В эту ночь в «Ведьмином семени» наблюдался аншлаг. Известный на всю округу городского Дна воровской притон, носящий в народе определение трактира, был битком забит самыми разномастными личностями. От торопящихся поскорее спустить жгущие карманы денежки постоянных завсегдатаев в лице грузчиков да мастеровых, до крайне сомнительных типов, которых в любом другом районе в более порядочное заведение и на порог бы не пустили.

На сцене труппа музыкантов, изрядно подзаправившись пивом, наяривала самые популярные среди местной клиентуры мотивички, шустрые официантки, с хохотом уворачиваясь от щипков и шлепков по задницам, сбивались с ног, разнося выпивку и закуску. Тучный, похожий на хомяка мужик едва успевал выставлять на барную стойку стаканы и кружки.

На деревянном помосте, рядом с музыкантами, извивались в залихватских непристойных танцах две подвыпившие полуголые девахи. Еще несколько, выйдя на опоясывающую огромный питейный зал галерею, с высоты второго этажа оценивающими жадными взглядами внимательно осматривали веселящийся внизу люд.

К высокому потолку, с которого свешивались железные, колесообразные люстры, утыканные горящими свечами, поднимался несусветный гвалт из стука игральных костей, хохота, ругани, громких голосов. Зал наполнял непередаваемый аромат табака, грязных тел, пота, мокрой псины, кислого вина и пива, щедро насыпанных на пол смолистых опилок.

На верний этаж вход у изножия широкой дубовой лестницы охраняли два дюжих мордоворота, поигрывающих обшитыми воловьей кожей увесистыми дубинками. Подняться наверх и пройти в комнаты, предназначенные для интимных свиданий или деловых переговоров особенных людей мог далеко не каждый. Только с особого разрешения или в сопровождении нужного человека. Об этом всем, кто уже давно посещал «Ведьмино семя» было хорошо известно.

Все окна трактира были накрепко заколочены толстыми досками. А входная дверь, массивная, дубовая, оббитая железом, всегда была заперта и постоянно находилась под наблюдением привратников, коротающих вечера и ночи в отделявшем вход от основного зала тамбуре. Абы кого в это злачное и развесёлое местечко не пускали. Впрочем, стерегущие дверь люди умели раскусывать шпиков, соглядатаев и крепко знали своё дело. Удальцов звали Киндей и Бонзо.

Первый был мелким и вертлявым. Походил на чернявого цыгана. Он хитро и колюче смотрел из-под бровей темными глазками и периодически вытаскивал из пристёгнутых к поясу ножен бритвенно-острый кинжал, чтобы поковыряться то в через один золотых зубах, то чтобы тем же лезвием почистить от грязи ногти.

Бонзо был здоровым молчаливым амбалом, препочитающим сидеть на табурете и лишний раз не вставать. С виду дородный и неуклюжий, когда надо, он умел двигаться очень быстро, а в грязной уличной драке был не менее опасен, чем его более мелкий и быстрый дружок.

В эту прохладную звездную ночь они снова заняли свои посты, приготовившись к очередной долгой и преимущественно скучной смене. Бонзо поставил рядом на грубо сколоченный столик большущий кувшин свежего пива и миску с солёными сухарями. И уж точно не собирался отрывать своё объёмное седалище от табурета без крайней на то необходимости.

Казалось не находящий себе места Киндей безостановочно шагал по комнате, то заглядывая через приоткрытую дверь в гудящий и бурлящий зал, то, подбегая к входной двери, резко отодвигал закрывавшую смотровую щель железную пластину и зыркал наружу. Горящий над живописно намалёванной вывеской, изображающей сисястую ведьму верхом на метле, до краев заправленный масляный фонарь неплохо озарял пятачок земли перед входом в трактир.

Кинув в рот подсоленный сухарь, Бонзо сделал богатырский глоток прямо из кувшина и, вытерев пену с мясистых губ, лениво протянул:

— Говорят, сегодня Софья опять раздеваться после полуночи будет… Када клиент шибко разогреется. Народец-то охоч до голых сисек, скажешь, нет?

Отвернувшись от входной двери, Киндей брезгливо сморщился:

— В это время даже самые прижимистые начинают распускать мошну, Бонзо. Так почему бы и не покрутить перед этими лопухами жопой, чтоб заработать пару лишних серебряков?

Бонзо облизнулся и протяжно рыгнул.

— Софке-то я бы и сам с удовольствием кой-чего присунул между булок.

Криво усмехнувшись, Киндей оперся плечом о стену и придирчиво посмотрел на ногти.

— Сам знаешь, чья она девка. Тебе потом Кнут так присунет, еще и должен останешься. А за Кнута обязательно Беркут впишется.

Бонзо, враз потеряв всякий интерес к грозящейся раздеться до исподнего разносчице, вновь присосался к кувшину. Он не хуже товарища знал, что связываться с теми людьми, что постоянно заседают на втором этаже в одной из комнат, себе дороже выйдет.

И тут во входную дверь громко и настойчиво постучали.

Явно скучающий Киндей резво подскочил к двери и отработанным движением сдвинул лязгнувшую задвижку. Прильнул к щели и увидел тьму. Опешив, он не сразу сообразил, что подошедший к двери человек своим телом полностью заслонил свет висящего над входом фонаря. Киндей от неожиданности чуть присел и изловчился посмотреть снизу вверх. И не поверил своим глазам.

Постучавший припозднившийся посетитель был настолько высокого роста и так широк в плечах, что напоминал огромный двустворчатый платяной шкаф. Гигантская могучая фигура, в плотном тяжёлом дорожном плаще, с головой, покрытой глухим капюшоном.

Рука Киндея непроизвольно упала на рукоять кинжала, а верное чутье настойчиво заворчало от нехорошего предчувствия. Бонзо, уловив изменившееся настроение приятеля, со скрипом заёрзал на табурете.

— Кого там еще ведьмы принесли? — недовольно прочавкал он.

Дверь вновь содрогнулась от сильного удара. Киндей, ощерившись, громко спросил:

— Эй, любезный, ты, часом, не заплутал в ночи? Кто таков и чего ломишься?

— У меня здесь назначена встреча, — низким голосом пророкотал закутанный в плащ громадный незнакомец, склонив голову и будто бы рассматривая мелькающее в прорези двери смуглое лицо Киндея. — Я издалека.

Немногословен, однако. Киндей с сомнением покосился на Бонзо. На городского простачка пришлый амбал совсем не походил. Судя по всему, серьезный человек. И как такого детину не впустить?

— Знаешь кого из наших?

Вопрос был задан с явным подвохом. Насторожившийся Бонзо, все же поднявшись на ноги, вытащил из-за пояса дубинку.

— Беркута.

— Его все знают, кто по правилам живёт, — хмыкнул Киндей. Что ж, раз этот здоровяк идет на разговор, значит, ему и впрямь край нужно внутрь. Да и какого дьявола? Даже если темнит и никакой встречи у него и помине нет, каким бы здоровым ни был, а вынесут за дверь вперёд ногами. Но следующие слова пришлого заставили Киндея снова поменять мнение.

— Зейста знаю.

Оба привратника потрясенно переглянулись. Это имя знали действительно немногие. Бонзо, который так и не видел говорившего и не понимал причины заминки, раздражённо рявкнул:

— Да пускай ты его наконец! Хочешь до утра с ним лясы разводить? Наверху разберутся.

Загрохотав засовами, Киндей отворил дверь и торопливо отошел в сторону. Бонзо с недоумением смотрел на него. Когда, нагибаясь, чтобы не зацепиться о дверную коробку, внутрь вошёл незванный гость и в тамбуре как-то сразу стало тесно и неуютно, у Бонзо отвисла челюсть.

Вошедший человек был настолько огромен, что головой едва не упирался в притолоку. Дюжий Бонзо внезапно почувствовал себя маленьким недоразвитым задохликом. Стараясь сохранить прежнюю уверенность и нахальство, Киндей нарочито язвительно сказал:

— Стой-стой, друже, не гони коней. Уж извини, но дальше ты не пойдёшь, покудова мы тебя не обыщем. Эт, конечно, дело долгое, учитывая твои размеры, но опыта нам не занимать. Смекаешь?

Киндей при молчаливой поддержке напарника выжидающе, опасливо сузив черные глаза, уставился на вошедшего великана.

Тот же, медленно поводя скрытой копюшоном головой из стороны в сторону, словно замер в раздумьи. Монолитная, поражающая размерами воображение фигура, под плащом которой можно было спрятать целый городской арсенал. И это особенно нервировало Киндея.

Гигант, чуть сдвинувшись, неожиданно спокойным и густым, как патока, голосом, в котором сквозил едва заметный забугорный акцент, произнёс:

— На вашем месте я бы просто пропустил меня дальше, и отправился прочь отсюда, искать другую работу. Но понимаю, что такие люди, как вы, вряд ли меня послушают…

Бонзо, в изумлении выронив изо рта непрожеванный сухарь, тупо уставился на позеленевшего от беспомощной злости Киндея и пробасил:

— Я не понял, это он сейчас чего городит-то?.. Счас, наверно, схожу ребят кликну.

Словно не обратив внимания на последние слова охранника, гигант продолжил:

— Я не позволю вам меня обыскать и все равно войду в вашу разбойничью конуру. Кодекс Джаггеров запрещает мне трогать обычных людей. За исключением тех случаев, когда они препятствуют выполнению моей первоочередной миссии и…

Киндей внезапно понял, что добром это дело не кончится. Если до всегда долго соображающего Бонзо еще не дошло, то ему вдруг стало понятно, что он только что своими руками запустил в трактир опаснейшего хищника. С другой стороны… Киндей тоскливо покосился на чудовищного незнакомца, вряд ли существуют двери и засовы, способные удержать эту махину.

— Оставь свои угрозы при себе! — дрожащим от ярости пополам со страхом голосом рявкнул он. — Ты кто вообще такой, чтобы тут права качать? Живо лапы в гору, сказал, а плащ сымай! Тогда, может, и дозволю дальше пройти. Бонзо, зови наших, скажи, что тут особо непонятливый малый заявился…

Сам же Киндей выхватил кинжал и продемонстрировал внимательно наблюдающему за его действиями гиганту недвусмысленный жест.

— Изуродую, шкура!

— Препятствуют миссии Джаггера и первыми нападают на него, — с очевидным уловлетворением прогудел великан.

А затем в проходной комнатке разверзся настоящий ад.

Огромный человек резко пришел в движение. Невероятно быстрое и едва уловимое для глаз и совершенно непостижимое для громадины таких размеров. Киндей только ахнуть успел.

Он никогда не уклонялся от поножовщины и всегда славился хорошо поставленным боем на коротких клинках. Но сейчас он лишь успел беспомощно махнуть кинжалом, когда словно взорвавшийся огромной черной тучей, молниеносно шагнувший к нему человек ударил первым.

Невероятных размеров кулак, затянутый в кожаную перчатку, только и упел промелькнуть в воздухе, как уже врезался в подбородок Киндея. Звучно хрустнуло, сломанные кости вспышкой дикой боли поразили мозг жулика. Он задохнулся, не в силах даже пошевелить ртом, не то что закричать. А затем понял, что его отрывает от земли и несет куда-то назад.

Киндей врезался в стену и снулой кучей с закатившимися глазами сполз на пол, роняя кинжал из разжавшихся пальцев.

Бонзо не успел ни дёрнуться, ни ни поднять дубинку, а страшный великан уже был рядом с ним. Взвизгнув от неожиданности толстомордый бандит попытался отмахнуться своим оружием. Напавший на них человек даже не заметил этих жалких потуг.

Дубинка вскользь коснулась массивного, похожего на огромный валун плеча, под толстым плащом что-то приглушённо звякнуло. У Бонзо возникло ощущение, что он угодил по стене. А затем пред его глазами что-то вспыхнуло и он потерял сознание.

Франк мимоходом еще раз стукнул головой вырубившегося Бонзо об стену и выпустил обмякшее тело из рук. Переступил через бандита и неспеша приоткрыл ведущую в главный зал трактира дверь. Вошёл внутрь, окунаясь в царивший там шум, и мягко прикрыл за собой дверь. Короткая схватка не заняла и пяти секунд.

Застыв на пороге на несколько мгновений, возвышаясь подобно башне, Франк быстро сориентировался. Не обращая, внимания на полные изумления, зависти и недоверия взгляды еще трезвых и способных обстоятельно мыслить клиентов сего славного заведения, он решительно направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Немногочисленные посетители, из тех, кто не сидел за столами, бросились из-под его ног в разные стороны. Гигант напоминал величественный корабль, идущий по волнам и расталкивающий своим корпусом утлые судёнышки.

Провожая его широченную спину настороженным взглядом, стоящий за стойкой, похожий на хомяка человек вытер грязным засаленным фартуком внезапно вспотевшую лысину. Кинул обеспокоенный взор в сторону закрытой двери. Но решил и дальше заниматься своими делами, выдавая пиво и дешёвое вино. Раз этого битюга пропустили, значит, на то были основания. А дальше уже, поди, разберутся и по месту.

Франк дошел до изножья лестницы и остановился. Двое громил моментально подобрались и выпрямились, с недоумением и опаской смерили его цепкими придирчивыми взглядами. Ребята были крепкие, рослые и отличались изрядной отвагой. Но напротив этого амбала вдруг почувствовали себя жалкими щенками рядом с матёрым волкодавом.

— Чего тебе? — перекрывая царяший в зале гомон, отрывисто спросил один из охранников, похлопывая дубинкой по ладони.

— Мне нужно наверх, — Франк был невозмутим и немногословен. Огромные ручищи он сложил на груди. Чудовищные бугры мышц вздулись шарами, натягивая ткань плаща и двойную вязь прочнейшей кольчуги.

Его вновь смерили настроженными взглядами. От наметанных глаз молодчиков не ускользнуло, что под полами плаща приставучий гость прячет что-то, напоминающее оружие. Но как? Ведь его должны были обыскать и не пустить внутрь вооружённым… И тут глаза одного из охранников ошарашенно расширились. Он увидел едва заметные пятна свежей крови на обтягивающей пальцы перчатке громадного человека. Он бросил взор на плотно прикрытую дверь и моментально все понял.

Он даже умудрился раскрыть рот, и толкнуть локтем напарника, но прокричать тревогу не успел. Как и не успел ударить незнакомца занесенной дубинкой по голове.

Тяжёлый кулак Франка, только секунду назад спокойно стоящего перед ними, тараном выстрелил вперёд и врезался в лицо верзилы. Тот, подавившись криком, со свернутым набок носом рухнул на лестничные ступеньки. Франк тут же сместился, поднимая согнутую в локте левую руку и принимая на нее удар дубинки второго, не растерявшегося привратника.

Тут же ухватил его за ворот и резко рванул настречу взметнувшемуся колену. В шумной многоголосице зала потонул хруст ломаемой лицевой кости и всхлип выронившего дубинку бандита. Все произошло настолько быстро, что веселящиеся в трактире люди, даже те, кто искоса на него поглядывали, ничего не успели заметить. А Франк уже быстрым шагом взбегал верх на второй этаж. Лестница немилосердно скрипела под его тяжестью. Теснившихся по соседству на галерее проституток как ветром сдуло.

Ворвавшись в коридор, Франк быстро пошел вперёд, не останавливаясь и не задерживаясь. Он заглядывал во все приоткрытые двери, за которыми оказывались пустые комнаты и ударом ноги с грохотом пушечного выстрела выбивал запертые, да так, что двери, ломаясь, слетали с петель.

Пока дошёл до середины коридора, успел напугать несколько копошащихся в разворошённых постелях обнажённых парочек. Вслед ему неслись испуганный женский визг и отборные проклятия. Франк даже не замедлился. Остановившись напротив очередной двери по правую сторону коридора, он одним ударом выбил ее, своротив мощную щеколду и расколов одну из дубовых досок, и спокойно вошёл в комнату. Мимолётного взгляда, брошенного по сторонам, ему было достаточно, чтобы понять, что он наконец угодил по адресу.

Из-за большого стола, бросая кости и опрокидывая кубки с дорогим вином, вскакивали местные криминальные авторитеты. Уже с оружием в руках. Всего их было шесть человек. Опытнейшие, закалённые во множестве кровавых схваток, безжалостные и бесстрашные, на чьей совести была ни одна загубленная душа. Воздух в щедро натопленной комнате наполнился звоном стали и щелчками взводимой тетевы арбалета да колесцовых замков пистолей.

Еще толком не осознав, что происходит, но услышав доносящийся из коридора шум и крики, бандиты были готовы встретить кого угодно и убить посмевшного посягнуть на их дом недоумка.

И сейчас, скалясь, как озверевшие хищники, они потрясённо смотрели на ворвавшегося в зал огромного, одетого в непроницаемый тяжёлый плащ человека.

— Какого дьявола? — брызжа от злобы и ярости слюной, гортанно заорал один из них, целясь из длинноствольного пистоля. — Ты хоть знаешь, куда приперся, урод? Ты покойник, понял?

Франк невозмутимо обвёл всех спрятанным в тени капюшона взором и громко сказал:

— Мне нужен ваш товарищ, которого вы называете Зейстом, и ему подобные. И не надо врать, будто вы не понимаете, о чем я говорю. Выдаёте мне звеевика и его сородичей и я уйду.

Бандиты оторопело переглянулись. Такого поворота разговора они совсем не ожидали. Вожак, высокий, поджарый, похожий на ощетинившегося волка, покачивая узким, прекрасно сбалансированным мечом, процедил:

— Ты вообще знаешь, какие люди за нами стоят? Ты что, вообще сбрендил, раз отважился сюда заявиться и задавать такие вопросы? Да ты вообще понимаешь, что с тобой будет, придурок?..

Франк резко вскинул руку, закрываясь полой плаща. Одновременно громыхнули два выстрела, наполняя комнату пороховой гарью. В полу плаща, злобно взвизгнув, врезались две тяжелые свинцовые пули и застряли в звеньях кольчуги. Франк молнией бросился на растерявшихся бандитов. Отдёрнул на ходу голову и арбалетная стрела, разминувшись с его капюшоном, вонзилась в деревянную притолоку. А затем на шайку преступников обрушился настоящий ураган.

Выхватив из-за пазухи плаща громадный, похожий на тесак, зазубренный боевой нож, Франк вступил в бой. И впервые за все время сердца обитающих в этой комнате подонков обуял страх. Еще никогда ни один из них не сталкивался ни с чем и ни с кем подобным. С самой первозданной, неудержимой, доисторической силой. И внезапно к ним снизошло понимание, что весь их опыт, сила и оружие просто бесполезны против этого страшного огромного человека.

Свистнул клинок и первым же ударом Франк развалил надвое голову ближайшего к нему человека, схватил за шкирку второго и легко, словно кутенка, швырнул через весь зал. С воем пролетев по воздуху, тот врезался в стену, чудом разминувшись с горящим камином, и бесчувственной изломанной кучей сполз на пол. Отразив парочку опасных и коварных ударов мечами, Франк захватил руку третьего бандита и играючи сломал в локте, пнул заоравшего человека ногой в промежность и, подхватив тяжёлый дубовый табурет, ударил об его же голову. Обливаясь кровью, бандит распластался на полу.

С руганью и поклятьми, отскочив на безопасное расстояние, вооружённые двумя мечами и кинжалом трое оставшихся в живых бандитов со страхом и ненавистью смотрели на Франка. А от даже и не думал останавливаться. В конце концов, ему в живых было достаточно оставить только главаря. И уж он-то ему точно всё про всё расскажет.

Когда Франк хотел, ему никто не мог отказать…

Спустя несколько минут Франк отбросил от себя последнее бездыханное тело и задумчиво посмотрел на исказившееся в предсмертной судороге лицо Беркута, в груди которого зияла огромная рубленная рана. Пол и стены покрылись кровавими разводами.

И тут раздался неясный шорох и в комнату мимо болтающейся на одной петле сорванной двери заглянула симпатичная молодая женщина.

Испуганно прижав ладонь ко рту, она смотрела на результаты устроенного Франком побоища. Франк, получивший так интересующие его ответы, повернулся к ней и прогудел:

— Не думаю, что кто-то будет сильно горевать по этим ублюдкам. И мне кажется, ты меньше других. Я прав?

Наспех одетая девушка искривила в гримаске ротик.

— Эти подонки убили Анжелику. Она была моей подругой. И получили то, что заслужили.

Франк молча вышел из разоренной комнаты.