— Ты абсолютно уверен?
— Ваша Светлость, информация стопроцентная. Я лично проверил.
— Немыслимо… Просто немыслимо!
Наверно, за всё время долгой и преданной службы Светлому Князю Роману Рокоссовскому, его личный помощник и секретарь впервые видел своего покровителя в подобном смятении.
Обычно старого князя было ничем не пробить. Иногда Валентину казалось, что сядь Рокоссовский по ошибке голым задом вместо ночного горшка на разворошённый муравейник, он и бровью бы не повел. Но сейчас будто вырубленное из моренного дуба сухое морщинистое лицо аристократа выражало небывалую степень недоверия и неподдельного изумления.
Что и говорить, Валентин и сам попервах отказался верить срочной, полученной из самых надёжных источников информации. И покуда не убедился сам, лично, что все сказанное соответствует истине, не посмел и являться пред глаза князя с подобным объявлением.
Валентин застал князя в его рабочем кабинете, обставленном дорого, но просто и строго. Огромные окна выходили на главную городскую площадь. Кабинет одного из ближайших сподвижников Императора находился в правом крыле грандиозного царского дворца. Рокоссовский зачастую и ночевал здесь, лишь иногда позволяя себе возвращаться в Родовое имение на другом конце огромного города.
Рокоссовский сидел в большом удобном кресле за мастерски вырезанным из темного дуба письменным столом и занимался просмотром корреспонденции, тайной и не очень. Некоторые письма он быстро пробегал глазами и небрежно откидывал в сторону, к другим, требующим дешифровки, проявлял намного больше внимания. Каждое послание князь на секунду задерживал в руках, проверяя целостность печатей и наложенных чар, используя родовые способности, и появление Валентина с ошеломительной новостью на некоторое время выбило престарелого аристократа из колеи.
Первый помощник князя не спеша подошёл к огромному, выложенному из различных пород камня полыхающему камину и пошуровал в топке кочергой, раскидывая угли. Светлый Князь любил тепло. Явно не зная куда деть руки, Валентин пригладил лацканы длиннополого сюртука и обескураживающе заявил:
— Ваша Светлость, информация проверенная. И доступная исключительно нашей разведке. Собственно, посланник и хотел, чтобы именно наши люди его, хм… Обнаружили.
— То есть, в иных обстоятельствах, это существо пробралось бы в центр Столицы совершенно незамеченным? — на суровое лицо Рокоссовского легла тень, а в уголках рта прорезались жестокие морщинки. Холодные пронзительные глаза едва ли не копьями впились в побледневшего Валентина.
Тот, откашлявшись, воскликнул:
— Я уже принял все меры по исключению подобного впредь!
Немного поникнув под напряжённым режущим взором своего сюзерена, Валентин виновато сказал:
— Все это очень большая неожиданность, Ваша Светлость. Мы и не думали, что…
— Мы всегда должны думать. Всегда, — Рокоссовский в раздражении постучал согнутым пальцем по седому виску. — Или ты поддался настроениям некоторых господ, считающих, что мы переживаем лучшие времена за последние сто лет⁈ Валентин, нам одних неприятностей с пропавшим грузом Императора хватает! И если то, о чем ты говоришь, окажется очередной мистификацией, нам впору закрывать всю нашу службу, тебе рассчитываться с работы, а мне отходить от всех дел и, сидя в поместье, нянчить внуков!
То краснея то бледнея первый помощник князя молча теребил пуговицы. Рокоссовский раздражённо толкнул стоящее на столешнице массивное бронзовое пресс-папье, изображавшее вставшего на дыбы единорога, герб и Родового зверя дома Князя и, нахмурив мохнатые брови, буркнул:
— Ладно, говори. Надеюсь, ты догадался не записывать из услышанного ни словечка на бумаге.
— Запомнил все, до последней буковки, из первых фактически уст, — смиренно склонил подстриженную на военный манер голову Валентин. Он продолжал нервно постукивать ладонью по внутреннему карману на груди, что не ускользнуло от внимательного взора князя. И словно решившись, сунул руку за пазуху. — Помимо слов, Ваша Светлость, я вынужден передать вам еще и эту вещь… Посланник особенно настаивал на этом. Сказал, что это знак их доверия и желания решить все мирным путём. Уж и не знаю, при чем тут это…
Валентин вытащил из кармана сложенный вчетверо белый батистовый платочек, в котором было завёрнуто что-то небольшое, и с поклоном передал князю, поспешно добавив:
— Этот предмет несколько раз проверили наши лучшие чародеи. Он абсолютно чист. Ни тёмных чар, ни порчи, ни отложенных заклинаний, ничего. Отец Иннокентий окропил святой водой и прислонил к святым мощам. Опасаться нечего.
Брови Рокоссовского вновь удивлённо поползли вверх, когда он осторожно развернул узелок и уставился на оказавшийся в нем предмет.
Массивный золотой перстень с выполненной из черного оникса печаткой в виде стилизованного, расправившего крылья орла, сжимающего в лапах меч. Символ и герб правящей династии Кореневых. Золото перстня порядком потускнело, а на ободке овальной печатки была едва заметная небольшая вмятина.
Рокоссовский сразу же понял, что это за кольцо. Во всей Империи точно такое же было только у одного человека и передавалось по наследству. И сделано оно было около сотни лет назад. Это же было гораздо старше. И князь думал, что ни один человеческий глаз уже никогда его не увидит.
— Фамильный перстень Императора Александра, — охрипшим голосом прошептал он. — Того самого, что погиб в старой Столице во время падения города и прихода в наш мир Ковена… Ты хоть понимаешь, что это значит?
— В голову ничего не приходит, — признался Валентин. — Окромя того, что Ведьмы отправили своего посланника с тайным донесением и этим перстнем в качестве проявления доброй воли и готовности к переговорам.
Светлый Князь Роман Рокосвский мрачно посмотрел на своего советника и снова перевёл взор на перстень, осторожно, словно тот был горячим, держа его в пальцах. Нынешний государь, Император Константин Коренев не узнает ничего, пока не выяснется, стоит ли ему вообще об этом докладывать. Шутка ли, впервые за сотню лет противостояния со страшным иномирным врагом, они получили предложение о мирных переговорах! Немыслимо.
Минувшей ночью в один из отделов тайной службы пришло сообщение, что дежурный патруль задержал в пределах городско черты, в одном из внутренних колец Столицы, странного и подозрительного человека. Точнее, этот человек сам подошёл к стражникам и попросил их связаться с кем-то, кто имеет прямой выход на императорский дворец.
Обычно в подобных случаях любому нахалу костыляли по шее и препроваживали в холодную. Посидеть до утра, а затем, на трезвую голову обдумать своё неподобающее поведение. Но обратившийся к стражникам тип на днищенского забулдыгу похож не был. Как не был он похож и на диверсанта. Проникнув в город, он сам, не таясь, заявил о себе, и озвучил свою просьбу. И довольно напористо настаивал на своём.
И когда терпение у стражников начало стремиться к нулю, этот вконец наглый и неуступчивый тип показал своё истинное лицо. Замотанный в пыльный потрёпанный плащ пилигрима или паломника, шедшего в главный гордоской храм прикоснуться к святым мощам, которых в последнее время развелось в избытке, он скинул с головы капюшон и размотал закрывающий нижнюю половину лица грязный шарф. И стражники обомлели, лишь каким-то чудом удержавшись от того, чтоб не схватиться за алебарды и палаши и не нашинковать это существо на куски.
Настаивающий на встрече едва ли не с самим государем человек таковым не был. Под плащом пилигрима и замызганными грязными тряпками открылся обик иного существа.
Обтянутое серой кожей, лысое, без единого волоска, с пересекающим нижнюю часть лица широким безгубым провалом, в котором уместились заострённые зубы и черный, нервно подрагивающий язык. Ни ушей, ни носа. Два глубоко посаженных, светящихся умом глаза. В городе ориентировалось оно вполне уверенно и довольно сносно, всего лишь с небольшим акцентом изъяснялось на имперском языке. Среднего роста и телосложения, замотаное в плащ и шарф, оно ничем не отличалось от обычного человека. И это было самым страшным…
Безносый монстр заявил, что принёс устное послание и некий дар, которые он должен передать по назначению. Поэтому сам сдался в руки стражи, и готов с ними идти, куда бы его не повели.
Долго не раздумывая, существо посадили в кутузку и приставили к решётке нескольких самых крепких ребят. А затем отправили устное донесение в штаб Тайной службы.
— Хвала всм святым, что этим олухам хватило ума держать эту тварь на месте и не передавать дальше в город, — проворчал Валентин. — И не понимать лишнего шума. Оно там так до сих пор и сидит, под капюшоном и замотав морду тряпкой. Ваша Светлость, эта тварь явно смертник! Понимали его хозяева, что отправляют его на гибель?
Рокоссовский небрежно отмахнулся и убрал массивный сверкающий перстень в ящик письменного стола.
— Что для Ковена смерть одного или сотни из их миньонов? Они тут же выставят ещё сотню. Хотя, конечно, это существо, умеющее разговарить и маскирующееся под человека, уже само по себе крайне необычно…
Валентин согласно кивнул и наконец дождавшись кивка Князя, уселся с свободное кресло.
— Я лично его допросил. В присутствии отца Иннокентия и наших лучших магов — Карла и Вячеслава. Оно клянется, что говорит правду. И при нем более ничего не нашли. Никакого оружия, амулетов, оберегов и прочего. Это обычная тварь, без малейших признаков магического дара. Всего лишь посланник, расходный материал. Но держится оно уверено и бесстрашно.
— Повтори-ка мне теперь все, что он сказал тебе, ничего не опуская, — прищурившись, попросил Рокоссовский. — Если в его донесении есть хоть малейшая двусмысленность, то я ни за что на свете не поверю в правдивость сказанных им слов.
Снова откашлявшись, Валентин смежил веки, и уверенно задекламировал:
— «Я — Верховная Ведьма Великого Ковена, Ровенна, обращаюсь к правителю государства людей Императору Константину Кореневу. От моего имени говорит Ковен и вся орда. Я желаю положить конец нашему столетнему противостоянию. И предлагаю провести переговоры, чтобы прийти ко всеобщему мирному соглашению. Переговоры на любых ваших условиях, в любом месте и в любое время. В качестве знака доброй воли возвращаю перстень погибшего Императора Александра. Ответ передадите с моим посланцем. В любой форме.»
Облизнув пересохшие губы, Валентин открыл глаза и настороженно посмотрел на казалось ушедшего в забытье князя.
— Что происходит, ваша Светлость?
Рокоссовский, с каждой секундой темнея лицом все больше, глухо проговорил:
— Не знаю, Валентин. Я в последнее время вообще отказываюсь многое понимать. И это в тот момент, когда столько всего наваливается… Практически одновременно. Очень много крайне странных и пугающих совпадений, не находишь?
Валентин, посмотрев на закрытые массивные двустворчатые двери, оббитые бронзой и медью, сказал:
— В этой ситуации меня больше всего пугает другое…
— Что же?
— Я полагаю, что Император должен узнать о посланнике Ковена. Если мы даже втихую прибьём эту тварь и зароем на два метра вглубь, Ведьмы пришлют другого посланника. И, вполне вероятно, что и третьего. И рано или поздно, но об этом узнаем не только мы… Вовсе нежелательно подрывать в столь непростое время доверие государя.
Рокоссовский, криво усмехнувшись, одобрительно прокаркал, став похожим на хищного престарелого грифа:
— Покуда зришь прямо в корень, Валентин.
— Благодарю, Ваша Светлость… Так вот. Я боюсь того, что узнав о предложении ведьм, Император согласится на переговоры. Во время которых может случиться все что угодно, даже проходи они на наших условиях и на нашей земле. Я ни на грош не верю нечисти, как бы красочно они не изъяснялись.
— Мы будем последними идиотами, если поверим Верховной! — едва не выкрикнул князь. — Постараемся сохранить все произошедшее в тайне, Валентин. Приставь к пленнику самых надёжных людей, он мне нужен живым. По крайней мере до той поры, пока Император не скажет своего последнего слова. И более ни одна живая душа не должна об этом знать. Ты все понял?
Деловито кивнув, помощник Светлого Князя и командующего Девятой Стражей сказал:
— Все необходимые меры уже приняты, Ваша Светлость. С головы этого существа не упадёт ни один, тьфу, ты, прости Господи, волос… Там же и так падать нечему! Но… Вы и впрямь отпустите эту тварь?
Рокоссовский сложил костлявые пальцы на животе и и задумчиво сказал:
— Никогда не уподобляйся врагам своим, Валентин. Если Император примет решение, это существо уйдёт обратно на осквернённые земли с его ответом. Какие последние новости из Лютограда?
Ничуть не сбитый с толку столь резкой сменой темы разговора, Валентин тут же отрапортовал:
— Следствие продолжается. Кулагин ведёт допросы, роет землю. Кроме найденных в казарме необработанных камней и бегства Безродного, ничего к делу он пришить не может.
Нехорошо усмехнувшись, Рокоссовский с хитринкой посмотрел на советника.
— И опять столько странных и удивительных совпадений, да? Вот скажи мне, дорогой мой… Ты сам, лично общался с этим мальчишкой. Он способен на все то, в чем теперь его обвиняют?
Нахмурив брови, Валентин повёл плечами и, чуть замешкавшись, произнёс:
— Воля ваша, князь, но я бы не поставил на предательство наследника Бестужевых и медяка. Этот парнишка далеко не дурак, очень не прост. И, как мне кажется, намерен чуть ли не в одиночку победить весь мир. Но он не изменник.
Валентин немного с вызовом посмотрел на хозяина кабинета. Князь, понимающе хмыкнув, вернулся к корреспонденции, вооружаясь небольшим перочинным ножичком и беря следующее запечатанное письмо.
— К несчастью, так думаешь едва ли не ты один. Больше половины Великих домов, узнай они все подробности, будут думать иначе. А из тех, кто знает, кто был посвящён в тайную операцию, нет тех, кто бы сомневался в виновности мальчишки. И если он не последний дурак, то сбежал не просто так…
— А для чего?
— Найти доказательства своей невиновности, — Рокоссовский вскрыл запечатанный конверт и тихо добавил: — И знаешь, я совсем не удивлюсь, если вся эта невероятная история, которую нам в рапорте описал капитан Кречет, в итоге окажется правдой. А этот зеленый щегол притащит под нос государя настоящего виновника происшедшего.
"Верховный Магистр рассказал о своих опасениях. Наш мир, истерзанный сотнями внеземных пробоев, начал меняться. Вместе с полчищами чудищ на нашу землю проникает чуждый нашим материям эфир. Скверна, что начала отравлять нашу реальность. Мир людей начал меняться. Пока изменения еще незаметны, но неизбежны.
Я беседовал со многими людьми. Знающими, грамотными. И все как один разделяют наши с Магистром Рюриком тревоги. Уже сейчас происходят коренные изменения в среде нашего бытия. Ночь стала неотъемлемой стихией нечисти. Пока ещё мало кто замечает, но обволакивающая нас река времени растянулась, под воздействием чужеродных магических сил небвалого масштаба и могущества. С каждой неделей темное время суток увеличивается. И смена времен года совершенно тут ни при чем. Верховный Магистр уверен, что нечисть, все эти ведьмы и колдуны, скверна, что несут они с собой, энергия, высвобождающаяся после созревания Пятен, влияет на структуру нашего мира. Ночь становится все больше в угоду тварям.
Если так будет продолжаться и дальше, совсем скоро мы получим в сутках ещё один час. Ночной. Тринадцатый ведьмин час.
В этом я тоже вижу определенную иронию. Тринадцать великих дворянских домов вынуждены противостоять тринадцати часам в поглощающей страну ночи, хозяевами которой стали атаковавшие наш мир пришлые чудовища.
Так кто же стоит за ними? Где та истинная и настоящая власть, те существа, что ими управляют? Я уверен, что пока мы не видим их. Противостоящие нам войска, состоящие из самых страшных и жутких тварей, черные колдуны и ведьмы, это лишь солдаты. Полководцы ещё даже не заглядывали к нам.
И даже мне страшно представить, каким будет их лик.
А еще меня беспокоят не только ведьмы и демоны. В наше тяжёлое и страшное время самым жутким становится то, что мы перестаём доверять людям. Я то уж точно. И у меня имеется немало фактов, способных подтвердить мои слова. К сожалению, без более весомых доказательств, особенно во время войны, я не могу пойти с ними к государю. Но в одном я точно уверен. Роду Перумовых ни в коем случае нельзя доверять. "