пленных людей, то среди них обязательно мелькнут знакомые мне по давнему сну о падении города лица. Я хотел этого и страшился одновременно. Ощущение оживающего на глазах кошмара все усиливалось. Но понятно, что если я и увижу кого из живых в этих застенках, то на людей они будут мало похожи…

Отчего-то я двинулся по левой стороне. Остановился напротив первой же решетчатой двери и, приблизившись почти вплотную, застыл невидимым в царившем здесь мраке железным громадным изваянием. Я прижал голову к толстым, в древко копья, прутьям, звонко лязгнув стальным лбом о железо. Рождённый звук явно переполошил обитателей этой камеры. Доносящиеся изнутри невнятные стоны, шорохи и нечленораздельное бормотание на секунду стихли, а затем, усиливаясь, зазвучали еще отчётливее. Изнутри тянуло смертью, ужасом и болезнью. Наверно, так могла бы смердеть преисподняя. Я всмотрелся внутрь, напрягая ночное зрение. И понял, что не ошибся.

Внутри как раз и была самая настоящая преисподняя.

* * *

Огромный, наполненный жирной кровавой питательной массой котлован уже который день безудержно бурлил. На его обычно ровной тягучей поверхности, похожей на отражение застоявшегося болота насыщенного красно-бордового цвета, то и дело выпучивались огромные сверкающие пузыри. Лопаясь, они издавали отвратные смердящие запахи.

Внутри же глубокой ямы полным ходом шли чудовищные, непостижимые для понимания обычных смертных процессы. Созревание вот-вот должно было завершиться. И отголоски происходящего в отвратной купели буйства находили отражение на ее поверхности.

Время приближалось. В это кошмарное творение чудовищных умов было вложено очень много сил и времени. И ничто не должно было нарушать происходящих в котловане действий. Эту воняющую на всю округу яму охраняли днем и ночью самым тщательным образом. Сразу десять хагеров, непрерывно, сменяя друг друга, ходили дозором по окрестным холмам и подлеску, регулярно кружа вокруг котлована.

Иногда к ним присоединялись и другие твари. Но всегда, даже днем, в окрестностях этой вырубки с выходящими к ней тремя жерлами огромных туннелей, кто-то дежурил. Ничто не должно было помешать скорому Рождению.

Помимо хагеров и нечисти рангом пониже, к охране кровавого озера присоединилось несколько ведьм. И они уже полностью оправдали всё оказанное им доверие…

В сотне метров от края отвратительной купели, проломив ближайших подлесок, завалившись набок, лежала туша захваченного врасплох и сброшенного с небес дирижабля. На его треснутом пополам корпусе гондолы просматривалась старая, давно выгоревшая на солнце надпись — «Жаворонок».

Лопнувший остов, вырванные с корнём плоскости и движители мотогондол, прорвавшие истрепанную оболочку, словно грудную клетку мертвеца, рёбра жёсткости, отваливающаяся от сигары просмолённая парусина. Корабль, невероятной силой сдёрнутый с неба и брошенный оземь, прямо на добившие его стволы сломавшихся сосен, был мёртв. На его борту не осталось никого живого.

Сбитый иномирной тёмной магией трёх присланных в усиление хагерам из Старой Столицы ведьм, корабль упал, словно подбитая рукой злого ребёнка птица. Но даже после падения часть экипажа разведовательного рейдера ещё была способна стоять на ногах и держать в руках оружие.

Но выжившие люди ничего не смогли противопоставить роем налетевшей на рухнувший корабль нечисти. Смертоносные косы хагеров, утыканные шипами дубины волотов и черная волшба ведьм не дали воздушным морякам Корпуса Тринадцатой Стражи ни единого шанса.

Пока не придёт время, нечисть стремилась сохранить свою тайну любыми способами