Я просидел в пропахшем пылью и временем каменном склепе, среди спрятанных в металлических ящиках и дубовых, окованных железом, сундуках сокровищ до самого утра.

Адская машина, полная невероятной силы, первозданной энергии Хаоса, находилась рядом со мной. Такая же бездушная, черная, жуткая и пугающая. Оболочка устройства и нанесённые на ее поверхность витиеватые знаки чёрной магии ведьм надежно сдерживали ее страшное, невероятное содержимое.

Я даже не стал задумываться над тем, как ведьмам удалось создать эту машину и чего им это стоило. Подозреваю, что больше подобных штуковин мы в нашем мире не увидим. На создание подобного Ковен не скоро отважится, если рискнет вообще. Лишь две машины были принесены в наш мир. Одна сработала сто лет назад, вторая ждала своего часа в тайнике герцогов Бестужевых ещё целый век.

Я уселся прямо на пол, снял шлем, латные перчатки, положил рядом с собой меч и вытянул ноги. Упёрся спиной в каменную стену и прикрыл глаза. Какого беса сидеть и таращиться в темноту, когда можно погрузиться в дрёму и немного вздремнуть. С наступлением утра мне понадобятся все мои силы. И полностью отдохнувшие быстрые ноги.

Грифон, великодушно согласившись охранять мой покой, чутким дозорным поглядывал со спины. С таким часовым я мог спокойно погрузиться в сон. А перед рассветом заняться подготовкой к подрыву чудовищного устройства.

Мне пришло знание, понимание того, что нужно сделать. Возможно, с помощью Родового зверя я смогу открыть в себе дар озарения, предвидения, а то и технического созидания? Может, во мне дремлют зачатки еще одного мастер-мага? А что, в своей прошлой жизни я учился на инженера-электрика. Так что вроде и по профилю все совпадает. В прошлой жизни…

Сейчас, как, прочем и раньше, я снова поймал себя на том, что практически забыл о своей прошлой жизни. Чудно, но я даже свою прежнюю фамилию с трудом мог сейчас вспомнить. А лица людей, которых я когда-то знал, почти стерлись из памяти. Словно с того момента, как я очнулся на борту «Циклопа» в своем нынешнем теле, прошли века.

Кем я был, чем жил, о чем мечтал? Все кануло в растворяющуюся пустоту. Неважно. Я ощущал себя наконец тем, кем был здесь и сейчас. В этом мире, который стал мне родным и который реальнее многих прочих. И я не хотел даже думать, что осталось со мною прежним, на обочине далёкого и теперь потеряного для меня мира или глубокого прошлого. Там я умер, а здесь живу.

И я готов к большему, чем меня наделила судьба. Я плоть от плоти славной династии великих герцогов, благородной семьи, посредством подлого обмана, коварства и хитрости опозоренной и проклятой всеми. Но я знал, что я именно тот, кому суждено разбить это проклятье и возродить нашу фамилию, сняв с нее позорное клеймо. И готов лечь костьми, но сделать все от меня зависящее, чтобы мой возможный будущий сын никогда не испытал на себе, что такое набитые поверх символа Родового зверя отвратительные мерзкие Запретные руны. Не бывать этому.

Спроси меня сейчас кто и я любому ответил бы, что готов сражаться против любого, кто встанет на пути достижения моей цели. Жуткие монстры, завистливые аристократы, коварные и двоедушные предатели рода человеческого, да хоть сам Император. Я больше ни перед кем не собирался отступать и кланяться. И к черту монаршью милость. Она же так изменчива… Я сам добьюсь своего.

И я заснул. В месте, которое было оскверненной клоакой, окруженный тысячами чудовищ, рядом с кошмарным агрегатом, способным распахнуть врата между мирами или обратить в пыль целый город. Безрассудно, да. Но моя фамилия и это слово уже становятся синонимами. Грифон, посмеиваясь, пожелал мне спокойной ночи.

Я погрузился в глубокий и темный омут. Сон без сновидений. Монотонный, затягивающий и крепкий. На этот раз мне не пришли видения прошлого или спрятанные на самых задворках генетической памяти воспоминания. Но нечто несомненно очень важное я всё-таки увидел.

Я словно рухнул вниз, в не достающую до дна глубочайшую пропасть. Черную, непроницаемую для глаз. Но падение не пугало. Наоборот, привнесло чувства легкости, полета, освобождения. Да и сама прорубленная в земных недрах бездонная пропасть не создавала ощущения адовой пасти. Вовсе нет.

Тьма, наполнявшая ее, не таила опасности. Это всего лишь темнота пещеры, упрятанной от солнца в земной тверди. И тьма выполняла роль одеяла, пряча под собою нечто, что там, на самом дне этой пропасти, скрывалось. И я отчего-то понял, что мне нужно обязательно упасть на самый низ, достигнуть предела, проникнуть под маскирующий чернильно-черный полог и увидеть, что же там сокрыто…

Пока что, бесконечно долго падая вниз, я видел лишь очертания какого-то необычного и странного предмета. Находящийся на самом дне, он приковывал все моё внимание. Я старался его рассмотреть, но тщетно, слишком непроницаемым был окутавший эту штуку саван. И я продолжал лететь вниз.

Постепенно очертания стали становиться все четче и яснее, предмет начал обретать форму, напоминая какую-то удивительную геометрическую фигуру, словно спящую в огромной пещере, накрытую тьмой и ждущую, когда ее разбудят. Что это? Совершенно непонятно.

Но мое скорое падение замедлилось, дыхание участилось. А в очертаниях этого предмета, который, насколько я уже смог понять, был воистину колоссальных размеров, было что-то знакомое и близкое… Ну же, ну…

А затем предо мной возникло суровое волевое лицо моего прадеда Владимира Бестужева. Откинув с глаз длиные чёрные волосы, он поднял голову, продолжая висеть на удерживающих его цепях и, будто увидев меня, неожиданно улыбнулся.

У меня все так и ёкнуло внутри. А Владимир, глядя мне прямо в глаза, громко и отчётливо, так, что каждое слово копьём вонзалось в мои уши, произнёс:

— Пробуди «Иерихон»! Во что бы то ни стало, найди его и пробуди. Запомни — «Иерихон»!

Иерихон…

Пробуди его.

Но проснулся пока что я.

Грифон настойчиво клевал меня в затылок. Мол, просыпайся, соня, уже утро на дворе. Не знаю, что там было за стенами, но судя по тому, что я проснулся отменно выспавшимся и отдохнувшим, ночь закончилась и новый день уже стоял на пороге.

Я поднялся, нахлобучил шлем, пристегнул меч и нацепил тяжёлые бронированные перчатки. Прикасаться к дьявольской черной коробке голыми руками у меня не было никакого желания. Даже и экспериментировать не хочу. Прадед вроде ничего такого не писал на счет того, что у обследующих в прошлом ящик людей с ладоней сползала кожа при тактильном контакте с этой штукой, но ну его на фиг…

Решительно склонившись над поставленной на большой сундук демонической машиной, я, выдохнув, быстро, словно опасался, что сам же и передумаю, одновременно нажал двуми пальцами на треугольные сегменты по самым краям ящика.

На миг покрывающие металлическую облицовку машины ведьмины знаки вспыхнули ярким багровым огнём, озаряя все причудливые линии и загогулины иномирного языка. Стальные элементы на дюйм утопились в корпус устройства. Облизнув враз пересохшие губы, я аккуратно нажал на центр машины, задавливая сегмент, похожий на шестилучевую звезду неправильной формы.

Опять вспышка отозвавшихся на мое прикосновение символов. Дьявольский, ярко-алый огонь. Звезда так же бесшумно утопилась вглубь.

Ну и завершающий штрих. Я перевернул ящик вверх дном. Обратная сторона несколько отличалась от лицевой. Здесь, на ровной стальной поверхности высечен только один элемент, похожий на перевернутую восьмёрку. Я безжалостно нажал и его. На этот раз машина отозвалась низким угрожающим гулом, а вспыхнувшие на ее чёрной поверхности знаки приобрели голубоватый, сапфировый оттенок. Машина чуть слышно завибрировала.

Оставив все как есть, я медленно отошёл на два шага назад. Грифон внимательно следил за теперь уже непрерывно мерцающим устройством, глубоко внутри которого, не переставая, оставаясь на низкой вибрирующей ноте, что-то звучало. Словно проснулся целый улей злющих и потревоженных пчёл.

Я мысленно переглянулся со своим Родовым зверем. Грифон кивнул. Все сделано правильно. Машина запущена, но абсолютно неправильно. Она не выполнит свою первоначальную функцию и не раскроет врата мироздания. Активированная с явной ошибкой, она некоторое время будет конценрировать скрытую в ней энергию. И, сообразив, что канал для освобождения так и настроен, самоуничтожится. Таящаяся внутри устройства космическая прорва энергии, сдерживаемая корпусом машины, не найдет иного выхода, а железные зачарованные стены в этом случае не смогут ее удержать. И тогда… Тогда произойтдет такой выброс неконтролируемой энергии, что сравнить можно будет только со взрывом небольшой атомной бомбы.

И мне желательно находиться в этот момент как можно дальше от Ярограда. Минимум в районе шахты по добыче алхимических камней. И времени у меня всего-то не более часа.

Круто развернувшись, я отворил двери и вышел в пустынный, грязный и обветшалый холл. Вновь окунулся в царящий за пределами схрона удушливый смрад и невольно поморщился. Ничего, скоро огонь очистит всю расплодившуюся тут скверну. Ничто не устоит и никто не выживет при взрыве этой дьявольский машины.

Я быстро пошёл прочь от вновь слившейся с каменной кладкой потайной двери. Надеюсь, наложенные на сокровищницу чары и защитные руны продолжат отводить чужой глаз и не допустят того, что Ухора каким-то образом учует пробудившуюся к жизни машину. Впрочем, на данном этапе уже ничего нельзя сделать. Машину более не остановить. Главное, чтобы Ухора не успела, сообразив неладное, свалить из города со сворой самых приближенных.

Выбежав из холла и помчавшись коридорами и залами к ближайшему спуску в катакомбы, я внезапно подумал о своём таинственном спасителе. Страшном и безликом хагере, который спас мне жизнь. Кто это был, Родеф или Ак-Йос? Наверно, я так никогда и не узнаю. Но на краткий миг мне почему-то захотелось, чтобы это страшное и жуткое существо спаслось вместе со мной. Возможно, так и произойдёт. Почему-то во мне укрепилась уверенность, что мы с этим созданием еще свидимся.

Я бежал по пустым залам и комнатам, заливающимся через выбитые окна, неплотно завешенные тряпками, грязными дерюгами и паутиной, ярким утренним светом. Денек обещал быть очень погожим и ясным. Как говорится, какой чудесный день, чтобы умереть. Всем тем, кто сейчас залег во дворце и вокруг в беспробудную спячку, прячась от солнечных лучей.

Я бежал и меня подгоняло до сих пор звучавшее в ушах мерное жужжание пробудившейся демонической машины. Пульсация работающего устройства, словно огромного сердца, вошедшего в ритм с моим собственным пульсом и заставляющим еще быстрее передвигать ноги.

Нисколько не таясь, лязгая доспехами и шелестя приводами и сочленениями брони, я нёсся вперёд, не оглядываясь и не смотря по сторонам. Железные подошвы выбивали из устилавшего пол мрамора, гранита и дуба крошки и щепки.

Грифон подгонял мне непрерывным клекотом и пришпоривал кончиками крыльев. Наконец я влетел в заветный закуток, не чинясь, выбил дверь, и ломанулся вниз по выщербленным каменным ступенькам. Оказавшись в кромешной тьме подземного уровня, я стремглав помчался в нужную сторону, торопясь как можно быстрее добежать до складского помещения, прячущего внутри себя потайную дверь, ведущую в длинный тоннель, связывающий дворец с шахтой.

Больше этим подземным ходом никому не удастся воспользоваться. Взрыв обрушит целый город и засыплет тоннель, навечно запечатав проход. Только бы успеть. Не очень хочется находиться внутри, когда сдетонирует запущенное мною устройство. Как бы не сдвинулась от силы взрыва сама почва и не пошла волнами. Вероятное землерясение вполне может расползтись круговой отдачей на несколько миль вокруг и обрушить мне на голову всю земную толщу, пока я буду бежать по тоннелю.

Пока мчался, не разбирая дороги, готовый стоптать любого, кто окажется на моем пути, сделал, наверно, очередную безумную вещь. Не знаю, что на меня нашло, какое-то озарение, наитие.

Я мысленно, призвав на помощь от неожиданности происходящего пискнувшего подобно задушенному орлу Грифона, зачерпнул внутри себя столько ментальной энергии, сколько смог и резким выбросом послал во все стороны от себя мощные и целенаправленные импульсы, адресованные только одному существу во всем огромном дворце.

Если он находится где-то здесь, то должен меня услышать. Если же нет, значит, такова судьба.

Беги, что было мочи мысленно заорал я спасшему меня хагеру. Беги!

Повторюсь, не знаю, что на меня накатило и как я умудрился это провернуть, но в тот момент я точно знал, что должен это сделать.

Я тараном врезался в закрывающую вход в склад дубовую дверь, разнеся ее на куски и в облаке щепок ввалился внутрь просторной рукотворной пещеры, заваленной всякой всячиной. Торопливо подбежал к дальней стене, сорвал перчатку, прикоснулся раскрытой ладонью к холодной поверхности и, едва каменная секция сдвинулась в сторону, тут же протиснулся, скрежеща бронёй, в тамбур и, наплевав на цепи подъёмника, сиганул вниз, прямо на дно тайного туннеля.

Тяжело бухнувшись об камень, я тут же подорвался и взбешённый лошадью, под завывания силовых приводов доспехов и дребезг броневых бластин, помчался вперед. Каменные закруглённые своды туннеля огласило звонким лязганьем высекающих из камня искры железных сапог.

Наверно, еще никогда в жизни… Ха, сколько раз я себе уже такое говорил и сколько еще скажу? Еще ни разу я не бежал так быстро.

Но даже всей моей скорости и мощности питавшей доспехи силовой установки не хватало. Где-то глубоко внутри себя я вдруг почувствовал нарастающее далеко позади невероятное напряженние. Словно накопивший силы колоссальный по мощи и размерам грозовой фронт вот-вот должен был лопнуть, низвергнув на землю океан ливня, чудовищные громы и испепеляющие все живое гигантские молнии.

Машина была готова взорваться. Сдерживающие ее силу магические скрепы и корпус чёрного ящика трещали по швам.

Грифон взволнованно закричал, беснуясь на мой спине. Я пер, как взбешённый кабан, от заливающего глаза пота почти ничего не видя. И понимал, что если не успею вырваться на поверхность до того, как рванёт… Поверхность! Аварийный выход в районе взгорий на полпути к шахте. Совсем скоро он окажется над моей головой. К чёрту шахту! Нужно выходить здесь и сейчас. И как можно быстрее.

Через несколько минут изнуряющего бега я остановился. Задрал голову и увидел ведущий наверх колодец с вбитыми с кирпичную кладку толстыми железными прутьями-ступеньками. Подпрыгнув, я всей тушей повис на нижней ступеньке, подтянулся и, словно белка, перебирая ногами и руками, взмыл за считанные секунды на самый верх. Стукнувшись железной макушкой о крышку люка, я выругался. Голова загудела как колокол. Странно, что я не вынес этот люк ко всем чертям собачьим!

Матерясь, я снял латную рукавицу, хлопнул по изнанке люка и, не дожидаясь, когда крышка полностью откроется, торпедой взлетел наверх, обламывая последние ступеньки и вырывая с мясом люк и понимающий его механизм.

Выскочив на поверхность, как чертик из табакерки, я плашмя рухнул всем телом на покрытый жухлыми листьями и мусором пол пещерки. Чуть отлежавшись, я поднялся и высунул нос наружу.

Привыкшие за последние дни к кромешной темени глаза пронзило ярким солнечным светом. Хм, и впрямь отличный для поздней северной осени денёк. Если бы еще не мрачная и тоскливая картина умирающего вокруг меня мира да не витающий в воздухе стойкий запах скверны и гниения.

Я выбрался из пешеры и, взойдя на небольшой пригорок, уставился на оставшийся в нескольких милях к западу, теряющийся в утренней дымке огромный город. Острое предчувствие того, что сейчас вот-вот что-то случится, вдруг захлестнуло меня с головы до ног. Я невольно отступил на шаг назад, стиснув зубы и учащённо дыша.

Грифон предостерегающе завопил, я едва успел отвернуться и зажмуриться, как вдруг колоссальный глухой гром сотряс земную твердь, раскалывая вздрогнувшие небеса, а чудовищная яркая вспышка залила весь мир ослепительным светом. Земля под моими ногами закачалась.

За секунды прибежавшей ударной волной меня сбило с ног. Растущие вокруг меня искалеченные деревья протестующе затрещали. Прилетевший вдогонку горячий вихрь сорвал с них остатки листьев и обломал самые хрупкие ветки. В ушах еще отдавались отголоски оглушающего, страшного грома.

Я лежал, словно прибитый молотом великана, ни жив ни мёртв. И не сразу сообразил, что наступила тишина

Дьявольская машина, внутри которой билось сердце одного из высших демонов Хаоса, взорвалась. И на изуродованный, истерзанный скверной и чудовищами город снизошёл очищающий Армагеддон.

Я стал тем, кто снова принес в наш мир Катаклизм.